То́му

— Оракал въебали. Шумный выдох. Пауза. — Блять… — под нос, — Успеем новый напечатать? — уже громче. — Если наш уважаемый специалист согласится взять сверхурочные. В любом случае, он приедет с пленкой только завтра утром. То есть клеить будет непосредственно перед открытием, — брюнет в футболке без рукавов чистым кончиком большого пальца смахивает прядь волос со лба. Крепкие мышцы на теле омеги перекатываются под покрытой испариной кожей, когда парень разминает уставшие плечи. — Ладно. Пусть сделает так, — блондин кивает, — Спасибо, Чонгук. Я на всякий случай организую печать каких-нибудь флаеров с текстом. — А ты успеешь? — выгибает бровь, — Эй, Чимин-а, тебе надо передохнуть. Уже одиннадцать вечера, ты торчишь в галерее весь день. Твое дело, считай, сделано. Остальное от тебя не зависит. — Я не могу, — блондин трет ладонями уставшие глаза. — Все идет просто ужасно. Скоро директор закончит разбирать свои вонючие бумаги и выйдет проверить, как завершается монтаж выставки, которая должна открыться уже завтра! Монтаж не завершается от слова совсем. Это ненормально. — Это нормально, — Чонгук закатывает глаза, — Выключи свой синдром отличника. Монтаж выставки при должной организованности и разумной сложности можно сделать за двадцать четыре часа. Мы все успеем. Не стоит признавать, что тайминги действительно опасные. — Спасибо, что пытаешься меня успокоить, — Пак Чимин виновато-благодарно поджимает губы и смотрит на выставочное пространство, в котором сейчас царит хаос. Двое из команды монтажников, работу которой направляет Чонгук, отмеряют расположение холстов на стенах. Чимин, черт возьми, не может не стрессовать. Нужно развесить и расставить работы, настроить свет и визуальные проекции. Спасибо, что стены уже покрашены. Успокаивает лишь тот факт, что архитектор, тот самый Чонгук, заранее сделал в специальной программе план выставки с расположением всех объектов. Монтажникам всего лишь остается его реализовать. Специалист из типографии, собрав свои вещи и испорченную пленку, извиняется, обещает приехать завтра утром с новым оракалом и спускается по широкой лестнице на первый этаж, на выход. — Первый монтаж всегда самый волнительный и запоминающийся. Особенно когда ты выступаешь в роли куратора, — Чонгук улыбается, подмигивая, и уходит помогать своим подчиненным. Чимин поднимает уголки губ. Чон прав: это его первый монтаж. Это его первый опыт курирования выставки. Даже не верится. Пак Чимин был принят на двухмесячную преддипломную практику в галерею современного искусства «То́му». Он тогда до последнего думал, что это шутка. Желающих было много, ведь галерея была одной из наиболее перспективных в Сеуле. Чимин помнит, что несколько его однокурсников с факультета арт-менеджмента метили попасть именно сюда. Фортуна оказалась благосклонной к его пусть и скромной, но крайне упорной личности. Была ли это заслуга хороших оценок или удачных ответов на собеседовании — Паку так и не признались. Одно было ясно точно: этот парень чертовски влюблен в искусство. До блондина доносится звонкий стук каблуков. Чимин оборачивается, чтобы столкнуться взглядом с директором, который поворачивает из-за угла. Его кабинет находится в конце коридора, выделенного также под мастерские художников, которые базируются в галерее на постоянной или временной основе. Директор Ким на ходу печатает что-то в ярко-оранжевом телефоне без чехла, а после сует его в задний карман брюк. В левой руке он держит папку с какими-то бумагами, которые, видимо, собирается забрать с собой. Чимин устало улыбается и кивает в знак приветствия. Они с альфой так-то уже виделись сегодня: Чимину в принципе за это время едва ли не ежедневно приходилось заглядывать в кабинет директора, чтобы отчитаться о проделанной работе или спросить о предстоящей. Другая причина для молчаливого «здравствуйте», конечно, тоже есть: омеге лишний раз рядом с директором теперь особенно неловко. — Как успехи? — альфа обводит взглядом большой зал, предназначенный для основной экспозиции. По бокам от него также находятся по одному более вертикальному и узкому пространству. — Монтаж еще не закончен, но Чонгук уверяет, что они успеют. — У них осталось около девятнадцати часов. Думаю, успеют, — кивает. Чимин обводит взглядом фигуру мужчины, пока тот изучает помещение: коротко стриженные волосы, прямые брюки черного цвета и застегнутая на все пуговицы белая рубашка. Ким Намджун очень красив. Он высокий (выше Чимина минимум на голову) и хорошо сложен. Однажды директор упоминал, что регулярно ходит в зал: крепкие широкие плечи это только подтверждают. Чимину все еще стыдно представлять, какое тело скрывается за одеждой человека, который старше его примерно на шесть лет. Но больше всего омега был поражен тем, как невозмутимо сегодня держался альфа. Он выглядел так же спокойно, будто между ними ничего не было: даже взгляда ни разу не задержал. Можно ли считать, что это исключительно характеризует его как профессионально ответственного человека? — Разве оракал не должны были уже наклеить? — У специалиста возникли небольшие проблемы, поэтому придется его переделывать, — Чимин шумно вздыхает. — К сожалению, это нередко случается, — директор поворачивается к Чимину, — Он должен успеть, но будьте готовы, что может не получиться наклеить текст к открытию. — Да, я тут подумал… Мы в любом случае печатаем листовки о выставке на память посетителям. Добавлю в дизайн кураторский текст. Боюсь, может получиться немного перегружено… — Если будет возможность, рассмотрите вариант его сократить конкретно для листовок. Или вообще сделать особый, — альфа указательным пальцем водит по подбородку, — Надеюсь, успеете. — Я постараюсь. Намджун кивает и на пару секунд зависает, не отводя взгляда от юного куратора. — Думаю, Вы здесь уже не поможете. Оставьте реализацию монтажникам, этот этап не в Вашей зоне ответственности. Уже поздно, Вам стоит выспаться, чтобы встать пораньше. — Да, наверное, Вы правы. Тогда я пойду собираться. Спасибо. Чимин напоследок окидывает рабочих взглядом. Он кивает Чонгуку на прощание и идет к лестнице, чтобы взять легкое пальто в гардеробе. Искусственное освещение здесь не включено, но видимость все равно хорошая: благодаря панорамным окнам лунный свет создает в галерее особую атмосферу. На самом деле, Чимин чертовски устал. Последние два месяца были слишком насыщенными: Пак об этом ни разу не пожалел. Он просто много и сильно переживал. Всего лишь. Чимин всего лишь впервые успешно прошел собеседование. Всего лишь получил возможность познакомиться с работниками и художниками одной из ведущих молодых галерей Южной Кореи. Всего лишь придумал концепцию для первой выставки, которую ему позволили курировать самостоятельно (под чутким присмотром, разумеется). Всего лишь наладил ключевые процессы по реализации задуманного проекта. Пак Чимин всего лишь резко вышел из зоны комфорта. Ощущается это примерно как принять ледяной душ с утра: хочется залезть обратно в кровать, потому что там хорошо и привычно, но так бодрит, что не попробовать начать нечто новое нельзя. А еще тело начинает ощущаться более явно, и по нему проходит приятная дрожь. Однако мурашки омега замечал на протяжении этого периода все-таки чаще, чем мандраж перед новым опытом. Омега вновь слышит стук каблуков, прежде чем выйти из здания. — Чимин, — он оборачивается, — давай подвезу. Уже поздно, общественный транспорт не ходит. От резкой смены формы обращения Пак немного теряется с непривычки. Понимает: они покидают работу и остаются наедине. Можно себе позволить побыть чуть более откровенными. — Я нагло воспользуюсь шансом сэкономить на такси, спасибо — блондин неловко улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Директор оголяет ямочки в ответ и открывает дверь, приглашая Чимина выйти первым. Тот кивает в благодарность и выскакивает на улицу. Сейчас середина весны, поэтому на улице немного прохладно. Альфа также ждет, когда Чимин сядет в машину, и только потом закрывает дверь и садится на водительское место. Пак с восторгом рассматривает кожаный салон черного порше кайен. В первую поездку он делал то же самое. Чимину уже удавалось несколько раз составить компанию в разъездах по директорским делам. Ему нравилось: интересно знать, какие дела у основателя галереи. Намджун кидает бумаги за заднее сидение и расстегивает три верхние пуговицы, прежде чем вырулить с территории галереи. «То́му» расположилась на берегу реки Хан. Раньше не этом месте находился небольшой промышленный комплекс. Проект здания учитывает такое прошлое: у него большие окна и много открытых пространств. В последние десятилетия район активно развивался, предприятия или закрывались, или переезжали в другие районы. В результате, городские власти решили провести масштабную реновацию этого берега, чтобы превратить его в культурный и общественный центр. — До сих пор не понимаю, как тебе удалось выиграть конкурс на создание нового арт-пространства? — спрашивает Чимин. Намджун бросает на него взгляд, а после отвечает, вспоминая начало работы галереи: — Я предложил построить современную галерею, которая бы не только представляла искусство, но и стала бы точкой притяжения для молодых художников и простых жителей города, обывателей. Это довольно банальная идея, но все зависит от способа преподнесения. У нас, как видишь, получилось найти подход. — Но ты был очень молод, не так ли? Разве это не было… проблемой? — О, да, — Ким кивает, — я был примерно в твоем возрасте. Моим главным аргументом было то, что лишь молодежь знает, как привлечь другую молодежь к искусству. Сейчас я звучу как старик, да? — альфа смотрит на Чимина. — Совсем немного, — тихо хихикает в ответ. Они доезжают до дома Чимина в комфортной тишине. Омега благодарит директора и, попрощавшись теплой улыбкой, покидает машину, чтобы зайти в подъезд новостройки. Приятно, что Намджун довез, однако волнение не дает Чимину расслабиться ни на секунду. Что-то скребется на душе. Пак пытается себя успокаивать тем, что он просто нервничает перед вернисажем: это пустые переживания. "Все будет хорошо", — думает, когда заходит в свою уютную однушку.

***

Чимина будит рингтон на телефоне. Звук на будильник не похож. Он даже не открывает глаза, когда отвечает хриплым голосом. — Да?.. — Чимин! Черт, прости, что так рано… Сейчас семь утра, я и без того ждал, чтобы ты выспался перед тяжелым днем. — Чонгук? Это ты? — голова потихоньку начинает соображать. — Да, Чимин-а. Ты ведь сейчас сидишь? Ну или… лежишь? Пожалуйста, только не нервничай слишком сильно… Блять, ну тут не получится иначе, конечно… — Да что случилось то? — Пак, кажется, окончательно проснулся. — Мы… — пауза. Чонгук подбирает слова, явно нервничая, — Блять, мы немного разъебали работу Тэхена! Чимин резко вскакивает. Широкая домашняя футболка сваливается с одного плеча. Сердце, кажется, ушло в пятки. — К-как? Какую именно? — Центральную. — Вот черт, — с неконтролируемым всхлипом. — Эй-эй, стоп, Чимин, спокойно, — Чон по ту сторону пытается как-то облегчить ситуацию, — Все в порядке. Все не так страшно. Там всего лишь появился скол… на носу. У него отвалился нос, — с явной попыткой сдержать всю ироничность происходящего. Чимин бы сейчас посмеялся, да вот только не получается. Он начинает кусать ногти, чтобы сообразить, что делать. — Надо что-то придумать. Я приеду сейчас. — Погоди, не торопись. Все остальное действительно сделано по плану. Даже проекции настроены. Нам надо только решить вопрос со скульптурой. Ты не сможешь сделать это сам, придется ждать Тэхена. — Ты ему не звонил еще? — Возможно, я позвонил ему сразу… Это было примерно в три ночи. — Он что-нибудь сказал? — Что трахнет меня своими стеками, — выдает как ни в чем не бывало. — Чонгук! — Чимин все-таки устало улыбается, вытирая пальцами намокшие глаза. — А если серьезно, то он придет и посмотрит масштабы катастрофы. Поверь, он тебя не кинет с этой проблемой. К десяти сможешь подогнать? — Может, пораньше?.. — Не получится. Не стрессуй, успеем. Тэхен просто раньше не встанет. — Мгм… Чимин пытается вспомнить, что ему еще стоит спросить. — Директору, наверное, тоже нужно сказать об этом? — неуверенно уточняет. — Ага. И, к сожалению, это придется делать тебе. — Почему это!.. — Потому что с ним нужно будет согласовывать конечное решение проблемы, Чимин-а. Он тебя не убьет же. Это вообще не твой косяк. — Ладно, я понимаю, ты прав. Чимин шумно вздыхает и прощается с Чонгуком. Он кладет телефон на прикроватную тумбочку и закрывает лицо руками, пытаясь прийти в себя и сообразить порядок действий. Звонить директору банально страшно: не хочется, чтобы тот подумал, что Чимин не в состоянии разрешить возникшие проблемы самостоятельно. Нет, Намджун вовсе не был жестким наставником: даже наоборот. Он никогда не повышал голос, не говорил унизительных слов. Директор поддерживал хорошие идеи Чимина и давал конструктивную критику не очень удачным. Намджун от Чимина за эти два месяца ничего сверхъестественного не требовал. А вот он сам от себя — еще как. Концепция должна быть хорошей и глубокой с самого начала. Директор должен дать минимальное количество правок. Кураторский текст должен быть написан грамотно и красиво. Намджун должен читать его с удовольствием. Экспозиция должна быть выстроена динамично. Директор Ким должен быть в восторге и похвалить. Монтаж должен пройти идеально. У Намджуна должны остаться только хорошие впечатления от работы с Чимином. Кажется, Пак иногда забывал, что это его первый опыт курирования выставки. Директор Ким… потрясающий. Чимину постоянно хочется что-нибудь с ним обсудить: настолько этот человек многогранен. Он красив, успешен, вежлив и умен. Несмотря на то, что они уже были откровенными друг с другом, симпатия все еще кажется Паку подростковой: омега буквально чувствует себя школьником, который знает расписание старшеклассника наизусть. Чимин знает об ответной симпатии альфы, но ему все еще не хочется подводить его в профессиональном плане. Это разное: быть заботливым партнером и ответственным сотрудником. Второе отчего-то хочется теперь доказать особенно сильно. Он же хорош в своем деле, не так ли? Он достоин Намджуна, правда?

***

— Я могу банально приклеить нос обратно, но это будет заметно внимательному зрителю. Так то ничего плохого в этом нет, но я не думаю, что ты согласишься оставить все как есть. Зная тебя, кнопка, эта малюсенькая деталь станет для тебя бельмом на глазу. — А может починить её по-японски? Как кинцуги. Скажем, что это концепция, — Чонгук разводит руками, комментируя слова своего парня. — Чонгуки, детка, — Тэхен хитро улыбается, притягивая омегу к себе за талию, — Как, думаешь, будет смотреться один единственный нос, приклеенный на золото? Или ты предлагаешь разбить сейчас все скульптуры и собрать их заново, приклеивая конечности золотом? — альфа задумывается, — Ну вообще-то это подходит под концепцию… — Нет, Тэ прав. Как минимум, все это время он строил свою идентичность как художника на том, что он прожил большую часть жизни в Испании. Я люблю кинцуги, но это будет странно, — Чимин поджимает губы, рассматривая разбитую скульптуру. Пак успел заехать в типографию за распечатанными по срочному заказу буклетами. Ночью он подкорректировал и сократил текст к выставке, так что даже если специалист снова ошибется с наклеиванием оракала, все будет не так плохо. Сейчас десять с небольшим утра. Чимин позвонил директору и дал знать о произошедшем чуть ранее. В целом, монтаж был завершен. Чонгук с командой успел за ночь, как и обещал. Осталась последняя скульптура и настройка визуальной проекции на нее. — Тэхен, у тебя есть запасная работа? Ту, что мы могли бы использовать вместо этой. Альфа сложил руки на груди и покосился на Чонгука. Тэхен был в обычных прямых широких джинсах и белой футболке, рукава которой крайне привлекательно обтягивали его предплечья. — На самом деле, есть одна хорошая… Но я не уверен, можно ли ее использовать. — Ты серьезно? Не хочешь помочь Чимину? Он вообще-то тебе помогал с закупкой материалов и не раз бегал тебе за кофе, — едва ли не с наездом возмущается Чонгук. — Это скорее к тебе вопрос: сможешь ли ты помочь Чимину? — О чем ты?.. Чонгук все понимает, когда оказывается в мастерской Тэхена. Ким нередко накрывал тканью некоторые из своих работ. Чонгук, конечно, спрашивал причину, но всегда получал что-то вроде «не очень получилось», «испортил», «еще не закончил». Лезть в это из уважения и доверия не хотелось. Чонгук сейчас краснее рака. И скрыть это не получается. Ему очень не нравилось быть уязвимым. Он позволял видеть себя таким только Тэхену наедине, да и то просил не рассказывать никому о моментах, когда после тяжелого рабочего дня тянется к своему партнеру, чтобы посидеть у него на коленях, обнимая за шею, пока тот лепит очередную вазу (чтобы Чонгуку всегда было, куда поставить цветы). Чимин боится комментировать первым. За то недолгое время, что он стажируется в «То́му», омега успел хорошо познакомиться с работниками и художниками: с этими двумя даже в большей степени. Тэхен с теплой улыбкой уставился на собственное творение. Точнее, не так. Он смотрел на свою попытку запечатлеть самое дорогое и прекрасное, что у него было. Чонгук бы сейчас сказал, что это звучит чересчур слащаво. Но Ким знает, что это его тронуло. По-хорошему. Тэхен втайне корпел над скульптурой Чонгука. Фигура человека была изображена в защищающейся позе: колени поджаты, руки обхватывают ноги, спина согнута. Голова повернута чуть боком, правая щека лежит на коленях. Глаза скульптуры закрыты, а губы едва поджаты. Можно даже заметить, как пальцы чуть впиваются в кожу ног. — Чонгук, — все-таки решается Чимин, — можем ли мы использовать эту работу? Ты не будешь против? Брюнет в ответ промямлил что-то неуверенное под нос. Положив ладонь на шею, Чон прикрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Мне очень неловко думать, что я... Что скульптура меня будет в центре экспозиции. Чимин понимающе кивает, едва поджимая губы. Он не может использовать работу без согласия Чонгука. В голове уже начинают крутиться возможные варианты решения проблемы. Времени мало, но можно, например… Никогда больше не пытаться курировать выставки. Радикально. —...Я согласен. Чимин резко вскидывает поникшую голову и смотрит на Чонгука. — Правда?... — Да. Тэхен очень старался, — Чимину кажется или у Чонгука сейчас действительно покраснел нос? — и получилось у него очень профессионально. Эгоистично с моей стороны не разрешать ему показать… это. Пауза. Тэхен начинает по-доброму смеяться и прижимает голову омеги к своей груди. Тот закрывает лицо руками и ворчит на него, называя придурком, но при этом не сопротивляется. — Спасибо, — альфа носом тычется в чужую макушку. — Ты готовишь завтраки на протяжении месяца, — выдвигает требование. — Эй, это жестоко… — Завтраки и ужины! Чимин смеется, радуясь за друзей: они точно нашли друг друга. — Так, времени мало, — напоминает, — Нам нужно поменять проекцию под скульптуру. Успеешь сделать, Чонгук? — Она в целом похожа на предыдущую. Я бы поменял цвета... Придется немного попыхтеть, чтобы успеть настроить. Буду делать прямо в выставочном зале, — Чон выбирается из чужих объятий. Пак мысленно в очередной раз благодарит Вселенную, что Чонгук — на все руки мастер. — То есть успеешь? — Да, смогу. Чимин выдыхает. Замечательно. Одной проблемой меньше

***

Вернисаж назначен на семь вечера. В двенадцать Чонгук оккупировал главный зал, настраивая визуальную инсталляцию на новую скульптуру. Тэхен стоял у него над душой. Эта работа ему была наиболее важна. В час Чимин созвонился с директором и сообщил об успешном разрешении проблемы. В два специалист наклеил оракал: теперь текст выставки на стене выглядел профессионально. В три Чонгук закончил с проекцией: на скульптуру падали лучи нежно-розовых и светло-желтых цветов. В четыре в галерею пришел Сокджин, художник-живописец. Он принес кофе и слойки с окороком и сыром. В пять была завершена финальная приборка в пространстве. Клининг уже приходил ранее, поэтому объем работ был минимальным. Приехал кейтеринг. В шесть Чимин уже заканчивал переодеваться. В кабинете, который ему выделили на время стажировки, можно было свободно передохнуть перед ключевым моментом последних месяцев его стараний. На нем бежевая шелковая блузка и темно-синие прямые джинсы. В меру расслабленно, в меру официально. Чимин пытается прокрутить в голове речь, которую подготовил еще за неделю до. Слова совсем не собираются в предложения. Мысли зависают, отчего омега начинает нервничать сильнее. Тот факт, что Намджун дал ему возможность самостоятельно придумать речь, не стремясь ее проверить, тоже заставляет переживать. Приятно, конечно, что директор доверился, но… Вздох. Все получится.

***

1,5 месяца до монтажа. — Без изменений. Чимин делает очередную пометку в документах. Папка снова норовит выскользнуть из рук, так что директор, замечая это, любезно протягивает свободную руку, чтобы ее забрать. В другой он держит телефон с включенным фонариком. Омега благодарно кивает и удобнее перехватывает планшет, переворачивает страницу. На колпачке ручки видны следы зубов, а белые перчатки ему немного велики. — Следующая… где-то здесь…, — Чимин бегает глазами по ячейкам. Бумажная волокита — что-то на грани лавхейта. С одной стороны, Чимину действительно нравится заполнять документы и ставить подписи: он чувствует себя до неприличия важным в такие моменты. С другой, из-за бюрократической ошибки омеге теперь приходится ночью торчать в хранении галереи, чтобы перепроверить состояние некоторых объектов, потому что грядет какая-то проверка. Ах, да. Присутствие директора оказалось обязательным. По крайней мере, так думает Чимин. У студента действительно формально не должно быть доступа в это помещение, однако присутствие Намджуна все дальнейшие действия санкционирует. На самом деле, он мог делегировать эту задачу, но отчего-то пошел сам. "Объект проблемный" — заверили, когда давали указания. Ну а Чимину повторять не надо: проблемный так проблемный. Он только рад попасть в хранение. — Чуть ниже, справа, — подсказывает альфа и направляет луч фонарика в нужном направлении. — Да, спасибо. Галерея ночью ощущается по-другому. Чимин боится сделать лишнее движение, а в таких условиях даже дыхание кажется слишком громким. Директор, однако, ведет себя как ни в чем не бывало: он расслаблен и внимательно следит за практикантом. Омега выдвигает нужную ячейку, номер которой был выписан в списке «нужно проверить». Белыми перчатками парень берет упакованный в пленку холст в руки, рассматривает несколько мгновений, а после переворачивает. — 2019 год, — читает вслух, — номер объекта…, — заглядывает в ячейку за паспортом работы. Намджун мысленно проговаривает набор цифр: ему даже смотреть не нужно. Чимин вновь возвращается к планшету, но хмурится, когда не находит информации о работе. Он поворачивается к директору и ловит в ответ совершенно спокойный взгляд. — Эта работа была зафиксирована в базе? Молчание. — Должна быть. Чимин смущен. — Я не могу найти ее в документах, директор… Пространство по-странному начинает давить. Чимин вновь берет холст и сквозь пленку начинает рассматривать плюшевого мишку, оставленного на краю фиолетового дивана. Мало того, что игрушку оставили, её еще и забыли: в базе про работу ни слова. — Тогда я проведу опись и подниму вопрос. Чимин принимается кратко описывать характеристики работы. Намджун терпеливо ждет, молча наблюдает. Наконец, не выдерживает: — Мы показываем ее только в частных турах. Не было необходимости. Омега прерывается. — Она никогда не участвовала в выставках? — Нет, — директор вздыхает, — никогда. У Чимина на лице — одни вопросы. Ответы у Намджуна — в глазах, но Пак вовсе не уверен, что альфа доверит их ему. — Простите, этот медвежонок вызывает у меня жалость. Я, наверное, слишком сентиментален. В помещении хранения вновь повисает тишина. Намджун намеревается поделиться со студентом причинами возникновения такой ситуации, но не может решиться. Он вовсе не обязан оправдываться перед практикантом. Но отчего-то все равно решается. — Эта работа была подарена галерее спонсорами. — Чимин поворачивает голову, — «То́му» тогда только начинала деятельность, приходилось просить помощи и во многом уступать. Скажем так: эта работа напоминает мне не о самой приятной сделке. Пауза. В этот раз комфортная: честность и доверие уменьшают концентрацию неловкости. — Она выглядит так, будто ей жаль, — Пак понимающе улыбается, успокаивая тем самым внутреннюю тревогу Намджуна. Альфа тихо смеется. — Да, наверное. Мне теперь её тоже, хотя раньше я ее терпеть не мог. — С психологом проработать пробовали? — Чимин вопросительно изгибает бровь. Шутит, конечно. А Намджун широко улыбается. — Мы еще не дошли до этого эпизода. — Почему Вы показываете её только некоторым? — Она хорошо вписывается в историю основания галереи, — Намджун пожимает плечами, — плюс художник довольно известен. — Людям больше всего запоминается та работа, про которую они хотя бы частично узнали заранее, да? Альфа кивает. — Верно. Было такое? — Постоянно, — Чимин часто кивает, все-таки продолжая описывать картину, — всегда приятно увидеть знакомое имя. Чувствую себя высокоинтеллектуальным человеком в такие моменты. А у Вас, директор? — косит взгляд. — Думаю, становится сложнее, когда процент работ, которые тебе даже косвенно знакомы через имя автора, начинает превышать тот, что отвечает за что-то новенькое. Омега понимающе поджимает губы. — С одной стороны, я понимаю, что любая работа со временем начинает… как бы так сказать… — шумный вздох, — надоедать. Я имею в виду, что ты начинаешь видеть все неприятные обстоятельства «по ту сторону», о которых обычно не говорят. Но с другой, мне грустно слышать, что люди могут уставать от таких вещей, как… Как искусство. — Скорее от людей. — Которые делают искусство. Коллеги сталкиваются взглядами. С лица Намджуна не спадает легкая ухмылка все это время, но сейчас она вновь превращается в довольную улыбку. Что это? Искра восхищения в глазах? "Блик от фонарика" — уверенно в мыслях. — Пак Чимин, я бы с удовольствием пригласил Вас на философскую дискуссию. И Чимин, кажется, преисполняется всеми рассуждениями о смысле жизни, которые он когда-либо читал, когда вспоминает, что живет он один раз… — Я бы с удовольствием согласился. …Поэтому попробовать не страшно. Страшно не попробовать.

***

Месяц до монтажа. — Сейчас хён нальет тебе. За столом поднимается хохот. Чимин пытается отнекиваться, отрицательно машет руками, но в помещении так шумно, что его лепет никто не слушает. Юнги, художник с мятными волосами, привстал, чтобы было удобнее наливать младшему алкоголь в стакан. — Я очень быстро пьянею, — едва ли не хнычет, пряча лицо в руках. — Давай-давай, ты один без дела сидишь. Мы вообще-то пришли отмечать нашу плодотворную работу, а ты — тычет прямо на Чимина, — сейчас являешься ее важной частью. Сложно вспомнить, чья это была инициатива. Чимина просто спросили, идет ли он на «корпоратив». Кавычки были театрально поставлены самим зазывальщиком: Чонгуком. Планировалась встреча работников и художников в неформальной обстановке, чтобы получить небольшую разрядку и позволить новому лицу посмотреть, как выстроена корпоративная культура в галерее. Чимину было очень неловко соглашаться. Его, конечно, никто не выгонял, но на фоне всегда была мысль о том, что ему придется уйти из «То́му», как только стажировка подойдет к концу. Отказ ему не давали, да. Оффер на постоянную работу, кстати, тоже. Вот эта фраза про “познакомить с корпоративной культурой” Чимина очень задела. Он ее услышал от Сокджина, когда они встретились на кофейный перерыв между рабочими часами. Так и хотелось уточнить, будет ли это мероприятие ознакомительным в буквальном смысле. Отчего-то Пак задумался о появлении директора на этом событии всего лишь на секунду. Он сразу решил, что это глупо: Намджун вряд ли станет торчать до поздней ночи с пьяными сотрудниками не пойми где, когда у него бесчисленное множество нерешенных задач. Что-ж… Пак Чимин облажался. Потому что Намджун сидит за одним большим столом со всеми сотрудниками «То́му». Он довольно активно поддерживает разговоры, жестикулирует. Улыбается. Смеется. Директор расположился на противоположной стороне стола, на пару человек левее от Чимина. Рядом c мужчиной на правах лучшего друга сидел Тэхен. Мин Юнги, тот самый хён, был одним из тех людей, с которыми Пак за время стажировки поладил лучше всего. Он, как уже упоминалось, тоже был художником. Чимин его в шутку как-то назвал кузнецом, потому что Юнги в настоящий период в основном работает с разными формами металлов: с проволоками и металлическими пластинами, например. Юнги был омегой с характером, но значительно отличался от такого же Чонгука. Чон был довольно экспрессивной личностью, стесняющейся при этом любого проявления ласки: он из-за этого временами был похож на ежа, показывающего иголки, чтобы защитить свои самые нежные части. Юнги скорее был очень хорошо знаком с самим собой: это ему давало стабильное фоновое спокойствие. Чонгук всегда так или иначе тянулся к чьему-то присутствию из нежелания оставаться одному. Юнги сам выбирал «здоровое» одиночество, чтобы отрефлексировать все с ним происходящее. Оба были острыми на язык. Чимин хорошо понимал окружающих, но едва ли мог сказать что-то стоящее о себе. "Расскажите пару слов о себе", — представляет возможное собеседование в будущем, если его не возьмут в штат «То́му». "Меня зовут Пак Чимин. Я закончил факультет арт-менеджмента. Прошел стажировку в одной из ведущих галерей современного искусства в Сеуле…" "Какие качества вы считаете своими преимуществами? С какими проблемами вы зачастую сталкиваетесь в работе? У вас есть хобби?". Чимин чувствует себя ужасно потерянным. Как так получается, что он даже не знает ключевого человека в жизни — самого себя? О каком выстраивании отношений с окружающими здесь может идти речь?.. — В этом и смысл. Вы узнаете себя лучше через других людей. Не замечали такого? — прозвучало от Намджуна, когда Пак абстрактно поделился с ним своей тревогой по этому поводу. Чимин тогда обсуждал с Намджуном выставочный проект еще на начале его формирования и не мог ответить на вопрос «о чем вы хотите заставить публику задуматься?». Разговор ушел в философское русло: с Намджуном по-другому не бывает, в общем-то. И Намджун был прав. Чимин действительно согласился с его высказыванием. Быть может, оно повлияло на тему выставки, которую выбрал омега. Чимин решил заставить посетителя задуматься о том, каково быть человеком. — За плодотворную работу! Пак выныривает из собственных мыслей, поднимая стакан, чтобы чокнуться им со всеми желающими. Он делает глоток — алкоголь неприятно жжет горло, отчего омега морщится. — Что, ты все уже? — усмехается Юнги рядом. — Я медленно пью, — отмахивается Чимин. — А пьянеешь? Пак Чимин очень быстро пьянеет. В этом и проблема. — Я не собираюсь напиваться. — Все-все, больше не пристаю. Извини, кнопка. Чимин мягко улыбается и поворачивается к столу, чтобы уловить смысл бесчисленных разговоров. В шуме тяжело сосредоточиться, но он все равно подхватывает смех окружающих, даже если не услышал шутку целиком.       

***

В помещении все-таки становится слишком душно и шумно, так что Чимин бросает тихое «я сейчас» и выходит на улицу, даже не набрасывая пальто: он собирается подышать всего пару минут. Омега шумно вздыхает и прикрывает глаза, подставляя лицо под приятный прохладный ветер. Не проходит и минуты, как на плечи ложится тяжелая ткань — от неожиданности Чимин вздрагивает и поворачивает голову, сталкиваясь взглядом с Намджуном. Это чужое пальто. Чимин благодарно улыбается, кивает, но долго директору в глаза смотреть не может: стесняется. Они стоят молча совсем недолго. Едва проходит минута, которая для омеги, разумеется, ощущается вечностью. Краем глаза Чимин замечает копошение справа, но поворачиваться всем корпусом не спешит, пока его не окликают.       — Ты сам, конечно, не говорил никому, но я не мог проигнорировать такой повод, — альфа протягивает небольшой подарочный пакет, — С днем рождения, Чимин. Намджун улыбается. Чимин не знает, куда, смотреть широко раскрытыми от удивления глазами: на подарок или на чужую нежную улыбку. — Да вы что…— само вырывается, когда омега принимает пакет. Намджун смеется, Пак — тоже. Он с замиранием сердца достает красиво упакованную книгу. — Я правда уже давно засматривался на нее и хотел прочитать — на губах омеги появляется улыбка, — Спасибо большое. В пакете лежала «Непонятное искусство» Гомперца и коробка явно дорогих конфет. — Учитывая, как Вам нравятся неоднозначные темы, должно быть интересно. Подарить нечто нейтральное, но при этом такое подходящее — определенно в стиле альфы. Они стоят на улице еще пару минут, обмениваясь впечатлениями от вечера. Чимин приятно удивляется, когда узнает, что Намджун организует подобные встречи регулярно, потому что ему важна сплоченность команды. — Вы очень хороший руководитель. Так стараться на благо работников… Это вызывает уважение. — Спасибо, Чимин. У тебя точно все в порядке? — О чем Вы? — Пак хмурит брови. — Мне важно, чтобы ты не чувствовал себя лишним в команде. Стала бы директору важна такая деталь, если бы он не планировал оставить Чимина в «То́му» насовсем? — А, Вы про это! Омега немного смущается. — Ну… Мне правда неловко временами, но в целом все в порядке. Ко мне все очень добры. — Отлично, — альфа кивает, — если вдруг что-то не будет получаться, не стесняйся обращаться ко мне. Нас наверняка уже заждались, пойдем. Простынешь. Чимин даже не обращает внимание на то, что директор так ловко прекратил использовать официальное обращение по отношению к нему. Наверное, это просто ощущается правильным. Когда они возвращаются в заведение, коллектив галереи встречает Чимина с тортом. Омега в изумлении задувает свечи и принимает поздравления. Интересно: подарок был от всех или только от директора? Может ли он проявить наглость и надеяться, что альфа сам выбирал подарок специально для него? Интерес к Намджуну тогда, примерно через месяц стажировки, перестал казаться временным. Объяснения влюбчивостью самого омеги уже не работали.

***

23 дня до монтажа. — Итак, перейдем к нашей следующей выставке. Чимин невольно выпрямил спину, когда речь зашла о его проекте. Менеджер «То́му», Ли Донхен, который был альфой чуть младше Намджуна, вел собрание. Спасибо этому кудрявому шатену, который временами подсказывал Чимину, что вообще делать и с чего начать. Тут важно слово «временами», поскольку было действительно так: Донхен помогал лишь пару раз, отмахиваясь от практиканта. Чимин не в том положении, чтобы жаловаться. — Чимин, на каком этапе проект выставки? — все внимание обращается на молодого сотрудника. — Я объяснил концепцию Чонгуку, мы посоветовались по расположению объектов в паре моментов, и он приступил к проектированию уже в своих архитектурных программах, — вполне уверенно, — там уже можно будет спокойно монтировать. — Отлично, — Донхен кивает, — А вы многое поменяли по сравнению с изначальным планом? — Да не то чтобы… Если честно, то достаточно. Чимин и не догадывался, что придется учитывать то, как расположена проводка, чтобы обеспечить задуманное освещение. Что уж говорить про проекции: там вообще Чонгуку пришлось проводить лекцию о том, как поместить мультимедийный продукт на объемный объект. Пак читал в общих чертах, конечно, но на практике зачастую все оказывается немного иначе. Тонкости. Но это абсолютно нормально: Чимин только учится, вообще-то. И все было бы эффективнее, если бы кое-кто снизошел до помощи раньше. — А конкретнее? Мы должны быть в курсе, как в деталях будет выглядеть следующая выставка в «То́му». — Ничего кардинального мы не сделали. Пришлось поменять несколько объектов по расположению, немного изменить развеску живописи. Чонгук сказал, что нужно будет закупиться каким-то специальным оборудованием дополнительно, но заверил, что все организует сам. Донхен неплохой человек. Он хороший менеджер и ответственный работник, когда дело касается задач, которые его действительно интересуют. С ним можно приятно поговорить и даже посмеяться на перерывах. Но что-то Чимина в нем отталкивает. Быть может, это что-то вроде неосознанного соперничества? — Без вреда концепции? — Мне кажется, что я могу совсем немного изменить понимание концепции, если это будет необходимо. Я ее придумал. Кому как не мне решать, что под нее подойдет? — выходит немного… резковато. Донхен эту нотку чувствует. И как назло хочет давить именно на нее. — Да ну? О-о-о… — Чимин, я понимаю, что тебе хочется сделать полностью самостоятельный проект, — откуда такие мысли? Чимин пришел сделать хоть какой-нибудь, — но мы не можем доверить тебе его полностью. Ты неопытен. В идеале ты должен советоваться с нами по каждому решению. Я могу по пальцам пересчитать те разы, когда ты обращался ко мне за помощью. Омега смущен. Но в плохом смысле. Он одновременно чувствует вину и хочет поставить этого Донхена на место одним «Вы постоянно заняты». Должен отчитываться о каждом шаге? Да Чимин и без того постоянно донимал всех вокруг, пытаясь понять, что ему делать. О чем речь, если в итоге именно Тэхен объяснял ему, как придумать концепцию выставки, а Юнги потом помогал составить красивый текст для презентации? Они вообще-то художники. Они на собрании работников даже не присутствуют. — Все в порядке, Чимин советовался со мной. Пак поворачивает голову к главе совещательного стола: к Намджуну, разумеется. Тот крутит в пальцах ручку, поставив локоть на подлокотник. — Все будет в лучшем виде, у нас талантливый практикант. Не переживай, Донхен, он справится. Давай лучше обсудим выставочный план: есть новые предложения или какие-либо изменения? Кудрявый альфа кивает и принимается перечислять директору планируемые проекты. Остальные пятеро присутствующих разных должностей предпочитают пока что проигнорировать произошедшее. Чимин знает, что позднее ему скорее всего окажут поддержку и скажут, что он все делает правильно. Однако все равно неприятно, когда за тебя не заступаются в такие моменты. Хотя постойте. Один человек все-таки заступился. Альфа второй рукой прокручивает страницу на ноутбуке. Видимо просматривает очередные документы. И как его еще не тошнит от них?.. Чимину слушать ничего не хочется. Настроение упало, желание стараться — тоже. Он знает, что это пройдет: надо дать себе вечер погрустить, а завтра станет легче и можно будет продолжить делать выставку. В конце концов, хотя бы один человек в него вроде как здесь верит. Намджун напрямую не говорил ничего такого, но Пак всегда чувствует от него поддержку. Директор Ким его не ругал: только направлял, если это было необходимо. Всегда находил секунду ответить на вопрос. Соглашался оценить наброски кураторского текста. Помог углубить выбранную тему. В общем, Чимин не может сдаться только из-за резких слов менеджера. Он даже догадывается, что Донхен не со зла и впоследствии может извиниться, если поймет, что ляпнул не то. Быть может, у него плохой день или накопился стресс. Экран телефона загорается от пришедшего сообщения. Чимин тут же его разблокирует и сразу переходит в диалог с контактом «Директор Ким». В сообщении — картинка с рыжим котенком и умилительной подписью: "Тяжело быть миленьким котеночком, но ты отлично справляешься". Так несовместимо с серьезным образом серьезного директора. На губах появляется улыбка. Её бы скрыть по-хорошему, но не получается. Глаза тут же ищут Намджуна, который уже смотрит в ответ, ожидая реакции. Сталкиваются взглядами. Директор подмигивает, и Чимин тут же печатает «спасибо» с разбитым сердечком в ответ. Чон Мина из отдела бухгалтерии этот момент запечатлит в памяти и впоследствии припомнит за обеденным перерывом, играя бровями, отчего Чимин неприлично прольет кофе на рубашку, подавившись.

***

19 дней до монтажа. — Директор в разводе?! Глаза распахиваются в удивлении. Кажется, Чимин… расстроился от этой новости. Хотя с чего бы? Намджун не в браке же. Он — взрослый мужчина, перешедший порог 30 лет. Разумеется, у него были серьезные отношения. Чего ты ожидал, Пак Чимин? Чон Мина, ровесница Намджуна, чуть кривит губы и наматывает лапшу на палочки. Коллеги решили перекусить вместе в перерыве. — Ну не совсем. Он типо был помолвлен, но свадьбы не случилось, помолвка была разорвана пару лет назад. Я правда не знаю подробностей, к сожалению. Очень хотелось бы, потому что личная жизнь директора, блин, как запретный плод: так и манит. Он неохотно раскрывает личные темы, так что никто не в курсе, что там у них случилось. Наверное, кто-то из ближних знает. Тэхен, возможно? Чимин вздыхает, без интереса ковыряясь палочками в рисе. — Ну эй, ты чего поник? Омега не отвечает: только поджимает губы. — Тебе он нравится, да? Пак поднимает взгляд на девушку: та заправляет темные волосы за ухо. Каре ей идет. И множественные проколы в ухе — тоже. — Ну а как он может не нравиться? — не выдерживает. — Ну тут ты прав, да, — она кивает, — Но одно дело — просто признавать привлекательность мужчины и восхищаться им без серьезного намерения быть вместе, как, например, у меня. Другое — это действительно влюбиться. А ты, мне кажется, влюблен. — По мне так видно? — Да. — Да блин, — Чимин закрывает лицо руками. Он не думал, что ходит таким… очевидным. — У тебя глаза-сердечки, когда он с тобой разговаривает, — Мина хихикает, — о, а помнишь тот случай на собрании? Ну это вообще… Я ваш главный шиппер. Мы с Тэхеном поспорили, будете ли вы вместе. Он сказал, что нет, потому что директор тормоз, но я в вас верю. — Вы что?! — Ну… да, прости! Клянусь, ничего плохого я не имею в виду. Я наоборот… Пак испытывает довольно смешанные чувства в этот момент. Он вроде рад, что химия между ними с Намджуном все-таки есть, следовательно, ему не кажется. Но неловко и ревностно оттого, что такое интимное и дорогое сердцу взаимодействие замечают окружающие. — Ты правда можешь со мной поделиться своими переживаниями. Просто хочу, чтобы ты помнил, потому что выглядишь… обеспокоенным. Брови девушки чуть сводятся домиком в жалостливом взгляде. Она хорошая. Чимину с ней комфортно. — Ладно, — парень вздыхает, — наверное, директор мне правда симпатичен. Он очень… спокойный. Он уверенный такой, ответственный, красивый, заботливый, всегда готов выделить время, чтобы помочь. Он вызывает доверие. С ним, наверное, очень комфортно. Я постоянно думаю об этом, когда он рядом: «наверное, с Намджуном чувствуешь себя защищенным». Я понимаю, что… Это странно. Я младше лет на десять, только заканчиваю университет. Прохожу практику у него. Фактически он мой начальник. Практика закончится, и — пуф! — мы можем просто разойтись и остаться обычными знакомыми. Мне никто не гарантировал трудоустройство в «То́му». А если и останусь здесь, то насколько этично быть в отношениях с начальником? И вообще… Как я могу обдумывать отношения с ним, если мне по-хорошему никто ничего такого не предлагал? Нафантазировал себе что-то… Это исключительно моя проблема, если какие-то действия с его стороны я воспринял как «ухаживания». Пока мне не обозначили намерение — я не могу делать такие выводы. Чимин шумно вздыхает и закусывает губу. Есть перехотелось. А вот сладкого не хватает. Намджун в его глазах действительно потрясающий. Он не может выразить все свои мысли сейчас: будет выглядеть как помешательство. Но в голове Пак прокручивает их постоянно. Масштаб личности директора поражает. То, как он берет ответственность за свои решения, продумывает свои действия наперед, при этом делая все так, будто это проще простого. Он любит искусство! Он говорит о нем просто, но при этом не лишает работ глубины. Чимин не видел Намджуна уязвленным, но по мелким деталям заметил, что директор такой серьезный только снаружи: внутри там бесконечная нежность и забота о близких, а также о своем детище — галерее. Альфа ему доверяет, поддерживает… — Чимин… Беднюля, — Пак неосознанно улыбается на это шуточное обращение, — Похоже ты правда очень переживаешь по этому поводу. Боже, да я за тебя щас порву его! — Он твой начальник. — А ты мой друг! — Спасибо, — он кивает, — мне немного полегчало после того, как я выговорился. — Еще бы. Держать такое в тайне очень непросто. Но знаешь, — она оперлась на локти и чуть привстала, чтобы наклониться к Чимину через стол, — мне искренне кажется, что директор тоже к тебе принюхивается. Он просто расположен к тому, чтобы все кругом анализировать. Ставлю на то, что пока что все время у него уходит на то, чтобы прислушаться к себе и решить, что делать дальше. Рано или поздно он начнет действовать. Ну, я надеюсь… — она садится обратно, — На крайний случай ты можешь осторожно спросить сам. Я правда думаю, что он вырулит этот диалог так, что ты не будешь в итоге чувствовать себя придурком. Как минимум, скажет, что у тебя хороший вкус. И парню действительно хочется в это верить, потому что практика скоро начнет подходить к концу. За эту тройку жалких недель они либо должны сблизиться и показать намерения друг другу чуть более явно, либо… Разойтись и оставить исключительно рабочую связь. Если такое вообще реализуемо в их случае.

***

15 дней до монтажа. Мозги кипят. Чимин грызет кончик карандаша, пытаясь сложить предложения. Главное — преодолеть страх белого листа. Поэтому омега для начала накидывает слова, которые, как ему кажется, точно следует использовать в тексте. Далее — пытается сформулировать, что ему хочется сказать посетителю напрямую, что — косвенно, что — оставить на самостоятельное додумывание. Господи, как же тяжело… Чимин делает Мака Миллера в наушниках чуть тише. Его музыка почему-то особенно хорошо помогает сконцентрироваться на выполнении дел, требующих мыслительного процесса. За окном уже темно. Чимин обосновался в кабинете Чонгука для разнообразия: тот был совсем не против предоставить стол в пользование. Отсюда открывается вид на набережную. Красиво. Ночной Сеул завораживает. Задумавшись под «Фанни пэйперс», Чимин не слышит тихого скрипа открывающейся двери, поэтому вздрагивает, когда его плеча осторожно касаются. Омега резко оборачивается, в испуге кладя руку на грудь. — Простите-простите. Директор. Альфа в искреннем извинении отзеркаливает движение Чимина и кладет руку к сердцу, чуть кланяясь. — Не хотел напугать. Вы, кажется, были очень сосредоточены. — Все в порядке, — отмахивается, — Просто немного задумался и не заметил. Что-то случилось, директор Ким? Чимин достает наушники, чтобы Намджуну не показалось, что практикант проявляет неуважение тем, что даже не удосужился по-хорошему послушать начальника. — Я на секунду. Спешу по делам. Подумал, что Вам может быть полезно, — Намджун кладет на стол небольшую пачку бумаги и тут же покидает кабинет, — Плодотворной работы. Чимин еще пару мгновений смотрит на закрывшуюся дверь, хлопая глазами. Он обращает внимание на бумаги и берет стопку в руки, изучая. Глаза бегают по напечатанным строчкам, а осознание расцветает учащенным сердцебиением. Только бабочек в животе почему-то нет. Подозрительно спокойно. Улыбка сама лезет на губы, когда омега вчитывается в профессионально составленные Намджуном словосочетания. Директор принес кураторские тексты. Как свои, так и чужие: но своих все-таки больше. Некоторые бумаги представляют собой сканы рукописей. Чимин отчего-то уверен, что даже чужие тексты здесь Намджун отобрал особо внимательно. Решил помочь. Позаботился. Чимину, кстати, помогло. Директор одобрил текст после минимальных правок.

***

10 дней до монтажа. — Добро пожаловать в галерею «То́му», ребята! Двадцать пять пар глаз смотрят безразличным, временами сонным взглядом. Мягкий голос, наполненный приятным волнением перед первой экскурсией, кажется, ничуть не трогает группу школьников, что пришли познакомиться с современным искусством. Не по своей воле, разумеется: позади стоит молодая учительница. Спасибо ей: хоть кто-то заинтересован в происходящем. — Меня зовут Пак Чимин, я прохожу практику в галерее. Я постараюсь рассказать вам все самое интересное. Омега мягко улыбается и поправляет ворот объемного молочного вязаного свитера. Он может понять этих детей: сам не раз попадал на экскурсии, которые даже не запомнились. Но Чимин сделает все возможное, чтобы показать ученикам средней школы искусство интересным. Омега в общих чертах рассказывает об истории основания галереи: про промышленную зону, проект новых культурных проектов. В процессе повествования он старался посмотреть в глаза каждому ребенку, чтобы донести информацию. Дети шушукались. Чимин нервничал, потому что не обладал ораторским мастерством: голос подрагивал, он сам временами торопился, отчего делал долгие паузы для шумного вдоха. Но все равно старался. Пак был обаятельным: этого достаточно, чтобы отличница из первых рядов смотрела на него с восхищением. Все недочеты Чимин замечал сам. Делал пометку в голове: над речью стоит поработать. — Так, средства на реализацию проекта получил молодой, но тогда уже успешный Ким Намджун, наш директор. — И я все еще молод и успешен, — послышалось за спиной, и омега тут же обернулся, сталкиваясь с директором. — Добро пожаловать в галерею. Дети дружно поздоровались после соответствующего намека учительницы. Чимин учтиво представил альфу и продолжил свой рассказ, ожидая, что тот уйдет. Однако Намджун остался, сунул одну руку в карман прямых синих джинсов, а вторую вытянул, сжимая папку с документами. Светлая рубашка в красную полоску красиво контрастировала с низом. Расслабленно. Ну и расстегнутые пуговицы ворота красиво открывали вид на крепкую шею, разумеется. — «То́му» показывает посетителям современное искусство, а еще объединяет молодых творцов. В здании даже находятся мастерские для художников, которые сотрудничают с галереей на постоянной основе или приезжают поработать на время. — А их можно будет посмотреть?! — возник воодушевленный вопрос. — Боюсь, художники не успеют прибраться к вашему приходу, — Намджун отвечает за подчиненного, — понимаете, творческий хаос… Иногда он действительно масштабен. — А если мы аккуратно? — не унимались школьники. — Это все равно может быть опасно. Знаете, однажды один из художников, который часто работает с металлами, экспериментировал с инсталляциями… — альфа касается подбородка указательным пальцем, — Я зашел без предупреждения, и в меня полетел металлический шар с шипами, привязанный, словно маятник, где-то в мастерской. Дети в восторге зашумели. — А как вы выжили? Чимин вздохнул. Дети. — У меня хорошая скорость реакции, — мужчина пожал плечами и пригласил школьников подняться на второй этаж. — Директор, — негромко позвал Чимин, когда поднимался бок о бок с альфой, — это правда? — Нет, разумеется, — Намджун хмыкнул, — Но у Юнги действительно слишком много опасных предметов, мы не уследим за детьми. Чимин кивнул с пониманием. После небольшой экскурсии по текущей выставке (той, что подходила к концу и уступала место грядущему новому проекту) дети оживились и начали закидывать взрослых вопросами. Один из них закономерно касался названия. — Мне пришлось прочитать о-о-очень много умных книг, чтобы прийти к этому названию, я не уверен, что вы поймете, — прозвучало достаточно драматично. Как и было задумано. — А я считаю, что вы показали себя достаточно смышлеными и точно сможете постичь высокий замысел директора, — спорит Чимин. Намджун доверяет практиканту папку с документами. — В буддизме есть понятие «сатори», — альфа поднимает одну руку на уровень живота, — это что-то вроде резкой вспышки понимания у человека. — Типа когда в моменте решение задачи в голову приходит? — спрашивает один из школьников. Тот, что, скорее всего, является местным бунтарем с добрым сердцем. — Да, но в другом направлении. Твой пример скорее смотрит вниз, а я про тот, что идет вверх: про нечто духовное. Мальчик активно кивает. — А еще есть слово «му», которое означает отсутствие и неопределенность, — рядом возникает вторая рука, — Я объединил два эти понятия, взяв из «сатори» только слог «то». — Эти понятия показывают цели галереи, — Чимин смотрит на заинтересованных школьников с улыбкой, вспоминая то, что ему объяснял Сокджин еще в самом начале — «То́му» дает возможность достичь понимания через пустоту. Именно поэтому у нас на третьем этаже пустые комнаты: там нет экспонатов, только большие окна, мягкий свет и музыкальные подвески. Чтобы посетители могли обдумать увиденное и побыть наедине с собой. — По крайней мере, это то, что вкладывалось в «То́му». Это нормально, если вы почувствовали здесь совершенно другое. Главное, чтобы запомнилось и захотелось вернуться, — Намджун с заботой в глазах обвел детей взглядом. Не без подсказки учительницы школьники бурно поблагодарили своих экскурсоводов и поплелись на выход. Чимин провожал их улыбкой, когда заметил, что один — тот самый с ассоциацией — как-то явно сомневается и не спешит уходить. — Простите, — мальчик мешкается, а после подходит. Чимин чуть наклоняется к нему. — Хочешь что-то спросить? — подсказывает. — Мгм, — поднимает глаза-бусины, а вместе с ними и всю свою уверенность, — Спасибо Вам большое, Вы очень интересно рассказывали. У Вас голос очень приятный, а еще Вы очень красивый. Чимин краснеет. Почему дети такие откровенные?.. От смущения он начинает чесать нос тыльной стороной указательного пальца. — Ах, господи, — пытается подобрать слова, — большое спасибо, мне очень приятно и важно это слышать. Спасибо и тебе, что так внимательно слушал… — А у Вас есть альфа? Вопрос повергает в шок. Глаза тут же округляются от неожиданности. Все еще присутствующий Намджун прокашливается, прочищая горло. Тоже не ожидал. Подслушивал. — Я не уверен, что могу ответить на этот вопрос. Это, наверное, немного неэтично с моей стороны. Прости… — Джухён. — Прости, Джухён. Мне очень приятны твои слова, правда, но тебе лучше подумать об учебе сейчас, договорились? — Ну тогда… Когда я немного вырасту и спрошу еще раз, Вы ответите? — Когда закончишь школу! По рукам? — По рукам! Мальчик обнял чужие ноги в благодарность, на что получил мягкое поглаживание по голове. Джухён убежал, но неловкое молчание сохранилось. — Как-то я утомился, пойду выпью кофе. Спасибо за помощь, директор, вам купить что-нибудь? Кажется, им понравилась экскурсия, слушали внимательно — довольно быстро протараторил Пак, надеясь, что Намджун не станет комментировать последний эпизод. Но тот, разумеется… — А я уже закончил школу. Чимин оборачивается. Не понимает ровно три секунды. Намджун пожимает плечами и чуть дует губы как ни в чем не бывало. — Я первый. И это сейчас говорит один из ведущих галеристов Сеула? — Вас интересует тот же вопрос? — уточняет. — Интересует. Вот так просто. — Нет, у меня никого нет. Как же сейчас Чимину неловко… Он не знает, куда себя деть. Вот тебе: возможность сблизиться с директором, поинтересоваться его личной жизнью в ответ. При желании можно даже закинуть удочку на следующий диалог, чтобы альфа не мог отвертеться. Но максимум, на который омега сейчас свободен — это хлопать глазами и жевать губы. О, господи, стойте, он сейчас пытается жевать губы привлекательно?.. — Действительно тяжело поверить, что Вы свободны. — Потому что я выгляжу как человек, который состоит в отношениях? Интересно, как это определяется… — Потому что Вы красивый омега, обаятельный человек и интересный собеседник. Ну как он может говорить такое, смотря прямо в глаза? Ни тени пошлости или дерзости в глазах. Только искренняя нежность. Чимину кажется, что он сейчас расплачется. Настолько приятно слышать нечто такое в свой адрес после действительно длительного периода в одиночестве: заботы, романтики и любви омеге не хватало. Вот только сложно дать определение тому, как ведет себя Намджун. С Чимином действительно начальник… Флиртует?.. — Кажется, мне настолько приятно слышать такие слова от Вас, директор, что я не могу подобрать что-либо в ответ… Вы замужем? В целом, это идентичный вопрос, но со скидкой на возраст и возможный брак: все-таки Ким старше. Ему лет 30, кажется? Брови альфы слегка поднялись, но он тут же мотнул головой. — Нет. Я был помолвлен, но свадьба не состоялась, потому что мы не сошлись ценностями. Оказалось, что мой бывший партнер намеревался получить личную выгоду и не хотел строить семью по-настоящему. Откровенно. Несмотря на явно болезненную тему, которую они задели, Намджун улыбается, когда продолжает. — Я холост, детей нет, венерических заболеваний тоже. Из хронического только аллергия на орехи. Есть успешный бизнес. Владею галереей в центральной части Сеула. Следовательно, в карьере я реализован. Прошел курс терапии с психологом, детские травмы преимущественно проработал. Посещаю пару сессий в месяц с ним же. Не курю. Могу выпить по праздникам. Есть хорошая машина и квартира с современным ремонтом. Матрас, кстати, ортопедический. Есть подушки на любой вкус: помягче или пожестче. Уборкой занимается клининг во время моего отсутствия. Готовить умею, но не против побаловаться и доставками. Неплохо разбираюсь в стиле. Мой заработок составляет около… — Все-все, достаточно, — Чимин с хохотом замахал руками, останавливая эту самопрезентацию. Намджун обнажает ямочки. — Я так не смогу, простите, — омеге удалось немного расслабиться. — Имеете в виду, что я чрезмерный душнила или…? — Никак нет, я завидую, что вы вот так можете выдать информацию о себе за раз! — Не обязательно делать так же. — Знаю-знаю, я просто… — Чимин, — прерывает, — я не тороплю. И Намджун действительно не торопил. В отличие от чертового сердца, которое стремительно тянулось к альфе.

***

2 дня до монтажа. Очередной вечер незадолго до вернисажа Чимин проводит в галерее, в отведенном ему кабинете. В этот раз он сидит над текстом речи, которую ему придется толкнуть на открытии. Сказать хочется очень многое, но Пак понимает, что смысл не в том, чтобы провести целую экскурсию для всех гостей разом. Ему нужно поблагодарить коллег, заинтересовать посетителей и приоткрыть степень значимости выставки для него самого как для человека, который ее организовал. Время близится к полуночи. Омега знает, что в галерее остались только он и Намджун, который привычно разгребает накопившиеся мелкие дела под конец месяца. Когда кажется, что предложения сложились в единый текст довольно сносно, Чимин вскакивает с кресла и собирает вещи в сумку, которую берет с собой, выходя из кабинета. Пак стучится. Заходит к директору только после тихого «проходи». Он приближается к дубовому столу и протягивает черновик. — Готово. Речь на завтра. Намджун сидит в кресле боком к столу, закинув ногу на ногу. Пиджак валяется рядом на спинке дивана, сам альфа остался в белой рубашке и темно-синей жилетке. На перегородке носа держатся очки, так, что, поднимая взгляд от бумаг, Ким смотрит на подчиненного без преград. — Отлично. Поздравляю, дело за малым. Осталось смонтироваться. …и возвращает взгляд к документом, оставляя практиканта в смятении. — Вы не проверите мой текст?.. — кладет лист на стол. Намджун хмурится. — Не понял. Зачем? — Ну… Будет очень много важных людей. Разве не стоит проконтролировать, не скажу ли я… лишнего? — Чимин, разве я когда-нибудь напрягал тебя по такому поводу? Омега неосознанно цепляется за переход на “ты”: пусть Намджун обычно и придерживается делового этикета, обращаясь даже к практиканту на “Вы”, Паку действительно приятно слышать, когда тот забывается. В такие моменты кажется, что Намджун хочет быть ближе. — Никогда, простите. Я, наверное, просто сам переживаю, что скажу ерунду, поэтому хотел, чтобы Вы посмотрели. — Не стоит. Я тебе доверяю, — альфа устало улыбается и смотрит на часы. — Что-ж… Надеюсь, социальные сети не будут пестрить заголовками о несуразной речи куратора-практиканта. Поеду домой тогда, да? Он складывает листок и запихивает его в сумку. — Время позднее, давай я подвезу. Только придется немного подождать, мне осталось дел буквально на полчаса. Не против? — Да, спасибо. Я подожду. Чимин улыбается уголками губ и присаживается на диван, лицом к директору. Он облокачивается на спинку, оставаясь полулежа, и через пару минут прикрывает глаза, утомившись. Время пролетает незаметно: юноша задремал. Он просыпается от легкого прикосновения к плечу. Перед ним — лицо Намджуна и его нежный взгляд. — Простите, я задремал, кажется, — прокашлявшись, озвучивает. — Все в порядке. Приятно знать, что обстановка для тебя была настолько комфортной, что получилось заснуть. Я закончил, можем ехать. Чимин кивает и поднимается. Альфа забирает пиджак и пропускает омегу вперед. Они вдвоем направляются на выход, нарушая тишину закрытой галереи. Пак вновь оказывается на переднем пассажирском в машине. На улице все еще прохладно вечером, поэтому тот факт, что альфа включает подогрев сидений, греет не только, простите, ягодицы, но и душу уставшего практиканта. Они доезжают в комфортной тишине. — Я на секунду выйду с тобой, — предупреждает альфа, когда машина останавливается у подъезда и Чимин уже собирается попрощаться. Омега удивленно закрывает рот и кивает, покидая автомобиль. Обходит его, останавливаясь перед подъездом. Намджун сует руки в карманы широких классических брюк. Чимин смотрит выжидающе. — Твоя… — звучит неуверенно, — практика подходит к концу. Выставка еще не открылась, но я уверен в ее успехе на все сто. Ты очень ценный и перспективный сотрудник. "Он хочет сказать, что я буду уволен", — паника тут как тут. — …Но еще ты очень привлекательный и обаятельный омега. И я сейчас говорю как Ким Намджун, а не директор «То́му». Пак задерживает дыхание. — Чимин, ты мне нравишься. Позволь мне ухаживать за тобой. Чимин шумно выдыхает и быстро моргает, пытаясь предупредить слезы. Сама формулировка… тронула его неожиданно сильно. — Директор, я… — Намджун, — перебивает, — сейчас я просто Намджун. Чимин кивает. Выдерживает паузу, собирается с мыслями. — Ты тоже мне очень нравишься. Омега поднимает глаза, борясь со смущением. — Это значит «да»? Чимин быстро кивает, на что Намджун широко улыбается и утягивает юношу в объятия. Он утыкается кончиком носа в чужие волосы и шумно вздыхает. Пак обнимает в ответ, до конца не веря в происходящее. Они стоят так пару минут, после чего омега первый немного отстраняется. — Через пару дней будет монтаж, — сводит брови к переносице, — можем ли мы совсем немного подождать и подержать дистанцию до открытия? Намджун всматривается в чужое обеспокоенное лицо. — Да, разумеется. Я все понимаю. Сделаем вид, что между нами все как обычно. Тебе ведь это поможет не тревожиться по дополнительным поводам? — Мне очень неловко. И мне стыдно из-за этого, — кивает и решает быть честным. — Эй, кнопка, — Чимин улыбается, слыша от Намджуна это обращение, прицепившееся к нему за время практики, — что плохого в том, чтобы чувствовать себя неловко, если это означает, что в тебе зародились чувства? Альфа усмехается. — Ты как лакмусовая бумажка. Чимин не знает, как выразить словами то, что чувствует, когда Намджун ведет себя так... заботливо. Они стоят у подъезда, словно подростки. Чимину комфортно. В порыве он смелеет и обхватывает ладонями лицо альфы, тянет его на себя, целует, прикрыв глаза. Намджун не мешкает ни секунды, отвечает и перехватывает инициативу, углубляя поцелуй, но при этом не переходя грань и оставляя его нежным.

***

Открытие. В центре экспозиции — та «забытая» картина из хранения. Намджун признает, что смотрится в выставочных стенах она достойно. Людей на открытии много: преимущественно близкие знакомые, коллеги, блогеры и художники. Альфу здесь знают все, он — почти всех. Бокал шампанского скорее просто занимает руки. Пока с Намджуном заводят разговоры о галерее, он взглядом отслеживает Чимина. Ему важно, чтобы омега не распереживался: он не знает, какая реакция на стресс у его организма. Вдруг Пак упадет в обморок посреди своей речи? Намджун уже продумал такой вариант: аптечка спрятана совсем неподалеку. — Кнопка молодец, да? — на плечо ложится рука Тэхена. Намджун кивает. — Да, он отлично справился. Они все успели. Не без стресса, разумеется: Чонгук очень растрепан, потому что не успел передохнуть и по-нормальному привести себя в порядок. Он из-за этого нервничал, но Ким Тэхен его успокоил, заверив, что все просто будут думать, что они занялись сексом пару минут назад. В галерее. Успокоил, да. В назначенное время Намджуну пришлось отдать бокал и, взяв микрофон, предстать перед публикой. — Добрый вечер, друзья и коллеги, — альфа обводит гостей взглядом, — Меня зовут Ким Намджун, я являются основателем и директором галереи. Мы рады вас приветствовать в «То́му» на очередном вернисаже. В этот раз мы представляем действительно особенный проект. Эта выставка была прокурирована юным, но очень талантливым человеком: Пак Чимином. Скорее всего, сегодня вы слышите это имя впервые, однако я готов вас заверить, что вы — счастливчики, потому что оказались в числе первых, кто познакомился с таким перспективным специалистом. Передаю слово Чимину. Омега выходит к директору, поворачивается лицом к гостям и старается унять мандраж. Он принимает микрофон и ловит поддерживающее подмигивание от Намджуна. Делает шумный вдох. — Спасибо всем, что пришли. Меня зовут Пак Чимин, и это мой первый кураторский проект, который был подготовлен по результатам моей практики в галерее, — после того, как начало было положено, становится легче. — Прежде всего, хочу отблагодарить команду «То́му» и директора Кима за то, что дали мне возможность реализовать эту выставку так, как ее вижу я. Название «Перечеловечность» пришло ко мне, когда я в очередной раз задумался о том, как непросто быть людьми: мы постоянно испытываем довольно противоречивые эмоции. Не существует слова, которое могло бы описать такую неоднозначность нашей природы. Понятие «человечность», казалось бы, должно напрямую отражать нас, людей. Однако оно отражает только идеал доброты и морали, к которому мы должны стремиться. На самом деле, мы не такие: каждый хотя бы раз совершал поступок, о котором впоследствии жалел. Быть человеком означает держать баланс между этими крайностями, — в процессе объяснений в голове мелькают эпизоды дискуссий с Намджуном на философские темы, — Мы постарались отразить эту идею при экспонировании работ. Например, путем противопоставления настроения скульптур и световых проекций, направленных на них. Именно из таких неоднозначных деталей и была создана выставка. Я искренне надеюсь, что вы откроете что-то новое в себе благодаря этому проекту. Большое спасибо за внимание. Чимин кланяется под громкие аплодисменты. Из толпы выходит Тэхен и дарит омеге букет нежных пионов. Толпа потихоньку начинает расходиться, чтобы посмотреть выставку. Чимин думал, что на этом внимание к нему будет закончено, но быстро понимает, что ошибался: появляется много желающих познакомиться с перспективным куратором. Его поздравляют друзья и однокурсники. К нему подходят журналисты. Намджун подводит к нему галеристов и других важных людей для знакомства. — «То́му» очень повезло, что у них появился такой пытливый ум! — Сколько же интересных проектов нас ждет впереди... Почему-то никто не сомневается в том, что Чимин теперь здесь работает на постоянной основе. Пак начинает думать, что это хороший знак: да, они с Намджуном вместе, но это не должно ставить крест на его карьере в галерее. Тем более, сам альфа на подобные реплики кивает и соглашается. Через некоторое время люди начинают обращаться не только с целью познакомиться, но и чтобы поделиться впечатлениями: Чимин получает много восторженных отзывов. Гости хвалят экспозиционные решения, а также говорят о новизне и важности выбранной тематики. Паким всем благодарен. Самым важным становится знакомство с партнером Юнги, о существовании которого Чимин узнает впервые. — Чон Хосок, очень приятно. Харизматичный, уверенный, красивый — красноволосый альфа действительно запомнился. Юнги стоял рядом, скрестив руки и ухмыляясь. — Хосок — известный в кругах арт-критик, — поясняет Юнги, — не переживай, если прочитаешь потом в сети что-то категоричное про свой проект. Это хорошо, потому что означает, что твоя выставка его зацепила. Чон на это широко улыбается, обнимая омегу за талию. Как позже расскажет Намджун, эти двое словно вылезли из романа с тропом от ненависти до любви: Хосок раскритиковал работы Юнги, отчего последний долго гневался и не мог успокоится, буквально выискивая контакты «высокомерного критика». Чон позже признался, что сделал это намеренно, потому что его зацепил как сам художник, так и его неоднозначные работы. Искал встречи. Так или иначе, к концу вечера Пак осознает, что у него получилось. Его первый кураторский проект был открыт. В глазах Намджуна — гордость.

***

— Ты отлично справился. Горячее дыхание обжигает ухо и пускает по телу дрожь: быть может, причиной стал все-таки низкий голос Намджуна. — Чимин, — губы скользят вниз по шее, заставляя шумно вздохнуть от нарастающего возбуждения, — детка, — альфа, отстраняется, чтобы заглянуть парню в глаза, — я правда чертовски тобой горжусь. Омега кивает. Он проводит языком по губам и обхватывает изящными пальцами чужое лицо, чтобы нерешительно втянуть мужчину в поцелуй. Намджун хорошо целуется. Мысль о том, что он, должно быть, со многими делал это так же мокро и властно, пробуждает в теле ревность. Она побуждает омегу попробовать перенять инициативу: Чимин на пробу запускает руку в жесткие от лака волосы альфы, сжимая их у корней, на что получает одобрительное мычание в поцелуй. Намджун едва присаживается, подхватывая сообразившего омегу под бедра. Ноги скрещиваются за чужой спиной: Чимин охотно обвивает торс альфы всеми конечностями. От этого мужчины отлипать совсем не хочется. Ким направляется спальню. С плеча омеги спадает ткань чужого черного халата. Тело альфы прикрывает только полотенце, завязанное на бедрах. "На добром слове держится" — мелькает в голове. Сегодня число произведений искусства в квартире увеличилось. И та картина на стене над кроватью и рядом не стоит с видом распластанного на простынях Чимина. Намджун отстраняется, чтобы включить торшер, и этой короткой разлуки оказывается достаточно, чтобы Чимина обдало уже непривычным холодом, а еще — осознанием происходящего. Теплый приглушенный свет приятно заполняет спальню. — Музыка тоже будет? — отшучивается омега. — Я настолько не подготовился, — Ким мотает головой, пристально смотрит на партнера, чтобы запечатлеть момент. Тот приподнимается на локтях, — Наверное, в таком случае нужен продуманный плейлист… Мало ли что резко играть начнет. — А ты в принципе готовился? Намджун готов поклясться, что видит игривый блеск в чужих глазах. — Прокручивал в голове сотни раз. Это считается? — Ты фантазировал о сексе со мной? — улыбка сама лезет на губы омеги. Намджун чуть щурит глаза и вытягивает губы, кусая внутреннюю сторону щеки. — Может быть. Альфа ставит колено на матрас и обхватывает чужие щиколотки, тянет омегу на себя, отчего тот теряет равновесие и падает на спину. Намджун развязывает пояс и помогает снять мягкий халат. Делать это приходится с закрытыми глазами, потому что Чимин его бессовестно целует. А еще их руки постоянно сталкиваются: омега одновременно касается его оголенного пресса. — Я представлял, — начинает тот, ладонями спускаясь по чужому телу от шеи вниз, — как сорвусь. В кабинете, — альфа оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра, — в машине, в выставочном зале, в каком-нибудь ресторане, куда мы пойдем пообедать, или в любой подсобке, пока сбежим от всех на вернисаже… Чимина бросает в дрожь. Намджун трется щекой о его кожу, смотрит исподлобья: Пак и представить не мог, что этот мужчина его настолько возбуждает. В голове вертится: «скажи что-нибудь». И Чимин правда собирается, но мысли не складываются в слова, получается только хлопать глазами и шумно сглотнуть. — Ты… — Просто получай удовольствие, — Намджун захватывает кожу зубами, — расслабься. Чимин кивает. — Я, кажется, немного переживаю. Тот улыбается, но понимающе кивает. — Это нормально. Если будет больно, неприятно, захочешь остановиться — говори. Можешь даже ударить меня три раза по руке хорошенько, договорились? Только ответь мне. — Да, я понял. Хорошо. Их волосы все еще немного влажные из-за недавнего душа, который они приняли по очереди. Чимину времени потребовалось чуть больше: чтобы подготовиться. Сейчас он был благодарен своему стрессу, из-за которого особого аппетита в последние дни не было, а вот Намджун, напротив, делает в голове пометку позаботиться о чужом здоровье, когда большим пальцем надавливает на выступающие тазовые кости. — Мне невероятно с тобой повезло, котенок — альфа нависает сверху и целует линию челюсти, — знаешь, почему? — тычется носом, призывая спросить. — Почему?.. — горячие пальцы накрывают бусины сосков, заставляя шумно вздохнуть. — Мне достаточно разговаривать с тобой, чтобы ты возбудился, — на лице альфы — самодовольная ухмылка. Намджун обхватывает уже твердый член омеги и ведет по нему рукой, получая в ответ первые несдержанные стоны. — Я не виноват, что у тебя сексуальный мозг и язык подвешен! Брови альфы в удивлении лезут вверх. Ему нравится, когда этот парень говорит такие признания в лоб. — Тогда проверим второе? Прежде, чем Чимин успевает понять, в чем смысл вопроса, альфа спускается ниже и медленно ведет языком по члену, ловя взглядом весь спектр эмоций на чужом лице. Омега прикрывает рот тыльной стороной ладони: не столько, чтобы заглушить стоны, сколько с целью скрыть смущение. Намджун, не мешкая, берет омежий член в рот до основания. Омеге хочется свести ноги от непривычных ощущений, но альфа категорично не отпускает его бедра. А когда Чимин прогибается в спине, тем самым едва отстраняя таз, Намджун, кажется, тихо, но явно недовольно рычит. — Не ерзай. Намджун шумно втягивает воздух носом. Разгорячился. — Пожалуйста. Ладно? — Прости, это просто… очень приятно, но непривычно. — Приятно? — на Чимина с надеждой внимательно уставились прищуренные глаза. Намджун похож на щеночка, когда ведет себя так. — Да. Мне приятно. — Альфа хорошо о тебе заботится, да? — Намджун обхватывает головку губами. — Да, альфа… доставляет мне удовольствие. Чимина, оказывается, правда возбуждают разговоры. Тем более такие, описывающие происходящее на уровне животных инстинктов. — Альфа доставляет удовольствие своему омеге? Чимин хнычет. — Намджун, пожалуйста… — Я не прав? Блондин сдается, когда альфа начинает водить рукой по члену. — Альфа очень хорошо заботиться о своем омеге. — Чимин в этот момент чувствует, что в таких его словах содержится сила, которая может заставить Намджуна сделать многое. — Хороший альфа, — добавляет чуть тише. Но Намджун, разумеется, слышит. И потому Пак не замечает, как в его руках оказывается тюбик со смазкой, которую он предусмотрительно разогревает в руках, пока тягуче целует партнера. Чимин мычит в поцелуй, когда в него проникают сразу два пальца: Намджун по оставшемуся после него запаху догадался, что омега растягивал себя в душе. Ким отвлекает от возможных неприятных ощущений, когда посасывает и кусает соски. Его полотенце давно спало: у Чимина не получается не смотреть на крепкие мышцы бедер и крупный член, который уже сочится смазкой. Убедившись, что тело омеги принимает три пальца, Намджун отстраняется, чтобы зубами открыть упаковку с презервативом, который он тут же раскатывает. В голове Чимина мелькает мысль о том, что от этого секса он не забеременеет, и сейчас его это… огорчает? Сложно описать, какие эмоции он испытывает, когда думает о том, что они с Намджуном могут зачать детей. Чимин себя уверяет, что пока что рано. Животная часть не согласна. — Я хочу быть сверху. Намджун замирает. Чимин кусает губу, но решительно смотрит на него в ответ. — Оу… — альфа широко улыбается, но кивает, перебирается поближе к изголовью кровати, чтобы лечь и похлопать по бедрам в приглашающем жесте. — Я только за. Вперед, детка. Иди ко мне. Чимин идет. Он садится, подгибая ноги под себя, и обхватывает член альфы ладонью. Тот незамедлительно дергается, явно изнывая по ласке. Пак приподнимается и приставляет ствол к промежности, начинает медленно на него опускаться. Характерное Намджуну терпение окончательно покидает его от вида распаленного Чимина. Альфа резко приподнимает бедра и сам толкается, выбивая из омеги стон. Пак упирается ладонями ему в пресс и дает себе пару мгновений привыкнуть. Член внутри наполовину. — Ты отлично справляешься, — хвалит Намджун, заправляя светлые волосы за ухо, — Так стараешься для меня… Чимин смеется от того, что вспоминает изначальный контекст этой фразы. Сил озвучить сейчас это нет, он пошутит с Намджуном об этом позже. А пока что он крутит бедрами на пробу, а после насаживается до основания. Теперь стонет, прикрывая глаза, Намджун. — В тебе так узко… Чимин не ждет, начинает двигаться. Альфа старается не навязывать ему свой темп. — …но так правильно. Чимин ничего не отвечает, будучи слишком сосредоточенным на телесных ощущениях. Намджуна это явно не устраивает, потому что он кладет ладонь на заднюю сторону шеи Чимина и тянет его на себя, чтобы губами касаться уха. — Я идеально тебе подхожу, слышишь? Я был создан под тебя. Чтобы наполнять тебя, доставлять тебе удовольствие, чтобы зачать детей… У Чимина никогда не было цели поскорее стать родителем. Как минимум, потому, что у него в приоритете были учеба и карьера. Он в целом был довольно равнодушен по отношению к чужим детям. Но когда он думает об их с Намджуном детях, его, кажется, покидают остатки разума. "Я схожу с ума", — головой понимает, но тело сейчас его совсем не слушается. Омега учащенно дышит и кивает, утыкаясь в чужую шею. — Все? Проявил инициативу? — по-доброму уточняет Намджун, потому что омега теперь лежал на нем. Чимин бормочет что-то в ответ. Альфа сжимает его ягодицы, раздвигает их и начинает двигаться в своем темпе, постепенно ускоряя его. — Такой податливый, — продолжает нашептывать альфа, — невероятно красивый, нежный, горячий… Такой старательный для меня, правда? Чимин может только тереться носом о влажную кожу вместо ответа. Он оставляет следы от ногтей на чужих плечах, когда толчки оказываются особо резкими. Намджун кладет ладонь ему на поясницу, чтобы тот прогнулся. Альфа недовольно рычит от того, что поза неудачная и не позволяет толкнуться до конца. Он руками обхватывает омегу, чтобы перевернуть его на спину и нависнуть сверху. Чимин не успевает даже пискнуть. Ему, в общем-то, все равно, в какой позе Намджуну удобнее его трахать: в его интересах, чтобы альфа заполнил его. Намджун помогает закинуть стройные ноги себе на плечи. Он целует нежные щиколотки, когда вновь начинает двигаться. Толчки становятся резче. Чимин кладет руку на низ живота и кусает губы. — Чувствуешь, да? — Ким накрывает его ладонь своей и заставляет нажать на живот. Чимин вздрагивает и громко стонет. Намджун понимает: вот оно. Он не дает омеге убрать руку, начинает ускорять толчки. Второй ладонью он водит по чужому члену, помогая достичь разрядки. Чимина надолго не хватает. В скором времени он изливается себе на живот с протяжным мычанием. Обессиленный, он не сопротивляется, когда альфа подтягивает его за бедра, чтобы кончить следом. Намджун несколько раз целует его в лоб. У Пака нет сил даже открыть глаза. Он сонно моргает: кажется, это реакция тела. — Вырублюсь сейчас…— бормочет. Намджун тепло улыбается. — Все в порядке. Засыпай, котенок. Альфа отстраняется, выходит из разгоряченного тела и стягивает презерватив, чтобы завязать его и выбросить в урну. Он использует салфетки, чтобы убрать следы с кожи омеги, а после ложится в постель рядом с ним. Всю ночь прижимает сопящего партнера к себе.

***

Чимин успешно защищает диплом. На вручении Намджун дарит ему красивый букет белых лилий с заботливо удаленными тычинками. Они едут праздновать в ресторан, где Чимин озвучивает, что хотел бы начать встречаться с Намджуном «более официально»: окончательно озвучить, что они в отношениях. Тот со смехом соглашается, заверяя, что с самого начала воспринимал омегу в качестве своего партнера, поэтому забыл об этой небольшой формальности. Чимин, в общем-то, тоже все это время считал, что находится в отношениях. Переживания омеги по поводу работы в галерее, к счастью, оказались напрасны. Когда Пак рассказал альфе о них, тот только нахмурился. Оказалось, у него даже в мыслях не было другого варианта развития событий, помимо того, где Чимин устраивается на постоянную работу в «То́му». Помимо основной деятельности Пак также завел личный блог, в котором рассказывает о современном искусстве и своей работе. Намджун его в этом только поддерживает, говорит, что скоро его омегу будут звать на мероприятия не только в качестве куратора, но и инфлюенсера. Чимин смеется. На работе они стараются соблюдать субординацию. По крайней мере, об этом переживает Чимин: в свободное время Намджун дразнит партнера, зажимая его по углам, на что получает несерьезные угрозы. Однако по рабочим вопросам Намджун всегда профессионален и не дает Паку поводов для смущения. Чимин осознал, что теперь без проблем может рассказать о себе. Во многом это заслуга его партнера, который участливо помогал выяснить все предпочтения. Пак не любит шумные места, слишком сладкие десерты и когда люди не признают ошибок. Восхищается, когда кто-то умеет брать на себя ответственность. Любит петь, пока готовит завтрак с утра. Ему нравится красиво одеваться, вести блог и помогать людям. Он хорош в делах, требующих внимательного подхода и анализа. Менее успешен в том, что требует постоянной коммуникации с незнакомцами. Любит весну и несладкие слойки. Любит читать детективы и пить ароматный кофе с молоком. Любит гулять по вечерам, слушать музыку и разговаривать на интересные темы. Любит, когда спокойно и комфортно... А еще Чимин влюблен в искусство и в Ким Намджуна, человека, который искусством живет.