Терапия

Лифт плавно останавливается на первом этаже, и дверь разъезжается с тихим, почти вежливым звоном. Илья выходит на улицу, и холодный воздух ударяет в лицо, пробираясь под воротник куртки. Он идёт собранно – плечи расправлены, шаг ровный, взгляд устремлён вперёд, но мысли совсем о другом. Он перебирает в голове каждое слово Александра, каждую паузу и взгляд, но не может понять, что именно зацепило его? Почему этот разговор не выходит из головы, хотя в нём не было ни откровений, ни потрясений? Он садится в машину и закрывает дверь, внутри царит знакомая тишина, пахнущая его собственным одеколоном. Ладони лежат неподвижно, он чувствует, что пока рано заводить. Слишком рано, чтобы просто уехать, будто ничего не случилось. Илья поднимает взгляд на зеркало заднего вида и смотрит на своё отражение. По лицу до сих пор видно, что-то произошло. Что-то изменилось? Не кардинально, но что-то в глазах, они стали чуть спокойнее, или, наоборот, загорелись новым, незнакомым светом? Илья не знает. Он вообще не знает, что должно быть нормой. Он никогда не был у психологов. Никогда не сидел так смирно, и не рассказывал человеку о своих чувствах, что уж там говорить о незнакомце, которого он видит в первый раз. Он задумчиво проводит пальцем по краю руля, чувствуя прохладную кожу обивки. Интересно, а это обычная практика, когда клиенты могут писать психологу вне сессий или Александр предложил это, потому что он "приятный клиент"? И что вообще считается серьёзным и срочным? Паническая атака? Мысли о суициде? Или просто – "мне одиноко, и я не знаю, что с этим делать?" Илья вздыхает и всё же заводит машину, двигатель оживает с привычным урчанием. Он отъезжает от бордюра, плавно вливаясь на дорогу. Вокруг – жизнь, серые коробки домов, огни витрин, люди, спешащие по своим делам, а он едет и чувствует себя немного вне этого потока. Как будто всё, что происходит снаружи, это кино, а он сидит в зрительном зале, наблюдая за чужой жизнью. Он прокручивает в голове всю сессию от начала до конца. От "здравствуйте" до "можешь мне написать", и не понимает, что такого ему сказали, чего он сам не знал? Все тейки Александра – про право не страдать, про странность, про блокнот – они кажутся вполне логичными, простыми и очевидными. Почему же он не додумался до этого сам? Илья коротко усмехается, почти беззвучно, но улыбка быстро пропадает, потому что он снова чувствует себя странно. Наверное, за короткий промежуток времени он пережил слишком много эмоций? Интересно, а это тоже нормально на приёмах, или он просто слишком чувствительный сегодня? Илья не знает, но думает, что точно выяснит. Всё же, вернуться в ту светлую квартиру ему придётся, как максимум через неделю. Он быстро доезжает до дома, паркуется на привычном месте и выходит из машины. Влажный воздух, с лёгкой прохладцей, бьёт в лицо, и на секунду ему становится почти хорошо. Почти свободно. Он поднимается на свой этаж, открывает дверь, переступает порог и вдруг становится холодно. Дома тепло, отопление работает, но на душе – холод. Тот самый, что не греет ни чай, ни плед, ни тёплый свет лампы. Никто не встречает, его не окликают из гостиной, и не спрашивают, как прошёл день. Хотя, ему не нужно говорить, что всё нормально. Или тут больше подойдëт слово "врать"? Илья быстро подходит к окну и закрывает его. Резко, почти раздражённо, будто ветер, врывающийся в комнату, причина его холода, но ветер стихает, створка встаёт на место, и в квартире становится тихо, теплее не становится. Он стоит у окна, глядя на серое небо, и чувствует, как внутри него где-то глубоко прорастает что-то новое. Не страх, не радость, просто знание, что завтра он купит блокнот, и будет записывать. Всё остальное – подождёт. Полдня проходят незаметно. Как вода сквозь пальцы – вроде бы держишь, но она утекает, оставляя только лёгкую влажность на коже. Илья сидит в телефоне, листает ленту, читает новости, смотрит короткие видео, которые не запоминаются. Потом немного убирается: протирает пыль с полок, складывает вещи, которые уже были сложены, просто чтобы сделать хоть что-то. Музыка играет фоном, телевизор бубнит где-то на периферии сознания. Он почти не замечает, как на улице темнеет. Свет за окном меняется с серого на тёмно-синий, а потом и на чёрный, и Илья поднимает голову, удивляясь, что прошло уже столько времени, осматривает комнаты: пыль стёрта, вещи лежат на своих местах, на кухне чисто. Результат виден. Но если он останавливается на секунду – по-настоящему останавливается, – то приходит осознание: он не помнит, как это всё делал. Илья замирает посреди гостиной, глядя на идеально сложенный плед на диване. Он помнит, как брал его в руки? Помнит, как расправлял складки? Нет. Ничего. Просто вот он, плед, ровный и аккуратный, и Илья знает, что это он его сложил, но в голове – пустота. Странно, но, наверное, уже привычные действия делаются не задумываясь. Это же нормально? Каждый день мы делаем сотни вещей, не фиксируя их в памяти: чистим зубы, завариваем чай, закрываем дверь. Это часть автоматизма, часть того, как человек функционирует. Илья пытается убедить себя в этом, но внутри что-то царапается. Он не чувствует усталости, хотя не помнит, когда в последний раз отдыхал. Может, он и сидел всё это время, не вставая с дивана? Точно есть ощущение, что несколько часов назад он скроллил ленту – вот, пальцы двигались, экран мелькал, но почему-то в голове ничего не отложилось. Ни один пост, ни одно видео, ни одна мысль, которая пришла бы в голову во время этого процесса. Просто время, которое куда-то ушло. Значит, просто было не так интересно. Илья откладывает телефон, выключает телевизор и идёт в спальню. В комнате темно, только уличный свет пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене бледные прямоугольники. Он ложится в кровать, и прохладные простыни встречают холодом, что не удивительно, но он укрывается, смотря в потолок. В квартире мёртвая тишина. Не просто тихо – тишина, в которой даже собственное дыхание кажется громким. Илья прислушивается: нет привычного гула машин, нет шагов соседей сверху, нет даже шума ветра за окном. Как будто мир застыл, как будто он один в этом городе. И в голове пусто. Вакуум, чистый, стерильный, без единой зацепки, Илья смотрит в потолок, пытается за что-то зацепиться, вспомнить что-то, но ничего не приходит. Это, наверное, странно? Не то чтобы его всегда мучала бессонница. Скорее наоборот, сон всегда приходил быстро, едва голова касалась подушки, но в быстром потоке жизни, когда дни сливались в один бесконечный рабочий цикл, ночи были единственным временем, когда он мог остановиться. Сесть, подумать, пролистать день, разобрать его по кусочкам, это было его ритуалом, способом не сойти с ума от бесконечной суеты. А сегодня – пусто. Он даже не помнит, чем завтракал, если завтракал вообще. Мысль впивается в сознание острой иглой, заставляя здумывается сильнее, попытаться восстановить утро: проснулся, да, это он помнит. Позавтракал? Он открывал холодильник, наливал кофе, или просто оделся и поехал? В голове – белый шум. Ни одного чёткого кадра. Он проснулся. Позавтракал, или нет? Оделся. Поехал к психологу. Свою первую сессию он помнит – слова уже стёрлись, растворились где-то в глубине сознания, но ощущения остались. Тёплый голос Александра, его спокойный взгляд, чувство, что тебя слышат. Это он помнит чётко. А что было после? Илья закрывает глаза и пытается пройти день заново. Вернулся домой. Убирался? Да, он убирался. Но когда? В какой момент? Он помнит, как протирал пыль, но не помнит, как взял тряпку. Сложил плед, но как он подошёл к дивану? Он помнит, что слушал музыку, но не помнит ни одной песни. Почему даже собственные воспоминания он ставит под сомнение? Илья открывает глаза, снова смотрит в потолок. В темноте и тишине его собственное дыхание кажется единственным доказательством того, что он жив. Что это не сон, не чья-то чужая жизнь, которую он просто наблюдает. Это уже точно странно. Он поворачивается на бок, подтягивая колени к груди, и чувствует, как холод простыней пробирается сквозь футболку. Он не знает, сколько времени. Он не знает, когда заснёт, он даже не знает, хочет ли спать. В голове – пустота, и в этой пустоте нет боли, страха, даже привычного напряжения. Только тихий, почти невесомый вопрос, который он боится задать себе вслух: "Если я не помню свой день, значит ли это, что я его не жил?" Илья просыпается. Сознание возвращается медленно, как вода, заполняющая пустой сосуд. В комнате приятный полумрак, шторы не пропускают яркий свет, превращая утро в серо-голубые сумерки. Он лежит неподвижно, прислушиваясь к себе. Голова не болит, это уже хорошо, но и прилива сил не чувствуется. Просто ровное, нейтральное состояние. Рука сама тянется к телефону на тумбочке. Пальцы находят знакомый корпус, экран загорается, и Илья щурится от неожиданной яркости. Он смотрит на время и замирает. Вау. Он проспал почти двенадцать часов. Илья приподнимается на локте, чувствуя, как простыни сползают с плеч. Двенадцать часов? Он не помнит, когда в последний раз спал так долго, но не чувствует себя отдохнувшим, не чувствует практически ничего. В животе громко урчит, настойчиво нарушая тишину комнаты. Илья кладет руку на живот, удивляясь этому звуку. Он не должен быть голодным, ел же вчера. Или нет? Он пытается вспомнить, но мысли снова расплываются туманным пятном. Было что-то? Или не было? Будем считать это первой странностью за сегодня. Пальцы будто сами открывают приложение доставки. Экран загорается, подгружая знакомый интерфейс: категории, корзина, избранное. Илья смотрит на это и не понимает, зачем вообще открыл приложение, он мог бы прогуляться до магазина. Свежий воздух, движение, разминка после долгого сна, но пальцы уже скользят по экрану, добавляя в корзину продукты. Да, он мог бы и сам сходить, но есть причины, почему проще заказать. Илья пытается вспомнить эти причины, но в голове только смутное ощущение, что они были. Какие-то веские аргументы, почему не нужно выходить из дома. Они правда есть, просто их лень вспоминать. Он набирает в корзину всё, чего у него нет, но хочется. Сначала базовое: молоко, хлеб, яйца. Потом что-то, что просто выглядит аппетитно: упаковка круассанов, фрукты, несколько готовых салатов. Он не задумывается над выбором, не читает состав и не сравнивает цены. Просто добавляет всё, что кажется правильным. Хотя, возможно, он просто берет всё, что красиво выглядит. Яркие картинки, сочные цвета, обещание удовольствия, которое, возможно, не почувствуется. Илья оформляет заказ, машинально вводя адрес и данные карты. Он не сильно вдумывается в процесс, что тоже немного странно. Обычно он проверяет каждую копейку, каждый пункт заказа, а сейчас просто жмет "оплатить", чувствуя, как деньги уходят в никуда. Странно. Пальцы, всё ещё не слушаясь его, открывают поиск. В строке появляются буквы: "Блокнот". Илья замирает, глядя на экран. Вчерашний разговор с Александром всплывает в памяти, спокойные слова: "Купи блокнот. Назови его Журнал странностей." Он почти забыл об этом. Почти. Через секунду перед ним сотни вариантов: разные цвета, форматы, обложки. Клетка, линия, чистый, твёрдый переплёт, мягкий, на пружине, дешёвые, дорогие, с надписями и без. Илья листает, останавливаясь взглядом почти на каждом, рассматривает обложки, трогает взглядом текстуры, пытается представить, как блокнот будет лежать в руках. И ни один не цепляет. Они все похожи, но как будто бы не подходят. Слишком яркие. Слишком скучные. Слишком дешёвые. Слишком пафосные. Илья прокручивает бесконечную ленту вариантов, и внутри разрастается раздражение, которое он не может объяснить. Почему так сложно выбрать блокнот? Это же просто бумажки. Он не замечает, как просматривает уже за сотню вариантов. Минуты текут незаметно, пальцы скользят по экрану, глаза бегают по картинкам, и ни один не кажется достойным. Нужно же ответственно подойти к такому? Он же должен будет ему помочь. Помочь Александру. Илья застывает, чувствуя, как мысль врезается в сознание. Он хочет принести хороший блокнот, такой, чтобы не стыдно было показать, такой, который будет правильно лежать в руке, который будет пахнуть бумагой, который будет... его. Илья тяжело выдыхает и закрывает приложение. Решает, что потом сам сходит и выберет, в магазине, где можно потрогать, понюхать и почувствовать. Где не нужно выбирать по картинке. Он возвращается в корзину, проверяет заказ, подтверждает оплату. И только сейчас замечает, что прошло уже два часа с того момента, как он проснулся. Два часа? Он просто лежал в кровати и листал телефон, не делал ничего, просто существовал, пока время утекало сквозь пальцы. С губ слетает нервная усмешка. Тихая, почти беззвучная. Он качает головой, глядя на экран, и чувствует, как внутри что-то ворочается. Что-то с ним определенно не так. Всё же не найдя в себе силы встать Илья открывает Тик Ток. Он лежит на кровати, прикрыв глаза, и просто скролит, движение руки стало механическим. Некоторые видео он даже не досматривает до конца – с первых же секунд понимает, что будет неинтересно. Слишком громко, слишком глупо, слишком искусственно. Он не смотрит на время. Просто существует в этом бесконечном потоке картинок, пока громкий звук дверного звонка не вырывает из забытья. Илья вздрагивает, приподнимается на локтях, чувствуя, как затекло плечо, с трудом поднимается с кровати, ноги слушаются плохо, будто проспал ещё три часа. Подходит к двери, открывает. За ней курьер, молодой парень с чуть виноватой улыбкой и двумя огромными, тяжёлыми пакетами, доверху набитыми продуктами. Илья принимает их, чувствуя, как пластиковые ручки врезаются в ладони. Коротко, почти машинально благодарит, и закрывает дверь. На кухне ставит пакеты на стол и начинает аккуратно раскладывать продукты по местам. Он внимательно осматривает каждый предмет, берёт в руки, вертит, читает этикетки, и с каждым движением удивление растёт. Он что, реально собирался есть салат с тунцом? Он вообще не любит тунец. И зачем ему две упаковки безлактозного молока, если он пьёт кофе на обычном? Илья останавливается, глядя на разложенные продукты, и чувствует, как внутри поднимается странное, почти пугающее ощущение чужеродности. Это всё выбрал он сам? Пять минут назад или два часа? Он не помнит. Просто заказал, не думая, и вот теперь стоит среди еды, которую не хочет и не понимает. Илья садится за стол, ставит перед собой тарелку с тем, что называется завтрак. Вилка в руке, еда на тарелке, но вкуса он совсем не чувствует. Жуёт механически, не ощущая ни текстуры, ни температуры. Илья ест не потому что голоден, а потому что так надо, потому что тело требует пищи, а разум отстранён. Он осматривается: светлая кухня, аккуратно разложенные продукты, чистая посуда. Вроде бы всё хорошо. Всё правильно, всё так, как должно быть. Но почему он чувствует себя так странно? Илья откладывает вилку. Он даже не доел, но аппетит пропал окончательно, хотя голод так и не ушёл. Встаёт, проходит в комнату, быстро, почти не глядя, натягивает джинсы и свитер. Не выбирает, не думает о том, как выглядит, просто первое, что попало под руку. Он выходит из дома без конкретной цели, но ноги сами несут в сторону ближайшего канцелярского магазина, что виднеется через дорогу. Илья идёт, глядя под ноги, не решаясь смотреть по сторонам, лица прохожих просто тени, витрины просто пятна. В магазине тихо, пахнет бумагой и офисной пылью. Илья останавливается перед стеллажом с блокнотами и застывает дольше, чем это можно было бы объяснить разумно. Он перебирает разные: с твёрдой обложкой и мягкой, в клетку, в линейку, с чистыми листами. Пробует на ощупь текстуру бумаги, рассматривает цвета обложек. Но взгляд цепляется за один. Тёмно-бордовый, почти чёрный в полумраке магазина. Обложка плотная, приятная на ощупь, без рисунков и надписей. Ничего лишнего, просто цвет и форма. Илья берёт его в руки, перелистывает белый, чистые страницы. Они пахнут типографским клеем и свежей бумагой, и в этом запахе есть что-то успокаивающее. Он больше не думает и не сравнивает, просто идёт к кассе, расплачивается и выходит на улицу с маленьким пакетом в руке. Домой идёт быстрее, чем туда. Весь день Илья перебирает в голове события, которые могли бы называться "странными". Он сидит на диване в гостиной, глядя в стену, и машинально перелистывает страницы нового блокнота. Тот скользит в его пальцах, лёгкий и почти невесомый. Мыслей нет, только тишина. Он пытается поймать себя на любом чувстве, но внутри глухая стена. Под вечер он решает приготовить ужин. Ничего особенного, просто макароны с соусом, которые он варил уже сотню раз и мог бы сделать с закрытыми глазами. Он идёт на кухню, открывает шкафчик, где лежат кастрюли, и тянется к верхней полке, на которой раньше стояла кружка. Теперь там пусто. Только пыль. Тонкий, серый слой на белой полке, почти незаметный, но Илья смотрит на него и чувствует, как внутри что-то сжимается. Пыль на чистой полке, там, где она не должна быть. Он смотрит секунду, две, три, и вдруг понимает, что чувствует. Раздражение. Острое, почти физическое, выжигающее всё на своём пути. Илья берёт влажную тряпку и тщательно вытирает полку, до скрипа, даже не дойдя до кастрюль. Трёт, пока белая поверхность не начинает сиять, пока от пыли не остаётся ни следа. Потом ставит кастрюлю на плиту, заливает воду и продолжает готовить. Позже, перед сном, он садится на кровати с новым блокнотом в руках. Тёмно-бордовая обложка приятно холодит пальцы. Он открывает его на первой чистой странице, пахнущей типографией. Илья берёт обычную синию ручку, и задумчиво смотрит на пустой лист. Потом медленно выводит: Нашёл пыль на полке, где стояла её кружка. Протёр, не знаю почему это разозлило она же ушла. Блокнот новый, пахнет бумагой и клеем, надеюсь я правильно его выбрал. Он закрывает блокнот, чувствуя, как внутри разливается странное, почти незнакомое удовлетворение, он сделал первый шаг. Это что-то значит. Илья откладывает его, выключает свет и ложится. В темноте он смотрит в потолок, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно. Завтра он купит ручку, которая будет писаться мягче, и, возможно, запишет ещё одну странность. А пока — тишина. И блокнот, который ждёт на тумбочке. Все дни проходят в одинаковом, медленном и тягучем темпе. Илья не старается, не заставляет себя что-то делать, не ставит целей и не ищет смыслов. Он просто живёт, хотя это больше похоже на существование. Он не выходит из дома – зачем? За окнами серый, равнодушный город, а внутри тишина, которая стала почти родной. Он не делает ничего необычного, не ищет приключений и не пытается заполнить пустоту шумом, но всё равно каждый день в блокноте появляются новые записи. Короткие, отрывистые, как рваное дыхание. Сегодня он сидит на диване, поджав ноги, и смотрит фильм, который все нахваливают в соцсетях. Говорят – шедевр, трогает до глубины души. Говорят, после него хочется жить. Илья смотрит на экран, где мелькают лица, звучит музыка, разворачивается драма, но ничего особо запоминающегося и интересного он в нём не видит. Картинка движется, герои говорят, сюжет ползёт вперёд, а он сидит и чувствует только отстранённость. Как будто смотрит на чужую жизнь через толстое стекло, и она не касается его, не цепляет и не оставляет следа. Внезапно телефон вибрирует на столе, разрезая тишину резким дребезжанием. Экран загорается, высвечивая имя: Андрей. Илья смотрит на него несколько секунд, не двигаясь. Андрей звонит редко, обычно пишет или записывает голосовые, короткие, ёмкие, с хрипловатым смехом в конце, но сегодня почему-то решил набрать. Илья чувствует, как внутри что-то сжимается, не страх или раздражение, а просто нежелание говорить. Но рука уже тянется к телефону, и палец нажимает на зелёную кнопку. – Привет, – ровно говорит Илья, поднося телефон к уху. – О, живой! – голос Андрея бьёт в динамик привычной энергией, и Илья почти видит его улыбку, широкую, искреннюю, ту, что всегда располагала к себе. – Мы тут собираемся вечером в Инвейжен, ты приедешь? Илья молчит, внутри – ни желания, ни сопротивления, только странная тяжесть, которая не отпускает из тишины квартиры. Он не может объяснить почему, но мысль о том, чтобы сидеть там, улыбаться, поддерживать разговор, чувствовать себя частью компании, кажется ему чем-то невыносимым. – Не, – вылетает само, без долгих обдумываний. – Я пас. Наступает короткая тишина. Илья слышит, как на том конце провода Андрей переводит дыхание, переваривая ответ. Обычно Илья никогда не отказывается, всегда на связи, всегда готов встретиться, выпить, поговорить, даже если устал, даже если не в настроении. Всегда идеальный друг, который приходит, когда зовут, и остаётся, пока не разойдутся все. – Ты уверен? – голос Андрея теряет прежнюю энергетику, становится осторожнее, мягче. Илья слышит, как друг подбирает слова, стараясь не давить. – Мы можем просто посидеть, без шума, или на кофе завтра, если хочешь. Илья сжимает телефон чуть крепче, чувствуя, как пластик корпуса давит на ладонь. Он слышит в голосе друга заботу, и внутри что-то странно откликается, где-то глубоко, под слоем этой тягучей пустоты, прорастает что-то похожее на благодарность. Но он не может сдвинуться, не может сказать "да". Ему не хочется делать вид, что ему весело, подбирать нужные слова, когда внутри тишина. Не хочется быть грустным при них, потому что он не знает, как объяснить свою грусть, и не уверен, что она вообще есть. – Я сейчас не в форме, Андрей, – говорит он, и голос звучит честнее, чем планировал. – Не хочу портить всем вечер. Андрей молчит секунду, потом тихо вздыхает, в этом вздохе понимание, смешанное с лёгкой грустью. Илья почти видит, как друг кивает сам себе, принимая его ответ. – Ну, ты понял, мы здесь. Если что, звони, хорошо? – Хорошо, – отвечает Илья и кладёт трубку. Он смотрит на потухший экран, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение, смешанное с неловкостью. Он никогда так не делал. Никогда не отказывался от встреч, даже когда уставал до ломоты в костях, всегда приходил, улыбался, шутил, поддерживал разговор, а потом возвращался домой и ложился спать, чувствуя себя опустошённым, будто из него выкачали все силы. А сейчас он просто сказал "нет", и внутри тишина. Не та ледяная пустота, что преследовала его последние дни, а что-то другое, почти похожее покой. Спустя несколько минут Илья открывает блокнот на чистой странице. Берёт свою новую ручку, и пишет, медленно выводя буквы: Позвонил Андрей, позвал в клуб, я отказался. Впервые. Обычно я всегда соглашался, даже когда не хотел. Сказал, что не в форме, он понял, ответил, что они есть, если что. Я почувствовал облегчение и неловкость, не хочу быть грустным перед друзьями, но не знаю, смогу ли быть весёлым. Странно, что я не хочу делать вид, раньше же всегда делал. Илья закрывает блокнот и кладёт его на колени. Смотрит в окно, где за стеклом медленно темнеет небо. Город зажигает огни, один за другим, превращаясь в россыпь далёких светлячков. Он не знает, правильно ли поступил, но чувствует, что внутри что-то сдвинулось. И это уже что-то.