Тепло

      — Цукки, мне кажется, я влюбилась, — осторожно, но с мечтательным выражением лица произнесла Тадаши.       Тадаши говорила, как и всегда, негромко, спокойно, своим приятным голосом, но Цукишиме показалось, что эти слова прозвучали оглушительно. Её будто окатили ушатом ледяной воды. Она медленно повернулась к Тадаши, которая, почувствовав что-то странное, напряглась.       — И кто же такой везунчик? — Цукишима была уверена, что сказала это в своей обычной язвительной манере, но, судя по лицу Тадаши, это было не так.       — Шоё, — тихо, отведя взгляд, ответила Тадаши.       — Ох, — Цукишима замялась, потому что не знала, что сказать, но постаралась продолжить как можно скорее, пусть и немного невпопад. — Ну, у него хорошие игровые рефлексы, хотя он и придурок.       — Не говори так! — Тадаши посмотрела прямо в глаза Цукишиме с возмущением. — Шоё славный!       — Хорошо, хорошо, как скажет моя принцесса, — Цукишима хмыкнула, приподняв руки.       Всё наладилось. Их диалог продолжился, как ни в чём не бывало. И только в глубине души Цукишима чувствовала, как всё замерзало.       Уже достаточно давно Цукишима любила Тадаши. Конечно, она не признавалась: не было знаков. И ладно, если бы речь шла только о взаимности, но Цукишима была уверена, что Тадаши гетеро, поэтому решила вообще не рисковать и не говорить ничего. Никогда. Разумеется, она знала, что однажды Тадаши может влюбиться в кого-то, она даже была готова к тому, чтобы поддерживать Тадаши и махать ей помпонами, как говорится (хотя и по-своему: стать милой и доброй Цукишима не сможет уже никогда, даже по отношению к Тадаши).       Но Хината Шоё был придурком. А ещё Цукишима была почти уверена, что со временем у Хинаты всё сложится с Кагеямой, который явно неровно дышал к этому придурку. Впрочем, они оба были идиотами.       Однако реальные шансы у Тадаши были. Хината — этот дебил орал об этом, поэтому знала даже незаинтересованная Цукишима — был пансексуалом. Соответственно, ему было абсолютно фиолетово, парень Кагеяма или девушка Тадаши. А это значило, что у Цукишимы появилась возможность наконец проверить свою выдержку.       Всё это пронеслось в голове за считанные секунды. Лучшее, чем в волейболе отличалась Цукишима — быстрое мышление. Она не могла разработать стратегию, как Козуме Кенма из Нэкомы, но могла адаптироваться к изменившимся условиям благодаря скорости.       И Цукишима решила ждать.       На следующий день в школе Хината особенно приветливо улыбался и махал Тадаши, которая застенчиво улыбалась в ответ. Цукишима следила за ним, потому что она должна была знать, кого выбрала её лучшая подруга.       — Ямагучи, доброе утро! — радостно сказал Хината, словно не заметив, как Цукишима пилила его взглядом.       — Шоё! Кагеяма! Д-доброе утро! — поздоровалась Тадаши в ответ.       — Доброе, — проворчал Кагеяма за плечом Хинаты.       — Утречка, — издевательски протянула Цукишима. — Что-то не так, Кагеяма? С утра пораньше готов кому-то предъявлять претензии?       — Свали, — прорычал Кагеяма.       — Ах, Король, будь повежливее со своими подданными, пожа-алуйста, — протянула Цукишима.       — Ты!.. Аргх!       — Как прошёл вечер, Ямагучи? — поинтересовался Хината, привычно игнорируя их перепалку.       — Хорошо, спасибо! Мы с Цукки вчера смотрели фильмы, — Тадаши улыбнулась, и Цукишима как никогда надеялась, что это улыбка воспоминаниям, а не Хинате. — А у тебя?       — М-м, я тренировался! Сначала с То- кхм! — Хината резко прервал сам себя и прокашлялся. — Сначала с Кагеямой, потом с Нацу-чан. Она тоже мечтает играть в волейбол!       — Это у вас семейное, — рассмеялась Тадаши, не заметив оговорки Хинаты.       Хинаты, мать его, Шоё, который абсолютно точно был не достоин даже капли внимания Тадаши. Нет, то есть, пусть бы себе общались, Цукишима была только за, но уж влюбляться в Хинату было лишним. Не тогда, когда Тадаши он называл строго по полной форме фамилии, а Кагеяму чуть при людях по имени не назвал.       Но через неделю Тадаши и Хината («Называй его Шоё, Цукки!») начали встречаться. Цукишима и Кагеяма мрачными тенями — почти одной мрачной тенью — таскались за ними вслед, не оставляя одних, не выпуская из поля зрения ни на миг. Потому что всё это было неправильно. Цукишима готова была поступиться своими чувствами, да хоть подавиться ими, но чёртов Хината даже смотрел на Тадаши не так, как должен был. Он смотрел на неё холоднее, чем на Кагеяму.       — Ты уверена, Таши? — спросила Цукишима как-то раз после школы, когда Тадаши ещё не ушла с Хинатой на свидание.       — Конечно! — она лучезарно улыбнулась Цукишиме.       — Да он же!.. — но Цукишима вовремя прикусила язык, чтобы. не сказать «даже не любит тебя».       — Он что? — тон Тадаши стал на пару тонов холоднее.       — Ничего. Иди. Хорошего свидания.       Цукишима отвернулась. Она следила за Тадаши периферийным зрением, пока та не исчезла за углом, а потом позволила плечам опуститься. Слёз не было, но и сил тоже.       Цукишима видела то, чего не видела влюблённая Тадаши. Взгляды Хинаты… Они были тёплыми, но не более того. Он вёл себя, как джентельмен, потому что был так воспитан. Он вёл себя с Тадаши, как с подругой. Совершенно платонической подругой. Цукишима чувствовала, что это может выйти Тадаши боком.       — Хэй, там, в облаках, ты в порядке вообще? — мрачно и колко окликнули её.       Цукишима отняла руки от сухого и чистого лица. Ну, разумеется, Кагеяма. Собственной персоной.       — Ах, прошу прощения, слишком высоко, чтобы слышать земные глупости, — Цукишима ухмыльнулась, но скоро стала серьёзной. — Что ты здесь делаешь, Король?       — Аргх, не зови меня так! — вскинулся Кагеяма. — Впрочем, ты и сама всё понимаешь, не так ли?       — Что он выбрал не тебя? Прекрасно понимаю, а как же, — Цукишима с деланным безразличием пожала плечами.       — Ц! Он мой! — рявкнул Кагеяма. — И ты это видишь, — он снова усмирил свой гнев. Рекордное количество раз подряд, — он не любит её.       — И? — настало время Цукишимы плеваться ядом и шипеть.       — Ты же умная, сама не соображаешь?       — Соображать я умею, а читать мысли пока не научилась. Если ты хочешь, чтобы я отвадила Таши, то мой ответ «нет». Это её выбор и её личное дело, которое меня не касается, пока он не сделал ей больно, — выдала Цукишима, прекрасно понимая, что это был самообман.       Это было её делом. Потому что Тадаши была ей дорога. Но Тадаши была влюблена, и Цукишима собиралась до последнего защищать это чувство, как умела.       Потому что она отлично знала, как ощущается разбитое сердце. Не слишком больно, скорее неприятно, но Тадаши будет плакать, а её боль давалась Цукишиме куда как сложнее, чем собственная. К тому же, Цукишима изначально ничего не ожидала от своих чувств, а Тадаши — да.       — Цукишима, он буквально использует её, чтобы избегать собственных чувств! — вот теперь Кагеяма был взбешён.       — …и каков план? — она сдалась.       Глупо сдаться после подобной тирады о разбитом сердце, верно? Что ж, Цукишима только с виду была последовательной и логичной. Она ненавидела, когда люди выходили на эмоции слишком легко, считала это глупым, но приняла это, когда влюбилась в Тадаши. С тех пор принимать свои эмоции тоже стало проще.       Кагеяма зашептал Цукишиме на ухо — пришлось немного наклониться, чёрт, — и она кивнула.       Через пару дней она подловила Хинату в коридоре. Она стояла, привалившись к стене, и скрестив руки на груди, очки поблёскивали в полумраке коридора с потушенным светом, рост внушал опасения. Хината замер, как вкопанный.       — Хината Шоё, приве-ет, — усмехнулась Цукишима. — Мне нужно с тобой поговорить. Уделишь мне несколько минут своего времени?       — К-конечно! Что-то не так? — Хината почесал в затылке, потом неловко улыбнулся, потом сунул руки в карманы, а потом начал переступать с ноги на ногу.       Ровно в этот момент Цукишима присела на корточки, зная, как этот жест бесит низких людей, и заговорила, смотря в глаза Хинате почти что напротив.       — Помни, что я та самая отбитая подруга, идиот. Будешь холоден к Таши, и я убью тебя. Буквально. Достану в любом городе любой страны, понял? Или ты серьёзен и у вас любовь до гроба, потому что Таши романтичная и наивная, или ты заканчиваешь это прямо сейчас. Не то я правда могу сжечь твой дом. Не разбивай ей сердце, подумай сначала сотню раз, — ледяным шёпотом сообщила Цукишима.       Хината закивал.       Он на самом деле был смелым, да и Цукишима не была такой уж пугающей, поэтому она была уверена, что он не испугался, но вот задумался наверняка. Это ей и нужно было. Потому что она знала, что Хината Шоё не будет вытирать слёзы с красивого лица Тадаши, если она будет биться в истерике. Он не будет рядом с ней вечность. Он не любит её.       А Цукишима любит.       В тот вечер рядом с неожиданно не плачущей Тадаши была именно Цукишима. Тадаши явно было грустно, но она не плакала, а только сидела на кровати Цукишимы, обхватив себя руками, и смотрела в окно. Цукишима несмело приблизилась и спросила:       — Могу я обнять тебя? — кивок в ответ.       Шёл дождь. Комната Цукишимы была светлой, с глупыми зелёными обоями — спасибо, что не в цветочек, она бы не перенесла, — на полках теснились фигурки и игрушеи в форме динозавров разных цветов, размеров и видов, на столе стоял протёртый от пыли компьютер, лежали наушники; на стене висела тренировочная одежда. А на кровати сидели они вдвоём.       Цукишима обнимала Тадаши и понимала, что она уже много лет не обнимала никого. После того, как она разочаровалась в старшем брате, Цукишима перестала обнимать всех, включая Тадаши. Наверное, она должна была чувствовать себя неловко сейчас, но ей было до изумления уютно.       От Тадаши исходило тепло, и Цукишиме хотелось только сохранить этот огонь. Навсегда. Уберечь от любых бедствий. Она, возможно, плохо справилась на этот раз, но время у неё ещё есть. И она непременно научится. Однажды Тадаши найдёт настоящую любовь и будет счастлива, а Цукишима будет рядом, потому что едва ли своя жизнь помешает ей оберегать подругу детства. Через несколько лет Цукишима уже наверняка забудет о своей идиотской влюблённости, а пока что она просто не должна была лезть к Тадаши с этим.       Обидно было совсем немного. Просто потому что Кагеяма своё получил, а она, Цукишима, нет, хотя она явно ничем не хуже него. Может, даже и лучше намного.       Впрочем, это было уже неважно. Здесь и сейчас Цукишиме просто было тепло.