попытка проработки

Некий н. мыл руки, а мы лишь наблюдали за ним, стоя в коридоре. мы? я и вот эта светящаяся хуйня, которая появилась со дня, когда я оторвал ему руку. я ни на миг не пожалел о содеянном. он в целом часто мыл руки. перед окружающими он оправдывал это какими-то смешными диагнозами по типу "окр", "аутизм" и прочий бред, но нам всем и так все было ясно. всем, кроме него. он утопал в раскаянии перед этой светящейся фигурой. он каждый день плакал, молясь, и слушал цитаты из Священного Писания. его мучала совесть (ну и я заодно). он строил из себя мученика, козла отпущения, да белую, блять, ворону, лишь бы не признавать, что сам виноват во многом. я бы с радостью еще раз взял контроль на себя, но этот выблядок потом задушил бы уже даже меня этим своим чувством вины. в какой-то степени, даже несмотря на то, что его ноша принадлежала нам всем в равной степени (ну, только кроме той светящейся фигуры), я был рад, что он страдает. и вообще он смотрел на меня только как на какое-то грязное пятно, как на что-то, что можно было смыть, стереть и сделать вид, что меня никогда не существовало. но если сама рана кровоточит, то сколько одежду не меняй, кровавое пятно будет появляться на ней вновь и вновь. а ведь я никогда не делал бессмысленных вещей, в отличие от этого ублюдка в мониторе. и мы даже не могли его никак отключить, ибо его жалкий корпус не имел ни кнопок, ни проводов. но, как бы 01 не выносил мне мозг, он не бесил меня настолько, насколько эта жалкая, аморфная и темная форма.. этот монитор хотя бы был полезен, так как думал лучше нас всех вместе взятых (несмотря на то, что он чаще нес околесицу, чем говорил что-то дельное). в то же время, Некий н. считал, что будет лучше просто сделать вид, что меня нет и ужраться таблетками до того момента, пока я не перестану отвечать. но то, что я делал – это было лишь защитной реакцией психики, а этот идиот презирал мои действия из-за их "порочности" или что он там вякал..я, хотя бы, не являлся тряпкой. да и вообще, если возвращаться к его любимой Библии, то уныние также считалось грехом, поэтому он также не являлся святошей. ... –если ты не прекратиᗯь выпаливать этот брǝд, то я самолично раℨдерⳝаню твой деш𝖊вый алюмиዘиевый корпус, выт𝘢щу все ⲙикросхемы и материнꉔкую плату, намо₮аю нꋬ них провода с такꄲй силой, чтобы все эти пластинки, чт𝔬 я достал ранҽе из тебя, затрещåли и †₱еснули под напороⲙ, а потом зап𝕪щу тебя в небытиᘿ. закрой еⳝальник.– я злился на монитор, после того, как он на языке морзе попытался сообщить компьютеру психиатра, что он бы его трахнул, если бы имел подходящие для этого гениталии. –Ты ж3 зh43шь, чт0 н3 м0ж3шь э70г0 сд3л47ь, иb0- –тᕠ ᛈᚳᛋш̏|𐑬о̋м мꍬоᒋ0 пизꜗⲇиᗯь для ᚺ3дⲃuⲿџᘺегꏿꊐꋪ гоᙖн̊ਠⲕⲁ-υዘⲃⲁᚳᛋⲇѧ с ፎоӡʍꜚѳѫʜꏿꊐꉢью, к с0ж͆ᗣᙁ3нꈤꂼ, о7ꀘ𝔭ыᗷ₳ть የoт҉ и н̓𝔢сⲧυ в$я/𐑬ɣю 𝔵ᎽйԊю. т҉ы и͇ ϯⲁ꜎𐑬 ກ০꜀мᙓ꜖꜖|иպℯ и 0бу͇за, ꁝ𝓮 Ɏ₵л̈ꄲѫня̷й ℍ𝘢ጠ ᛯᛋзнь̊. ꜜᗷⳝℯú эᛠ০ ⊂еbᙓ ฿ ⊂ᗷ𝙊ਠ ກ𝖄⊂т̉ꌦਠ ୮оᏁᓍᗷɣ, ກ₱ℯҗд͆𝔼ꜟ Կеᗰ ∋𝙏о ⊂∂е̚л͋ꋬਠ яͫ. – мой голос сорвался на смесь шепота и шипения. чтож, возможно я недооценил то, насколько бесячим он мог быть. мы всей своей компанией сидели в тесноватом кабинете психиатра: я, сгорбившись, стоял по левую руку от Некого н., он же сидел на стуле, монитор был у него на коленях и вот это светящееся что-то стояло по правую руку от него. весь сеанс врач обращался только к этому аморфному чудовищу на стуле, а на нас остальных поглядывал только искоса и редко, как будто надеялся, что мы испаримся. 01 вставлял что-то свое, да и мне доставалось пару слов иногда. эта же блаженная светящаяся масса не проронила ни слова, с того момента, как оказалась в кабинете. все в этом пространстве казалось невнятным, как будто оно само постоянно меняло форму и размеры, мебель плавала из угла в угол, меняла облик, а свет неестественно искажался так, как никакой свет в природе не мог. это место вызывало в моей голове головную боль. единственное, на чем я мог сфокусировать свой взгляд – это окно, ибо только оно оставалось на месте. да, нам всем было слышно, как голоса снаружи что-то кричали, но, походу, все, кроме меня, игнорировали это. а может быть я галлюцинировал. но, учитывая, что в момент, когда нам начали долбить в окно с удивительными силой и настойчивостью, Некий н. вздрогнул. значит, мне не казалось. переодически, врач и вовсе пропадал, и нам всем приходилось просто существовать там, с голосами, за окном. кстати, снаружи было темно, только виднелись разводы чего-то красноватого в небе, белая яркая луна и небольшие, разбросаные по небу звезды, мерцавшие разными цветами, как далекие, но яркие светодиоды. этот вид снаружи порой совсем непредсказуемо сменялся на яркие, очень контрастные и искаженные изображения разных улиц. голоса в эти моменты также менялись, превращаясь во что-то истерическое, чуть ли не животное. с каждой минутой пребывания здесь это становилось все сложнее и сложнее игнорировать. у меня сдали нервы. торопливо вытащив свою фигуру из "плавающего" кабинета, я поймал себя на том, что невнятно повторяю то, что говорили голоса снаружи. мое внимание вновь было обращено на реальность только тогда, когда я услышал за собой щелчок закрывающейся за собой двери. кто-то покинул кабинет, а я, получается, стоял к этой двери спиной. ненавижу стоять к кому-либо спиной. я поспешно развернулся и узнал эту светящуюся фигуру. даже несмотря на то, что эта сущность помогла этой жалкой тряпке, она ничего не сделала конкретно мне: не пыталась выносить мне мозг или подавить мою волю, как делал Некий н., поэтому прямо утверждать, что я ее ненавидел – не мог. да, любая религия не приветствовала ненависть, гнев и прочее, что было мне свойственно, но также, она не отрицала его существование, в отличии от того же Некого н., который отказывался принимать свою (и мою) греховные природы. это ведь он позволил себе пустить меня. не от хорошей жизни, разумеется, но разве я виноват в том, что пытался защитить нас обоих? в момент, пока я об этом думал, светящаяся рука коснулась моего соединения позвоночника. роста этой фигуры было достаточно, чтобы, например, коснуться моего плеча, но, почему-то, этого не произошло. я не любил прикосновения, тем более ко спине, тем более без предупреждения. их любил Некий н. в качестве утешения, а я чувствовал себя грязно после этого, уязвимо, если быть точнее (но для меня это было одно и то же), поэтому никогда и никому не позволял такое по отношению к себе или Некому н. но когда это делала эта сущность, я просто чувствовал себя неловко. это я ненавидел больше всего. поэтому, я просто в ответ на это приложил свою ладонь к несуществующему плоскому лицу светящегося существа. я не знал как мне реагировать на эту хуйню. эта область была областью этого нытика, а не моя, поэтому ожидать от меня "адекватной" реакции было, как минимум, глупо. –чᴛσ ₮ы д𝔢лаᘿшь.– мой глухой тон зазвучал в также начинавшем искажаться коридоре. в моем голосе не было даже намека на вопросительную интонацию. благо наше неловкое взаимодействие прервало ощущение чего-то мокрого под ногами. ладони с их лица я не убрал и посмотрел вниз. под ногами у меня была черная жидкость, а потом я понял, что она текла из-под двери кабинета. что-то шло точно не так. моя рука с длинными палкообразными пальцами повернула лицо светящейся сущности в сторону двери. оказывается, мы оба уже стояли в этой субстанции пару минут. мне она дошла до той метки, которую люди бы назвали щиколоткой, а этой фигуре жидкость захлестывала уже по нижнуюю часть голени. чем дольше я стоял в этой жиже, тем громче начинали звучать те самые голоса, которые я слышал еще в помещении со врачом. поскольку у меня были проблемы с открытием дверей из-за моих длинных пальцев, ее открыло светлое существо. в этот момент нас чуть ли не снесло еще большей волной этой темной субстанции. врача внутри уже не было, окно было выбито, а предметы просто тонули в жидкой черноте. комната начинала распадаться начиная с самого потолка. а Некий н. просто смиренно сидел на этом блядском стуле, ничуть не изменив своей позиции, и закрыв глаза, обрекая себя и монитор на верную смерть в этой мерзкой жиже. если бы этот неполноценный компьютер мог брыкаться, то он бы уже валялся на полу. а сейчас он все еще находился у него на коленях, но уже с разбитым вдребезги экраном, издавая невнятные звуки. оказывается, он просто бесконечно повторял сигнал "сос" на азбуке морзе. жидкость уже была Некому н. чуть ли не по колени, а этот ублюлок даже не пошевельнулся. он даже не вздрогнул, когда я, с грацией медведя в посудной лавке, ебнулся на пол в эту черную хуйню лицом, вновь пытаясь пролезть в невысокий и душный кабинет. мои ножки-палочки были непригодны для столь резких телодвижений. чернота из окна быстро затапливала помещение, а мне требовалось некоторое время, чтобы встать на ноги. спустя секунду, то, в чем мы уже все слегка тонули, стало принимать формы рук, тянущих тебя в самую глубину. меня хватали за ноги, за руки, да и за туловище. к моему несчастью, за мои тонкие конечности было легко ухватиться человеческой рукой, поэтому проблем с тем, чтобы очень сильно меня замедлить у них не было. я видел как Некого н. эти руки хватали за колени, за края одежды, стремясь утянуть его в самую пучину. 01 начинало подтоплять, он уже бултыхался на самой поверхности моря черноты, а сигнал "сос" на морзе ускорился в несколько раз, превращаясь в невыносимый писк. я говорил, что этот мудак угробит нас всех. голоса вытесняли мои мысли быстрее, чем мне бы хотелось. в кабинете погасла единственная лампа и излучали свет только две вещи: луна за окном, в которое захлестывала жидкость, и сама светящаяся фигура. небо внезапно сверкать перестало. руки, которые стремились утянуть все за собой, не трогали только светлую сущность. проследовав к стулу, где сидел Некий н. с разбитым монитором на коленях, фигура протянула руки к 01му и забрала его с поверхности черноты. писк прекратился, когда корпус устройства перестал бултыхаться, как кораблик. потом, сущность взвалила на свое плечо и самогó виновника всей этой хуйни. я же медленно утопал в субстанции. казалось, она же заполняла собой и все коридоры этого заведения. я был в принципе готов умереть здесь. но, почему-то, в последний момент, прежде чем уйти, фигура повернулась ко мне и молча смотрела на мою жалкую, распластавшуюся на поверхности черноты, форму, которую утягивали вниз человеческие руки. и что от меня опять ждут, спрашивается? я даже был не в состоянии спросить что-либо и мог только наблюдать происходящее вокруг себя: голоса стали слишком назойливыми, чтобы с ними бороться. прошло хуй пойми сколько, прежде чем сущность откуда-то заимела третью руку и зачем-то нарисовала вокруг себя воображаемый круг. может быть, в полубессознательном состоянии я успел спросить что-то наподобие "что тебе от меня блять надо? дай я умру." а теперь еще гадай что это сейчас было. но, учитывая, что меня никто покидать не торопился, получается, что эта сущность ждала меня? да в жизни не поверю. что бы я не говорил окружающим, я знал, что сам являюсь обузой. для всех. и чтобы что-то, что имело замашки на настоящую святость, касалось меня??? не в отвращении, не в насмешке, а с серьезным намерением – спасти??? не верю, хоть убейте. но, сколько бы я не ждал, светящаяся форма стояла здесь, не смея шевельнуть и единым мускулом, пока нас всех заливало. комната продолжала разваливаться. я уже мог наблюдать отсутствие половины стен, а вода уже была этому существу почти по самую талию. у меня же больше не было сил ни на что. я чувствовал себя кубиком бульона в холодной воде, что никак не может развариться. поэтому, я просто пошел на поводу. моя когтистая рука ухватилась за него и только после этого началось хоть какое-то движение. к тому моменту я уже лежал лицом к полу, даже не пытаясь понять, что происходит вокруг и куда мы движемся. ... подо мной было сухо. я лежал на чем-то твердом, но рассыпчатом, как будто бы это был песок. перевернувшись на спину, мой взгляд упал на то же самое небо, которое видел еще в кабинете. значит, я снаружи. еще некоторое время наблюдал небо, прежде чем оно сверкнуло кислотными цветами вновь, что "разбудило" меня уже целиком. я подлетел как ошпаренный и увидел, что и впрямь нахожусь на берегу. на берегу огромного черного водоема. вдалеке, я смог разглядеть только что-то, похожее на крыши. то есть все настолько плохо. подле себя я заметил Некого н. без чувств и что-то внутри меня замкнуло. я был готов утопить его как котёнка прямо здесь и сейчас. как жаль, что эта блядина вряд-ли утонет там. он всегда был живучее нас всех вместе взятых. мои руки опять начали дрожать. дрожь эта напоминала ту, после которой я тогда оторвал ему руку на кладбище. мне хотелось заставить его наконец-то ответить за свои слова и действия хотя бы раз. если бы в тот момент ко мне не приблизилась светящаяся форма с разбитым монитором в руках, который опять начал нести какой-то бред при виде меня (судя по всему, все еще обижался, что я заткнул его тогда), то я бы заставил этого унылого мелкого ублюдка глотать песок. ..ладно, хотя бы что-то остается стабильным. даже если эта стабильность – это постоянное делание мне мозгов.