Forgive my sins

Ландо медленно вошёл в, казалось бы, пустую церковь. Месяц отсутствия был нелёгким, и вспоминать о нём не хотелось. Раны до сих пор ныли, хотя обычно на нём всё заживало как на собаке. Передёрнувшись от холода, он поморщился, почувствовав, как плечо снова пронзило ноющей болью. Он отвык от таких приключений. Последнее время ничем, кроме «сонного паралича», как это теперь называли люди, Ландо не занимался. Пугать (и не только пугать) людей во сне, медленно смакуя их энергию, было, конечно, весело, но в Аду частенько нужен был демон на побегушках, который сделает грязную работу. И на этот раз ему отвертеться не удалось. Его и так не особо жаловали, а недавние слухи о связи со священником совсем не помогали. Оскар, вероятно, будет не очень-то рад его долгому отсутствию, но что он мог поделать? Ландо даже пикнуть не успел, как его закинули в самые глубины Ада разбираться со всякой хтонью. К тому же, после того, как он закончил с буквально адскими делами, ему мягко намекнули, чтобы в ближайшее время его в компании всяких священников не видели. Он был очень недоволен таким решением, но лучше было не рисковать. Ему совсем не хотелось, чтобы Оскар пострадал. Просидев в Аду почти безвылазно две недели, Ландо наконец решился навестить приход, в котором служил Пиастри. Он надеялся, что к этому времени интерес у старших к его гулянкам отпадет, и он сможет спокойно побыть рядом с Оскаром. — Оооск? Ты тут? — ответом ему была лишь тишина. Это было, мягко говоря, странно. Обычно Оскар, если не ждал его у входа, то был где-то рядом с алтарём, но сегодня его нигде не было видно. Ландо медленно прошёл вглубь, с подозрением косясь на купель и крест. Он, конечно, не начинал дымиться, заходя в церковь, но к распятию или святой воде не прикасался, потому что это было чертовски больно. Остановившись, он еще раз оглянулся по сторонам, но Оскара нигде не обнаружил. Вздохнув, он медленно опустился на церковную скамью, надеясь, что тот скоро объявится. Ждать пришлось недолго. Не успел Ландо начать раздражённо трясти ногой, как услышал за спиной звук шагов. Обернувшись, он увидел Оскара, стоящего между рядами скамеек, и широко улыбнулся, не замечая, что ответной улыбки не последовало. — Оск! Я так скучал! Как дела? — он резко подскочил со скамьи и бросился навстречу, поморщившись от боли в раненом плече. — Извини, что меня так долго не было. Сам понимаешь, работа, график адский! — он хихикнул, наконец добравшись до Оскара, который не сдвинулся с места. Ландо попытался привычно обнять его, но тот строго сложил руки на груди, всё ещё не говоря ни слова, просто продолжая буравить его пристальным, холодным взглядом. — Оскар? — растерянно спросил Ландо. — Что-то случилось? Я же уже извинился… Ответом ему стала лишь вздернутая вверх правая бровь. Казалось, извинений было недостаточно. — Оск, ну, не злись! Было много дел, я даже тебя предупредить не успел, к тому же ты сам знаешь, что нам вместе лучше не светиться… Ландо выжидающе смотрел на Оскара, но тот по-прежнему молчал, продолжая гипнотизировать его взглядом. По его шее пробежали мурашки, и он опустил взгляд. Ему было стыдно за то, что он даже не предупредил, но он ведь не специально это сделал? У него не было выбора, так почему Оскар не хочет с ним даже поговорить? — Прости… — пробурчал он, сминая в руках ткань футболки. — Я не собирался уходить так надолго, просто так получилось. Я не специально, правда! Он оторвал глаза от пола, ожидая увидеть привычную улыбку, но столкнулся всё с тем же холодным взглядом. Ландо вздрогнул. Он уже не знал, что придумать. Снова потянувшись к Оскару, надеясь на долгожданные объятия, он едва не топнул ногой от разочарования и досады, когда от него резко отстранились. — Ну, что ещё мне сделать, чтобы ты хотя бы заговорил со мной?! — с горечью воскликнул он. — На колени встать?! Ничего кроме гнетущей тишины и эха собственного голоса в ответ Ландо не дождался. Прикусив губу и опустив голову, чтобы не видеть выжидающий взгляд медовых глаз, он медленно опустился на колени. — Прости меня, пожалуйста! Я больше так не буду, честно, Оск! — прошептал он абсолютно искренне. Сжав ткань сутаны в руках, он уткнулся Оскару в район живота и облегченно вздохнул, почувствовав тёплую руку в своих волосах. Но не успел он расслабиться, как его больно потянули за тёмные кудряшки, заставляя поднять голову. Оскар с любопытством рассматривал его так, словно впервые видел интересную зверушку. —Ай-ай-ай! Оск, ты чего? — зашипел Ландо. Игнорируя возмущения, рукав его футболки слегка приподняли, обнажая отвратительную царапину, полученную Ландо две недели назад от одной из забавных адских тварей. Человека даже лёгкий порез мог бы убить, но на демоне просто заживало долго и болезненно. Оскар нахмурился и посмотрел на Ландо так, будто ничего хорошего в ближайшем будущем ему ждать не стоит. Он сглотнул и попытался извиниться ещё раз: — О-оск… — прошептал он. — Мне правда жаль! Я не мог отказаться от этой работы… Он хотел бы ещё много чего добавить, всё-таки говорить он мог почти бесконечно. Должно же что-то сработать? Ландо открыл было рот, чтобы снова пожаловаться на тяжёлую работу в Аду, но его резко потянули за волосы, заставляя подняться на ноги. Он промолчал. В конце концов, это была отнюдь не самая сильная боль, которую он испытывал, и Оскар об этом прекрасно знал. Как только они начали регулярно удовлетворять свою похоть, Ландо сразу объяснил, что за него не стоит слишком переживать, так как он вряд ли сможет нанести ему какой-либо серьезный вред, не используя символы веры. Оскар тогда улыбнулся и ласково сказал: «Будешь хорошо себя вести, и я даже не подумаю причинить тебе боль», – и в ответ на его круглые глаза он лишь рассмеялся и сказал, что это шутка. Теперь Ландо не был в этом так уверен. Всё так же молча Оскар толкнул его в сторону келий, и Ландо попытался вывернуться из захвата, но его волосы только сильнее сжали, заставив поморщиться. Это было ничем по сравнению с раной на его плече, но всё ещё неприятно и унизительно, когда тебя, как нашкодившего щенка, таскают за загривок. — Оск, прекрати! — возмутился он и почувствовал, как его волосы наконец отпускают. Не успел он надуть губы и разразиться тирадой о том, что то, что он немного накосячил, не оправдывает такого отношения, как Оскар прижался к его спине и обдал ухо Ландо горячим дыханием: — Если ты ещё раз откроешь свой прелестный рот не для того, чтобы молить о прощении, я окуну тебя в купель со святой водой, — Ландо бросил испуганный взгляд на упомянутый сосуд и вздрогнул. Ему хотелось верить, что Оскар шутит, но его тон утверждал обратное. Проверять совсем не хотелось. Оск иногда шутил, что если Ландо будет плохо себя вести, то он его изгонит. — Что же ты до сих пор не стоишь надо мной с крестом и Писанием, а? — спросил он как-то, когда Оск в очередной раз отчитывал его за то, что Ландо кошмарит паству своими ночными похождениями. Хитро улыбнувшись, Оскар ущипнул его за щеку и хмыкнул: — Ты хорошенький, но не испытывай моё терпение, Ландо. Оно не безгранично. После этого ему пришлось на какое-то время перестать навещать прихожан во сне (он был уверен, что некоторые по нему скучали) и переключиться на тех, кто не входил в лоно Церкви. Ландо никогда особо не боялся Оскара до сегодняшнего дня. Он искренне не понимал, почему тот так жесток к нему и даже слушать ничего не хочет. Он же не сделал ничего плохого. Ну, может быть и сделал, но неужели он заслужил такое издевательство? Ландо задумался. Оскар никогда не был к нему жесток, даже когда он соблазнял и вводил во грех паству самого Пиастри. Чтобы так разозлить его, нужна же была какая-то причина, не мог же он злиться на него просто так, ведь правда? Наверное, он действительно виноват… Из мыслей его вырвал резкий толчок в спину, который напомнил ему двигаться в сторону келий. — Оскар, но ты же… — начал он, но холодный взгляд быстро заставил его закрыть рот и молча пойти в сторону комнат. Обычно Оскар никогда не пускал его в свою келью при храме, так как его мог увидеть кто-то из братьев, а водить посетителей было запрещено, но сегодня в церкви, казалось, не было никого, кроме них двоих. Ландо слегка вздрогнул, услышав, как за ними захлопнулась дверь небольшой комнатки. В ней не было ничего, кроме кровати, письменного стола, небольшого окошка и распятия над изголовьем постели. Увидев крест, он поморщился и сделал шаг назад, но наткнулся на широкую грудь. — Раздевайся, — Оскар обогнул его, стянув сутану, повесил её на спинку стула и сел на кровать. Заметив, что он не спешит делать то, что ему сказали, Оскар сложил руки на груди и приподнял брови. Решив больше не испытывать его терпение, Ландо стал спешно стягивать с себя одежду, едва не запутавшись в штанах и не протаранив носом пол. Кажется, слушаться Оскара и делать то, что он говорит, было единственным шансом для него заслужить прощение, и он не собирался его терять. Он привык обнажаться, хотя и предпочитал делать это не так спешно. Неловкости он не чувствовал, его тело было буквально создано для того, чтобы искушать людей. Раздевшись, он осознал, что уже какое-то время был возбуждён, даже не замечая этого. Он выжидающе посмотрел на Оскара, но тот просто продолжал рассматривать его тело с безучастным видом. Опустив глаза, Ландо захотел ударить себя по лбу. Как он мог забыть, что раны после нижних кругов Ада ещё не зажили? То ещё зрелище, наверное: на плече укус, опухший и покрасневший по краям, на лодыжках царапины, выглядевшие не лучше, и на боку почти заживший рубец. Заметив, что Оскар всё ещё его рассматривает, Ландо быстренько забрался к нему на колени, попытавшись отвлечь его, втянув в глубокий поцелуй. Он не успел даже толком прикоснуться к чужим губам, как его безжалостно столкнули на пол, и он почувствовал резкую боль в копчике. — Оскар! — Ландо встал на колени, чувствуя, как глаза наполняются слезами обиды. — Ну, умоляю, прости меня! Я знаю, что виноват, я больше так не буду! Прости-прости-прости! Он стушевался и опустил глаза, рассматривая собственные руки, сложенные на коленях. Услышав сверху разочарованный вздох, Ландо вскинул голову и увидел, как Оскар тянется к чему-то под подушкой. «Что-то» оказалось бутылкой смазки, которую он бросил на кровать, а затем кивнул на неё Ландо. — Готовься, — бросил Оскар, поднявшись с кровати и ставя рядом с ней стул. Закинув ногу на ногу, он сел и ожидающе уставился на Ландо. Он не заставил себя долго ждать и, забравшись на кровать, встал на колени. Выдавив смазку на дрожащие руки, он бросил бутылёк рядом с подушкой и опустил смазанные пальцы между ягодиц. Двумя пальцами он, надавив на напряженное кольцо мышц, резко проник внутрь, почувствовав лёгкое жжение. Проигнорировав дискомфорт, он начал торопливо растягивать себя, чувствуя, как стенки туго сжимаются вокруг пальцев. Бросив быстрый взгляд на Оскара, Ландо увидел, что тот всё так же спокойно наблюдает за его вознёй. Единственным, что выдавало его состояние, была выпуклость на брюках, которую тот игнорировал. Он сглотнул и продолжил готовить себя, добавив к двум пальцам ещё один. Не успел он толком сделать и пары толчков, как Оскар его остановил. — Хватит. Ляг на спину и прижми ноги к груди. Ландо безмолвно выполнил приказ, ложась так, как ему сказали, и оказываясь в довольно беззащитной позе. Встав на колени на кровати, Оскар уставился между его ног и надавил на растянутое колечко мышц большим пальцем, слегка проникая внутрь, будто проверяя уровень подготовки. Тихо хмыкнув себе под нос, он достал ремень из брюк и ловко связал ему руки над головой, отчего укус на плече болезненно заныл. — Я прекрасно знаю, что ты можешь его порвать, но ты же этого не сделаешь, правда? Ландо судорожно закивал на вопрос Оскара, и тот удовлетворенно хмыкнул. Он некоторое время рассматривал его с ног до головы, задерживая взгляд на царапинах. Бесцеремонно выдернув подушку из-под кудрявой головы, Оскар подложил её под бёдра Ландо. Затем, быстро стянув брюки, он пристроился к пульсирующему отверстию, резко проникая внутрь. Охнув от болезненного растяжения, Ландо почувствовал, как ноги прижимают к груди, сжимая под коленями и вдавливая в торс. Оскар медленными, но резкими толчками входил в него. Саднящая боль разлилась по плечу, да и рубец на боку заныл. Застонав, Ландо попытался толкнуть бёдра в раскрытые ладони, чтобы они не давили так сильно, но Оскар держал его крепко, проникая глубже и не давая шевелиться. — О, тебе что? Не нравится? Обычно подо мной ты ведёшь себя, как последняя шлюха, — насмешливо спросил он. — Оскар… — выдохнул Ландо, пытаясь выдавить из себя хотя бы что-то вразумительное. — Что? Тебе больно, бедняжка? Хочешь я подую? Замерев внутри, он действительно наклонился к ране на его плече и легонько подул, ненадолго успокаивая боль, но стоило только Ландо расслабиться, как Оскар вцепился зубами в кожу рядом с укусом, оставляя свой. Ландо взвизгнул и дернулся всем телом. Терпеть боль он был приучен жизнью в Аду, но то, как неожиданно его укусили, казалось, увеличивало её в десять раз. На глаза набежали слёзы, и он обиженно уставился на нависающего над ним Оскара. — О, тебе не понравилось? Прости, наверное, стоит поцеловать, чтобы боль точно прошла? — Нет! — воскликнул Ландо и смутился от того, насколько испуганно он звучал. — Странно, обычно тебе это нравится. Ландо промолчал, отводя глаза. Если «подуть» для Оскара сегодня было равно «укусить», он боялся представить, что может означать «поцелуй». — Смотри на меня, — он тут же снова взглянул в потемневшие то ли от похоти, то ли от гнева глаза. — Так-то лучше, не отвлекайся. Хотя Оскар и был с ним груб, Ландо всё ещё был ужасно возбужден и получал удовольствие от резких толчков, которые каким-то невероятным образом каждый раз задевали его простату, заставляя его выгибать спину от удовольствия и в следующий же момент морщиться от боли в боку и плече. Слезы наполняли глаза, делая все расплывчатым, нечетким. Ландо до сих пор не понял: плакал он от боли или от обиды. С подозрительной нежностью Оскар вытер несколько слезинок, скользнувших по покрасневшей щеке. — О, бедняжка… — протянул он с хитрой улыбкой. — Хочешь кончить? Ландо всхлипнул и судорожно закивал, глядя на Оскара, надеясь, что на этот раз обойдётся без подвоха. Тот медленно погладил его по щеке и, хмыкнув, ускорился. Почувствовав почти непрекращающуюся стимуляцию, Ландо прикрыл глаза от удовольствия, но раздавшееся сверху недовольное цоканье языка заставило его снова посмотреть в карие глаза, которые угрожающе поблескивали. — Оск, я… — начал он, но не сдержался и застонал, чувствуя приближающийся оргазм. — Собираешься кончить? — движения его бедер замедлились, пока окончательно не сошли на нет. — Оскар, почему?... — Умоляй. Ландо сглотнул и уставился в холодное лицо, на котором не было и проблеска тепла или жалости. Он действительно хочет услышать его мольбы? Не то, чтобы такого никогда не было, но сейчас всё казалось слишком серьезным. Как будто если он не будет умолять достаточно убедительно, то его выкинут не только из постели Оскара, но и из его жизни. Навсегда. Дрожь пробежала по его телу, стоило только представить подобное. — О-оскар… — неуверенно начал он. — Пожалуйста… Я так тебя хочу! Умоляю! Я… я сделаю, что угодно! Позволь мне кончить, позволь мне помочь тебе кончить. Я хочу сделать тебе приятно, только позволь мне, умоляю! Я… Я буду хорошим… Правда! — Что угодно говоришь? — Ландо кивнул. — Ты позволишь мне делать с тобой всё, что я захочу? — Конечно! Пожалуйста, Оск! — хрипло прошептал он. Оскар улыбнулся уголками губ и, поцеловав его в щёку, подчеркнул: — Ты сам об этом попросил. С этими словами он снова вернулся к тому сумасшедшему темпу, который заставлял Ландо видеть звёзды и стонать до потери голоса. Он выгнулся на кровати, стараясь двигаться навстречу, игнорируя то, как саднило всё тело из-за этого. Видимо, почувствовав, как он сжимает его член, Оскар понял, что Ландо близок к оргазму. — Почти? — спросил он, не останавливаясь. У него хватило сил только на кивок. Оскар ухмыльнулся и, облизнув палец, поднес его ко лбу ничего не понимающего демона. — Кончай, — отрезал он, быстрым движением чертя крест на слегка мокрой от пота коже. Обжигающая боль, смешивающаяся с удовольствием в адском коктейле, пронзила всё тело Ландо. Он не чувствовал ничего, кроме сводящей с ума смеси. Мир перед глазами побелел, а в ушах зазвенело, вероятно, от собственного крика. Сознание начало медленно уплывать, и он даже не пытался сопротивляться манящей темноте. Последним, что он услышал, был тихий стон Оскара.