Просто забери меня с собой

Бледные лучи солнца окрашивали комнату Невермора. Комнату в которой когда-то царил яркий хаос в перемешку с тихим спокойствием. Радужная часть комнаты давно опустела, с тех пор опустела и душа Уэнсдей. Энид навсегда останется в её сознании, вернее так по началу думала она. Сладкий запах её персиковых духов стал понемногу выветриваться, её подушка больше не пахла клубничным шампунем. Всё когда-то исчезает, даже то , что не хочется забывать. Её лицо, яркие радужные пряди, разноцветные ногти, постоянно пахнущие свежим лаком, её улыбка, глубокие голубые глаза, которые казались океаном. Всё забудется, боль тоже пройдёт, пускай и не сразу, но страшнее всего вовсе не ощущать боль, не проливать немые слёзы. Страшнее всего потерять даже эти чувства, стать пустышкой. Каждый день пытаться вспомнить хоть какие-то яркие моменты счастья в этих глазах. Уэнсдей потеряла любой смысл жизни. Ей больше не хотелось прибить шумную соседку, которой она угрожала всегда только пустыми угрозами. Ей больше не хотелось сбежать куда-то подальше, лишь бы быть менее сентиментальной. Каждый день она заставляла себя открыть глаза, тёмные как бездонная яма. Каждый день она заставляла себя не только вставать, есть, пить, думать, а просто жить. Делать каждый вдох, пока живое сердце ещё бьётся в грудной клетке. три с половиной месяца, тысячи часов и бессмысленных дней. Солнце осветило бледную кожу, пробиваясь лучами из под тяжёлых, тёмных штор. Бледные сухие губы, плотно закрытые глаза, с тенью усталости и на удивление впервые спокойное выражение лица. Холодная рука упала вниз, пульса больше нет. Даже мелкой вибрации, малейшего дыхания. Ничего. В уголках глаз засохли слёзы, уже давно требовавшие внимания, но которые она прятала всякий раз, когда чувствовала слабость. Энид неуверенно переступила порог. Растрёпанная, запыхавшаяся и бессильная. – я вернулась. слышишь? вернулась Уэнс... Она протянула руку, неуверенно, дрожа. Шаг. Ещё один, размеренные движения, скрип половиц под босыми ногами. Словно отсчитывали секунды до неизбежного, отделяя от не неизвестности. – Уэнсдей ты слышишь? я ... здесь, я рядом. Но ответа не последовало. Брюнетка так же неподвижно лежит на кровати, сквозь бледную кожу на запястье просвечиваются голубые вены. Больше нет мыслей, нет боли, нет ничего, что доставляло боль. Лишь бездыханное тело в тишине и спокойствии, наконец спустя долгое время. Энид коснулась запястья, где ещё несколько часов назад бился слабый пульс. Она застыла в оцепенении, страх сковал всё тело, глаза расширились, а губы слегка приоткрылись в удивлении и какой-то невысказанности. Нужно было сказать так много слов, но сказать их она не успела. – Нет... нет. только не ты. ты не можешь... Как бы не хотелось думать, что это не правда, врать самой себе не возможно. Врать самой жизни и смерти не возможно. Мы не в праве решать когда нам приходить и уходить, это лишь неизбежный конец, ожидающий каждого. Она умерла во сне. Без боли, без осознания. Она будто просто вышла куда-то ненадолго и больше не смогла вернуться. Энид звала во сне. Сначало тихо, ели слышным шёпотом, затем всё громче и громче. Уэнсдей тянулась к ней, тянулась к единственному лучу света, способному радовать её. Способному каждый раз оживлять всё вокруг своим присутствием, своим видом и живыми эмоциями. Когда она всё же смогла дотянуться, голос Энид был совсем спокойным, ощутимым и по настоящему тёплым. Таким каким она помнила его. Каким хотела бы слышать всегда. Её сердце отсчитало ровно три удара, в последний раз. Теперь в этой темноте она не одна, теперь она будет рядом, ведь так? В последний её вздох она пустила слезу. Горькую, горячую, измученную, но впервые за долгое время такую живую. Её лицо расплылось в мягкой улыбке, тысячи мыслей в миг остановились в одной точке и исчезли в один момент. Темнота наконец взяла верх, поглотила её разум, её сердце и на всегда остановила его размеренное биение. Теперь она там, где будет хорошо. Там где нет переживаний, где нет смысла торопиться и задумываться о чем-то важном. Только бескрайняя пустота и тишина, спокойная и долгожданная.