Delivery

Двигатель мопеда стих. Сугуру снял шлем, поправил высокий пучок и сверился с адресом, к которому привез заказ. Темный кирпичный забор, ворота, за которыми видна лужайка с идеально ровным газоном. Фонтанчики задорно выплескивают воду вокруг. Чуть поодаль видно часть автомобиля ярко-красного цвета. Двор типичного богатого американца. Двухэтажный дом с высокими окнами говорил о том, что здесь, наверное, живет семья какого-то бизнесмена, владеющего недвижимостью или сетью магазинов. Но коробка пиццы была заказана всего одна. Может, родители оставили подростка одного дома? Сугуру нажал на звонок у ворот и посмотрел в камеру, висящую выше. Ждать долго не пришлось. Раздался монотонный писк, и дверь разблокировалась, впуская внутрь. Бредя по каменной кладке, он продолжил скользить взглядом по окружению. У стен дома было несколько ухоженных цветущих клумб. Автомобиль оказался Феррари. Цвет действительно пошлый, вызывающий. Может, богатая девушка? Деревянные половицы крыльца скрипнули под ногами. Прочистив горло, Сугуру постучал в дверь. Та распахнулась почти мгновенно. — Добрый день, доставка… — монотонно начал он, но в это мгновение слова испарились из головы. На пороге стоял парень. Ростом чуть выше него, что редкость. Одет по-домашнему: легкие штаны и рубашка, накинутая будто второпях. Пуговицы не были застегнуты. Под распахнутой тканью видны рельефные мышцы пресса и груди, по которым стекают прозрачные капли. Блестяще-белые волосы тоже были слегка влажными. Наверное, только вышел из душа. Но дар речи был безвозвратно потерян из-за лица. А если еще точнее — из-за светло-голубых, почти кукольных глаз, обрамленных густыми ресницами. Парень смотрел на него с легкой улыбкой на лице и, кажется, совсем не смущался чужой растерянности. — Добрый день, — мягко кивнул он. Взгляд прищурился и скользнул по фигуре Сугуру. Улыбка расплылась шире. Пару раз моргнув и тряхнув головой, Сугуру все же смог вернуть самообладание. — Доставка пиццы. С вас пятнадцать долларов. Принимаем только наличные, предупреждали при заказе. — Да, я помню, — снова кивнул он и продолжил стоять на месте. Взгляд еще раз пробежался по Сугуру. Показалось, что парень облизнул нижнюю губу. Это… странно. Может, он ждет чего-то еще? — Вам заказ повторить или… — Нет-нет, — замахал рукой он. Бедро прижалось к дверному косяку. — Дело в том, что, — он слегка замялся, зарываясь в свои волосы и опуская взгляд. — у меня совсем нет денег, чтобы рассчитаться… — Это шутка какая-то? — приподнял бровь Сугуру. — Знаете, у меня был довольно тяжелый день, и я не в настроении задерживаться ради глупого юмора. — Это совсем не шутка! — голубые глаза тут же ловят его в свою сеть. — В таком случае, мне очень жаль. Я вынужден отвезти заказ обратно. Он уже почти развернулся к воротам, но чужая рука поймала его запястье. Состроив самое серьезное выражение лица, которое мог, Сугуру обернулся вновь. — Вы ведь сказали, что день был тяжелым, — склонил голову парень. — Насколько понимаю, это ваш последний заказ на сегодня. Верно? — Какое это имеет значение? — хмурится он. Отчего-то вырвать руку из захвата не хотелось. Бледная кожа была прохладной. Учитывая то, сколько он сегодня провел на солнце, это ощущалось приятно. — Я подумал, что… — голос стал ниже, слегка тягучим. Белые ресницы прикрылись, делая взгляд более томным. — Я мог бы расплатиться с вами иным способом… Темные глаза распахнулись. Мысли вновь испарились из головы, а затем взорвались пчелиным роем. Сердце пропустило удар, отчего воздух на мгновение застрял в горле. — Вы снимаете розыгрыши? — приподнимает бровь Сугуру. Парень усмехнулся, отпуская его запястье. — Уверяю вас, камер в моем доме нет. Можете проверить лично, — он сделал шаг в сторону и отвел руку в приглашающем жесте. Заходить в дом к незнакомому человеку — довольно опрометчивый поступок. Да и цель не совсем ясна. Чем он хочет расплатиться? Этот заказ действительно был последним на сегодня, и никто не будет вызванивать с вопросами о местонахождении до завтрашнего дня. Никто и не узнает о задержке. — Мы принимаем только наличные, — повторил Сугуру, не двигаясь с места. — Других способов оплаты не предусмотрено. Тонкие пальцы изящно провели по шее, размазывая влажные дорожки, что стекали по мраморной коже. Медленно скользнули ниже, по мышцам груди и торса. Кровь застучала в висках. Взгляд был прикован к чужому телу, будто Сугуру не ел целую вечность, а сейчас перед ним поставили блюдо из ресторана со звездой мишлен. Он не замечал за собой внезапных влечений раньше, но от одной мысли о том, что этот парень предлагает ему себя, нутро обжигает пламенем. Он действительно красив. Хорошо сложен, с миловидным лицом, которое уж точно в его вкусе. Если вообще найдутся люди, которые, взглянув на него, скажут, что это не их типаж. Пальцы достигли резинки на штанах. Он поддел ее и оттянул ниже, открывая вид на тазовую кость. Сугуру вздрогнул, вновь услышав чужой голос: — Поверь, это будет намного лучше, чем жалкие пятнадцать долларов. Точно. Стоимость заказа ведь мизерная. Сугуру может даже оставить чертову пиццу бесплатно и уехать домой. С него не убудет. Зато удастся избежать этой глупой авантюры. Произойти может все, что угодно: от глупого розыгрыша, до весьма плачевного исхода. Нужно попрощаться и возвращаться обратно. Он ведь не ступит за порог? Входная дверь мягко закрылась за его спиной, щелкнув замком. Полуприкрытые голубые глаза продолжали заинтересованно наблюдать за ним. И как только уличный шум стих, с чужих губ срывается усмешка. — Можешь оставить коробку здесь, — парень кивнул в сторону ближайшего комода. Сугуру повинуется, после чего вновь ловит зрительный контакт. Внутренности сжимаются от предвкушения, а по спине бегут мурашки страха неизвестности. В доме прохладно, работает кондиционер. Пахнет чем-то цитрусовым, свежим. Это успокаивает. Глаза тоже расслабились после палящих солнечных лучей, потому что в коридоре окон не было. Чуть дальше виден проем гостинной с белыми плотными шторами. Интересное решение, не блэкаут, и свет в комнате создается приятный. Они стоят минуту или две. Где-то монотонно тикает стрелка часов. Атмосфера тихонько сгущается. Неловкость и капля стыда пробираются под кожу. Но кажется, что только Сугуру чувствует это телом. — Как тебя зовут? — склоняет голову парень. Взгляд прошивает насквозь, будто он видит каждую мысль. — Сугуру, — голос, на удивление, уверенный. Из груди вырывается сдавленная усмешка. — И что ты предлагаешь? Уголок тонких губ ползет вверх, а затем щека растягивается под давлением языка. Дыхание перехватывает, низ живота вновь опаляет пламенем. Напущенная мгновение назад уверенность сносится ураганным ветром. Может, перед ним нимфоман? Спит с первым встречным, чтобы утолить собственные желания. Доставка — просто повод пригласить незнакомого человека. Если бы приехал кто-то другой, его бы тоже запустили в дом? — Меня, к слову, зовут Сатору, — произносит он с легкой ноткой обиды. — Ты не боишься пускать первого встречного в свой дом? — вопрос слетает сам собой, не успев обрести мысленную форму. Челюсть сжимается от весьма неуместной формулировки. Хотя, что в данной ситуации вообще будет уместным? Ехидная усмешка на миловидном лице? То, как чужая фигура подошла ближе, а рука невесомо легла на талию, будто боясь спугнуть? То, как Сатору наклонился к его уху, опаляя дыханием? То, что кровь от этого начала сильнее приливать к паху, — уместно? — А мне стоит тебя бояться? — шепот щекочет слух. Сугуру сглотнул. В тишине это показалось невероятно громко. Должно быть, и сердце, стучащее в висках, уже слышно на весь район. А парень тем временем увереннее стиснул футболку на его талии. Провел кончиком носа по шее и глубоко вдохнул. — Ты потрясающе пахнешь, — вновь шепчет он. Одеколон не выветрился за день? Или речь идет о чем-то более интимном? Задумываться не хотелось, потому как внизу торса снова затянулось напряжение. Раз все намеки очевидны, а ситуация уже случилась, стоило ответить на прикосновения. Собственные пальцы уже кололо от желания провести по влажным обнаженным мышцам. Сатору вздрогнул и прижался ближе, как только почувствовал, что под его рубашку забрались ладони. Он замер, будто изучая то, как именно его касаются. Прохладная гладкая кожа отрезвляла разум. В нос только сейчас ударил запах мяты и чего-то сладкого. Белый шоколад? Наверное, гель для душа. Мышцы торса напряглись под нажимом. Мысли в голове не складывались в единое целое. То, что происходит сейчас, похоже на глупый сон с сюжетом дешевого порно. Иронично то, что этот секс и вправду стоил пятнадцать долларов. Смешанные чувства, бурлящие внутри, постепенно затухают от горячего дыхания и коснувшихся шеи влажных поцелуев. Сам Сугуру пока не решался ни на что, кроме легких касаний рельефа и талии. Хотелось скользнуть ниже, к ягодицам, что наверняка были тоже подкачаны и приятны на ощупь. Но все-таки делать такой первый шаг рискованно. Все происходящее еще может оказаться глупым пранком. Потерявшись в собственных размышлениях, он не сразу заметил, как чужая рука скользнула ниже и накрыла его пах. Сатору удовлетворенно хмыкнул. Пальцы сжались, вырвав резкий выдох из груди. — Давай я помогу тебе расслабиться, — мурчит он, прикусывая мочку. Сугуру не находит слов, чтобы ответить. Да и не то чтобы кто-то ждал. Парень отстранился, заглянув в глаза. Сейчас его зрачки расширились, а небесный цвет стал чуть темнее. Интимнее. Слегка опаснее. Это будоражило нутро. Напряжение внутри тянуло в предвкушении следующих действий. Сатору медленно опустился на колени и тут же припал носом к ширинке джинс. От шумного вдоха и закатившихся глаз — Сугуру почувствовал, как под одеждой становится еще влажнее. Рука зарылась в мягкие белые волосы. И ему не оказали сопротивления. Наоборот, лицо само прижалось плотнее, а зубы подцепили собачку на молнии. Этот парень — псих. Теперь сомнений не осталось. Здоровый человек, как минимум, не будет расстегивать штаны незнакомца ртом. Как максимум — не будет ловить от этого кайф. — Ты со всеми это делаешь? — усмехнулся Сугуру. Пряжка ремня звякнула под тонкими пальцами. За ней последовала пуговица. Дышать стало легче, хоть возбуждение все еще сдавливала ткань нижнего белья. — Уверен, что хочешь знать? — хитро улыбается парень, заглядывая в глаза. Нет. Не хочет. И раз уж он взял этот заказ, приехал сюда, вошел в чужой дом и позволил вылизывать свой член через одежду — отступать уже было некуда. Поэтому вопрос скорее риторический. Очевидно, что Сугуру явно не первая «жертва» двинувшегося на сексе разума. Но ситуация не худшая. Никого ведь не принуждают. Дом богатый, и машина не из дешевых. Интерьер в минимализме, ароматические диффузоры, выглаженные белые шторы, что видны в проеме гостинной. Все вокруг казалось слишком идеальным. Странно, что ни снаружи, ни внутри не было прислуги. Одному человеку за всей этой территорией следить невозможно. Тем более, если это всего лишь наследство ребенка с золотой ложкой во рту. Людей, у которых всегда было все, видно сразу. Они ненасытны в своих желаниях и считают, что получат все, что захотят. Как бы ни было горько осознавать, этот парень тоже получил то, что хотел, без каких-либо усилий. И сейчас, еще раз размашисто проведя языком по очертанию члена, он спускает его белье вместе с джинсами, освобождая сочащуюся смазкой плоть. Как только головка оказывается на уровне губ, парень тут же припадает к ней, втягивая щеки. Бедра вздрагивают от обжигающих внутренности ощущений. Хочется толкнуться, но пока интереснее увидеть, что будет дальше. Сатору обхватывает основание рукой и проводит членом по подставленному языку. Белые ресницы обрамляют внимательный взгляд, что крючками вцепился в Сугуру. Что-то плескалось на дне этих глубоких озер. Что-то, что пробуждало инстинкт самосохранения, который втыкал тонкие иглы под кожу. Оторваться невозможно. Превыше собственной воли. Но от этого острого чувства любопытство кипело внутри, разгоняя адреналин по венам. Едва ли у кого-то был такой опыт. Сугуру даже не подозревал, что подобное может настолько сильно возбуждать его разум. Язык тем временем обвел рельеф. Ладонь медленно размазала слюну по длине. Большой палец надавил на уздечку. Дышать стало тяжелее. Подумать только: парень, которому он привез пиццу, сейчас мастурбирует ему, втягивая кожу на яйцах. Это все одна большая шутка. Но, блять, как же правильно он движется… Широким мазком языка Сатору вернулся к головке. А затем, приподняв подбородок, заставил член скользнуть по своей шее. Он ведет им по коже, пока не упирается лицом в лобок. Сердце пропускает удар, когда парень вновь вдыхает запах и сладко улыбается. Он кладет руку на ствол и плотнее прижимает к своей шее, шумно сглатывая. Будто примеряется. — Тебя когда-нибудь брали на всю длину? — томно шепчет он, облизывая губы. Вопрос заставляет онеметь кончики пальцев. Дыхание перехватывает. Нет, по-настоящему глубокого минета ему еще никто не делал. Сугуру думал, что дело в длине, потому как она была больше среднего, по статистике, что пишут в сети. Да и как-будто не было необходимости, искать человека конкретно по этому навыку. Это ведь не то, что узнаешь на первом свидании. Сатору не дожидается ответа, потому как он явно написан на лице. Отведя член в сторону, он ведет губами от основания до уздечки и наконец берет его в рот. Хочется застонать от облегчения. Пальцы сжимаются в белых волосах. Внутри жарко и мокро. Головка трется о внутреннюю сторону щеки, почти не касаясь зубов. Картинка запоминающаяся, хоть и от бурлящей крови фокус слегка смазывается. Член проникает глубже и упирается в стенку горла, а голубые глаза продолжают по-змеиному наблюдать, будто ждут реакции. Сатору двигается ровно, размеренно, специально пошло причмокивая. От влажных звуков начинает мутнеть рассудок. Кажется, что из него высасывают все складные мысли. Блестящие губы растягиваются, а рука все еще мерно распределяет влагу по длине. Он не останавливается, из-за чего слюна уже течет по подбородку, капая на пол. Но даже с членом во рту и лужей собственной слюны на полу между ног — этот парень выглядит потрясающе. В такие моменты уместно грязно ругаться. Но что-то подсказывает, что если сейчас даже просто подумать о том, какая этот парень грязная шлюха, — острые клыки вонзятся прямо в плоть. Возбуждение становится неконтролируемым. Бедра сами толкаются навстречу, в желании большего. Раз уж намекнул и примерился, доведи дело до конца, без поддразниваний. И Сатору замечает, тут же отстраняясь и облизывая губы. Сразу становится холодно и дискомфортно, будто отобрали что-то важное. Необходимое прямо здесь и сейчас. Жалко дернувшись навстречу, Сугуру почувствовал, как кровь прилила к лицу от стыда. Потому что снизу раздается тихая усмешка. Парень демонстративно убирает руки за спину и слегка прогибается в пояснице. Гул в висках становится громче. И когда с припухших влажных губ слетает следующая фраза, а головка ложится на широкий язык, уже становится плевать на все возможные рамки приличия и стыда. — Трахни меня в рот, Сугуру. Ладонь надавила на затылок, и член вновь погрузился внутрь. Но на этот раз, уперевшись, пришлось толкнуться чуть сильнее, чтобы проскользнуть глубже. Прямо в горло. Из груди вырвался низкий стон. Узко, гладко и, блять, как же горячо. Тугие стенки судорожно сжимают его, а из двух голубых озер наконец потекли тонкие ручьи. Оттянув белые волосы, Сугуру не выскользнул полностью. Дал лишь возможность шумно втянуть воздух, а затем вновь погрузился внутрь с похабным горловым звуком, начав толкаться бедрами. Внизу торса скоро будет ожог. Мышцы сокращаются под кожей, пока разум растворяется в симфонии влажных звуков, собственных хриплых стонов наслаждения и чужих глазах, что теряют фокус. Сатору не сопротивляется и даже приглушенно стонет в ответ. От вибрации голоса хочется издать какой-то дикий, нечеловеческий звук и начать сильнее насаживать на себя жадный рот. Но Сугуру все еще держит себя в руках, и доводить человека до отключки не входило в планы. Планы? Забавно, может, это все и правда было кем-то спланировано. Таких случайностей не бывает. Как вдруг Сатору хватает его за свободную руку. На секунду страх стреляет в позвонки, а помутневший рассудок слегка трезвеет. Но ладонь лишь направляют и прикладывают к шее, туда, где угадываются очертания члена, что ритмично погружается внутрь. Сугуру вздрагивает, закатив глаза. Он чувствует себя внутри. Может надавить и сжать еще сильнее, вызвав приглушенный стон. Липкие, жгучие ощущения погружают в свое болото. Он скоро захлебнется в нем. Действительно, попробовав глубокий минет, отказаться от него будет невозможно. У этого парня совсем нет рвотного рефлекса? Оргазм подступает все ближе, решение о том, куда именно нужно кончить, смазалось всепоглощающим удовольствием. И когда он вздрогнул, Сатору сам насадился глубже, упираясь в лобок. Сугуру схватился рукой за чужое плечо и, издав низкий стон, излился прямо в горло. Перед глазами пошли черные пятна от сладкого ощущения сжатия. Сатору жадно глотал, прикрывая дрожащие ресницы. Тело онемело на пару мгновений от прокатившейся волны экстаза. Вся дневная усталость исчезла, а затем вернулась в виде ватности ног и покалывания кончиков пальцев. Из Сугуру будто высосали весь дух и поместили в стеклянную бутылку, закупорив винной пробкой. Спустя пару тягучих секунд, Сатору отстранился. По губам стекли остатки белой густой жидкости, смешанной с вязкой слюной. Он вновь поднял взгляд и демонстративно собрал их языком. В ушах звенело. Если бы каждый клиент рассчитывался таким образом, к концу рабочего дня от Сугуру бы не осталось и мокрого места. Но сейчас все ощущалось странно. Вместо облегчения внутри проснулась собственная жадность. Захотелось прижать чужое тело к стене и касаться везде, пока маска хитрой надменности не спадет от откровенных стонов. И фантазия дорисовала то, что Сатору может даже заскулить от наслаждения. Тонкие пальцы натянули одежду обратно. Парень похлопал его по бедру и поднялся на ноги. Под легкими штанами угадывался стояк, оставивший мокрое бесформенное пятно. — Мы в расчете? — хрипло произнес Сатору, зачесывая слегка взмокшую уже от пота челку. Уголок губ дрогнул в улыбке, когда он проследил за чужим взглядом. — Или я покрыл лишь проценты за доставленное неудобство? Уйти сейчас будет правильным решением. Но какой смысл делать один-единственный верный поворот после того, как уже оказался в самом сердце лабиринта? Сугуру делает шаг вперед, опуская руку на чужое возбуждение. Зубы смыкаются на тонкой коже бледной шеи, пуская волну мурашек. — У нас предусмотрена обязательная выплата чаевых, составляющая десять процентов от суммы заказа, — произносит он, наконец, сжимая упругую ягодицу. Парень вздрагивает и льнет ближе, потираясь членом о ладонь. Наклонившись к уху, он тихо стонет, лизнув край ушной раковины. И кровь снова приливает к паху. — Тогда мне нужно пройти в дом, чтобы достать сбережения, — мурчит он. Перехватив запястье, Сатору тянет за собой вглубь помещения. На мгновение в нос ударил запах химии. Что-то похожее на хлорку, будто где-то только что проводили тщательную уборку. Но в комнате едкий запах испарился, снова заменяясь сладким цитрусом. В гостиной просторно, все вокруг выполнено в холодных серых тонах. Кофейный столик из темного дерева, лестница на второй этаж. На барной стойке, отделяющей кухню, стоит бутылка вина и два бокала. Один полон и выглядит совсем не тронутым. На дне второго осталось несколько красных капель. — Погоди минутку, — бросает он и отходит к ближайшему комоду, выдвигая ящик. Сугуру продолжает скользить взглядом по окружению. В углах стоит пара горшков с высокими растениями. С подвесных полок свисает лоза. На них расставлены статуэтки и несколько фоторамок. Но в них лишь изображения пейзажей гор и водопадов. А на стенах всего пара абстрактных картин. Нет ни одной фотографии людей. Даже самого хозяина. Сугуру казалось, что в подобных домах все должно быть заставлено памятными семейными фотосессиями с глупыми гримасами детей. Ну и хотя бы парой фотографий самого себя где-нибудь на отдыхе или в походе. Что-то клишейное, как в сериалах. Посередине комнаты стоит большой угловой диван. На вид невероятно мягкий. Почти блестяще-белого цвета, идеально чистый, как и ковер. Животных точно в доме нет. Перед ним стоит большой плазменный телевизор. Показывает какой-то новостной канал. Звук отключен, взгляд успевает зацепиться лишь за несколько слов в бегущей строке: «…участились пропажи людей в районе…» Экран гаснет, а пульт, внезапно оказавшийся в чужой руке, отлетает в неизвестном направлении. Сатору кидает упаковку презерватива и тюбик смазки на угол дивана, а затем подходит ближе и прижимается, обнимая за плечи. — Не заскучал? — шепчет он, делая шаг назад и увлекая за собой к мягкой обивке. Сердце вновь ускоряет ритм. Запах и тепло чужого тела туманят разум. Сугуру забирается ладонями под распахнутую рубашку и заставляет скинуть ее на пол. Под его футболку тут же подлезают чужие пальцы и тянут выше, стягивая через голову. Прижавшись обнаженной кожей, Сугуру толкает его назад, принуждая опуститься спиной на диван. И нависает сверху, устроившись меж раздвинутых ног. Подумать только, он действительно сейчас трахнет парня, которого знает от силы пятнадцать минут. Еще и в его доме. Еще и с такой модельной внешностью. Еще и по его инициативе. Сатору все также неотрывно смотрит в глаза. Он по-кошачьи прогибается в спине, когда рука скользит по талии. Ерзает бедрами и облизывает губы, ухмыляясь. Нисколько не смущается ситуации. По какому сценарию идти дальше? Начать медленно наслаждаться чужим телом и довести Сатору до пика возбуждения? Или же стянуть оставшуюся одежду и вставить как можно быстрее? Оказаться зажатым между длинных ног и вбиваться, пока эти ледяные глаза не закатятся в экстазе. Мысли не поспевают за действиями. Сугуру уже влажно целует выпирающие ключицы и царапает вставший сосок. Ладонь ложится под чужую поясницу и приподнимает к своему паху. Потеревшись уже вновь набухающим членом под одеждой, на секунду он забывает, как дышать. Потому что Сатору стонет, вжимаясь сильнее. Отвратительная грязь. Даже в устоявшихся отношениях необходимо время, чтобы дойти до подобной раскрепощенности. Но этот парень будто прямо сейчас снимается в порно. Блять, Сугуру не проверил камеры. С другой стороны, оказаться в ролике подобного плана в этой позиции и с таким парнем — не так уж и плохо. Губы вбирают сосок. Сатору стонет, вздрагивая и зарываясь пальцами в его волосы. А затем стягивает тугую резинку. Черные волны рассыпаются по плечам, и Сугуру поднимает взгляд, чтобы увидеть, с каким удовлетворением этот парень перебирает его пряди между пальцев. От этого вида внутри становится еще жарче. Язык скользит ниже, по мышцам груди и торса. От укусов на коже остаются следы. Даже от самых легких. Интересно, если он захочет укусить по-настоящему или оставить засос — насколько ярким будет узор? Как долго будет цвести на теле? Добравшись до тонкой дорожки светлых волос, Сугуру наконец тянет резинку штанов вниз. Конечно, на Сатору нет белья. Он почувствовал это еще в коридоре, касаясь рукой. Но нужно было увидеть, чтобы точно убедиться. Одежда падает на пол, а возбужденный член бьет по плоскому животу. Чужое тело полностью обнажено под ним. Внутри просыпается голод, Сугуру уверен, что он выплескивается из его глаз. Во рту пересохло от жажды. Но времени на разглядывание открывшейся картины ему не дают. Сатору мягко толкает его плечо, заставляя отстраниться, а сам перекатывается на живот. Движения плавные, текучие. Он прогибается в спине, как кот, подставляет бедра и разводит ноги шире. Дыхание перехватывает, будто кто-то накинул удавку на шею. Сугуру распахивает глаза, не веря тому, что они видят. Между ягодиц поблескивает маленький аккуратный кристалл. Украшение, расположенное на основании серебристой пробки, вставленной внутрь. — Да ты гонишь… — выдыхает он, чувствуя, как напряжение в паху становится почти болезненным. Белая макушка приподнимается, Сатору оборачивается через плечо. Теперь улыбка до неприличия довольная. Глаза сверкают также, как этот блядский камушек. — Нравится? — мурчит он, виляя бедрами. Сугуру не отвечает. Он ведет ладонью по чужому позвоночнику. Кожа гладкая, невероятно приятная на ощупь. Вторая рука опускается на ягодицу, сжимая и сильнее отводя в сторону. Вид шикарный. Он готов кончить только от этой пошлой картинки. Но тогда упустит шанс взять от этой ситуации все. Большой палец ложится на основание пробки и слегка надавливает. Тело тут же реагирует легкой дрожью и рваным выдохом. Он всегда ходит с ней? Или вставил в душе? Действительно ли Сатору планировал потрахаться с любым курьером? Или же Сугуру просто выпала честь быть в его вкусе? Сатору стонал, когда вводил в себя игрушку? Абсолютно точно. Потому что стоит потянуть ее на себя, натягивая мышцы, — он тут же прячет лицо в сгибе локтя и дрожит. Стоит толкнуть обратно — и из груди сразу вырывается сдавленный звук. Он не двигается, не торопит. Будто дает время насладиться игрой со своим телом. И Сугуру не откажет себе в удовольствии воспользоваться безмолвным предложением. Нависнув сверху, Сугуру ведет языком по позвонкам, вызывая мурашки. Продолжая медленно двигать игрушкой внутри, второй рукой он находит сосок и слегка выкручивает. Тягучий стон заставляет вытечь весь оставшийся разум из ушей. Теперь меж стенок черепа раздается лишь эхо чужого голоса. И ждать становится невыносимо. Сугуру опускается обратно и стягивает с себя раздражающую сейчас одежду. Пробка выходит медленно. Кожа натягивается вокруг, будто не хочет отпускать, стараясь оставить ощущение заполненности. Но через пару мгновений тело все же поддается и расслабляется. Размером она небольшая, что вызывает удивление. Что-то подсказывает, что в этом парне бывали вещи и побольше. Мышцы слегка припухли, влажно блестят и сжимаются. У Сугуру темнеет в глазах. Игрушка падает на пол, в груду одежды. Упаковка презерватива, лежащая рядом, разрывается в зубах. Член поднывает, когда рука распределяет защиту по длине. Следом щелкает колпачок тюбика. Обильно выдавленная смазка распределяется следом. Сугуру тянется пальцами ко входу и размазывает излишки. Не удержавшись, он все же проникает двумя фалангами внутрь, отчего Сатору тут же подается бедрами назад и тихо стонет. — Не пальцы… — выдавливает он, впиваясь в обивку дивана. — Вставь мне уже… На губах Сугуру расплывается ухмылка. Зря он это произнес. Пальцы выходят и вновь резко погружаются внутрь, начиная двигаться в рваном темпе. Расставленные бедра начинают мелко подрагивать, а голова откидывается назад. И в белые волосы тут же зарывается рука, сжимаясь у корней, и тянет на себя. Сатору шипит, но не сопротивляется, послушно задирая голову сильнее. Позволяет трахать себя пальцами и стонет, прогибаясь в спине. Сугуру рискует кончить, не вставив. Но перестать наблюдать, как извивается чужое тело, едва он меняет угол проникновения, — невозможно. Эта сцена должна быть в категории элитного порно. Уж точно не на главной бесплатной странице. Покажи ее даже как рекламный ролик — поток клиентов спадет. Все закончат еще до перехода на сайт. Взгляд улавливает, как Сатору тянется к своему возбуждению, и Сугуру тут же сильно прикусывает кожу на спине. — Не трогай, — низко произносит он, добавляя третий, и поджимает пальцы внутри. Наверное, не стоит требовать подобное, потому как он не знает, может ли этот парень кончить без стимуляции. Так можно и забыться в происходящем. Но Сатору повинуется, возвращая руку обратно, и начинает подмахивать бедрами. Сладкое, обжигающее чувство выворачивает органы наизнанку. Сугуру трется членом и внутреннюю сторону чужого бедра, прикусывает кожу на лопатках и сильнее оттягивает белые волосы. Под тонкой шеей видны напряженные мышцы и дрожащая жилка. Пульс зашкаливает. На диван капает слюна, стекающая с приоткрытого стонущего рта. Она расползается темным бесформенным пятном на идеально белой поверхности. Закравшаяся тревожная мысль о том, что чужое тело не способно закончить только от стимуляции сзади, растворяется. Потому как мышцы вокруг пальцев сжимаются сильнее, и Сатору царапает обивку, почти задыхаясь в ощущениях. Жаль, что Сугуру не видит его лицо в оргазме. Может только ощутить сладкую дрожь, пульсацию внутри и услышать рваный стон. Рука отпускает волосы, и Сатору сразу роняет ее вниз, сильнее приподнимая бедра. Он кончает долго, всхлипывает, царапая диван. Должно быть, происходящее возбудило его почти до предела. Вытащив пальцы, Сугуру на секунду замешкался. Можно ли сейчас продолжить? Или на этом они закончат, и парень не позволит вставить в себя после оргазма? Внутри сейчас должно быть очень узко и горячо. Но, наверное, он слегка переборщил… Стоило этим мыслям проникнуть в разум, как Сатору подался назад, обхватив его член рукой, и одним движением направил в себя. В комнате раздались два голоса, сливающихся в один тягучий стон. Он насадился наполовину и мелко задрожал, опуская руку. Внутри было действительно неописуемо узко и горячо. Членом это ощущалось совершенно иначе. Сугуру впился руками в чужие бедра и толкнулся внутрь на всю длину. В ушах зашумело, и звонкий шлепок кожи о кожу растворился в сознании. Последняя рамка, в которой он сдерживал себя, раскололась надвое. Сугуру навис над слегка обмякшим телом. Сатору повернул голову, смотря туманным, почти не фокусирующимся взглядом. Уголок губ дрогнул в улыбке. Он тяжело дышал, но все равно умудрялся вести себя как последняя блядь, самым откровенным образом. Он завел руки за спину, приподнимая бровь. Пояснять не было необходимости. Сугуру перехватил его запястья, фиксируя чуть выше поясницы. Второй рукой он прижал чужую голову щекой к поверхности дивана и еще раз с силой толкнулся бедрами. Концентрация вернулась резким фокусом в глазах. Толкаясь в приглашающе раздвинутые бедра, Сугуру жадно поглощал, как трепещут белые ресницы. Взяв размеренный, глубокий ритм, он прогнул чужую спину сильнее, поменяв угол проникновения. И голубые глаза наконец закатываются, заплывая дымкой наслаждения. Чем быстрее и глубже проникает член, тем мелодичнее становится голос. Он сладким медом проникает под кожу и стягивает внутренности. Парень сходит с ума от подчинения, в котором находится. Подмахивает бедрами и почти скулит, готовый растечься под ним. Если бы руки не были заняты — Сугуру звонко шлепнул бы его по ягодице. Безумно то, как Сатору открывается перед незнакомцем. Безумно то, как сильно Сугуру от этого завелся. Воздух вокруг раскалился, как в жерле вулкана. Кондиционер перестал ощущаться обжигающей кожей. Распущенные пряди липнут к вискам, по которым текут капли пота. Член затягивает внутрь, но из-за резинки ощущения слегка притупляются. Этот парень точно не позволит снять презерватив и кончить внутрь. Хотя от мыслей, что после этого можно одним движением вставить пробку обратно, кровь вскипела, готовая испариться от палящих разум желаний. Чужое тело тоже потеряло свою прохладу, но теперь к нему хотелось прижаться не чтобы остыть. А чтобы сжечь друг друга дотла. Сугуру отпустил чужие запястья и, подхватив под грудь, выпрямился, прижимая Сатору к себе. Тот дрожит, откидывая голову на его плечо. Он вновь возбужден. Смазка обильно стекает по длине, и хочется попробовать ее на вкус. Но Сугуру находит применение своим губам на открывшейся шее. Слышит чужой пульс под ладонью, сжимая мышцы груди. Вторая ладонь давит на низ торса, и Сатору кусает губы, вплетая руку в его волосы. Тягучие стоны раздаются прямо над ухом. Чужое тело идеально подстраивается под любые прикосновения. Реагирует на каждую манипуляцию так остро, будто нуждалось в этом всю жизнь. Искало того, кто будет видеть все точки невооруженным взглядом. В этой позе он проникает глубже и почти чувствует себя внутри. Шлепки становятся чаще, звонче. Сугуру не успевает опомниться, когда его голову тянут назад, а затем резко притягивают обратно, впиваясь губами. Ритм на мгновение сбивается, а затем возобновляется с новой силой. Он отвечает на приглушенный стон, что срывается с мягких губ. Сатору не медлит и сразу углубляет поцелуй, исследуя его рот. Проводит по зубам, сплетается языком и слегка прикусывает. Целуется он потрясающе. Впрочем, как и делает минет. Этот рот достоин всех наград, какие только могут присвоить. Тот, кому достанется такой партнер, — выиграл в лотерею. Может, Сугуру стоит сегодня пойти в казино? На вкус этот парень свеж, как мята. Замораживает разум и проникает в каждую клеточку тела. Растворяется на языке так, чтобы остаться внутри навсегда. Зарывается в мышцы и перекручивает нервные окончания. Дарит ощущения, сравнимые с первым открытием чего-то нового. Будто катишься с самых крутых американских горок в первый раз. И на моменте спуска уже понимаешь, что подобного чувства ты больше не испытаешь никогда. Оргазм настиг внезапно. Мышцы внутри сжались, и Сатору плотнее прижался спиной к его груди. Сугуру успел лишь заметить то, как чужая рука активно мастурбирует себе, изливаясь в сладкой дрожи. А после по телу пробежала обволакивающая волна удовольствия, от которого потемнело в глазах. Руки вновь заскользили по мышцам, будто хотели еще немного задержаться в этом мгновении. Запомнить, чтобы возвращаться вновь и вновь в фантазиях, что теперь прошьют голову тонкими нитями пошлости. Сугуру снова пропустил чужое выражение лица, растворившись в собственных ощущениях. Блять. Теперь он будет думать об этом. После второго оргазма усталость накрыла с головой. Тело стало ватным и тяжелым. Сатору потерся бедрами, еще раз влажно проведя языком по его губам, а затем отстранился, соскальзывая с члена. Опустившись на диван, он не дал себе время перевести дыхание. Ловко подхватив лежащие на полу штаны, он натянул их и поднялся с места. Выражение лица изменилось. Стало слегка отстраненным. Холодным. Взгляд упал на влажные пятна на диване и долго всматривался в них, будто пытался испепелить. Его пальцы слегка дрогнули. — Все… в порядке? — хрипло спросил Сугуру, расслабленно откинувшись на спинку. Встретившись с ледяными глазами, он невольно вздрогнул. От внезапного контраста съежились внутренности. Может, он сделал что-то не так? Но парень моргнул и… взгляд снова стал мягким и слегка игривым. Он бросил свою рубашку поверх влажных следов и улыбнулся. — Конечно. Более чем. Уверенности это не внушило. Только начавшее успокаиваться дыхание вновь сбилось от холодка, пробежавшего по позвонкам. Второпях натянув одежду, Сугуру забегал глазами, не зная, куда деть использованный презерватив. Благо, хозяин дома аккуратно забрал его и, мило улыбнувшись, ушел в сторону кухни. Надо попрощаться. Сказать что-то, чтобы обозначить свой уход. Но нутро подсказывало, что лучше уйти молча. Теперь парень завис у кухонного гарнитура. Перед ним стояла стойка с ножами. Фантазии разыгрались не на шутку. Сугуру стоит взять выходной. Выпить с друзьями в баре, расслабиться. Кажется, переработки дают о себе знать. — Я, пожалуй, пойду, — тихо произнес он, медленно шагая в коридор. Ответа не последовало. Стараясь успокоить участившееся дыхание, Сугуру быстрым шагом направляется к входной двери, но по пути взгляд зацепился за открытую дверь ванной комнаты. Когда они шли в гостиную, он не обратил на нее внимания. Да и сейчас заглядывать туда бессмысленно и даже некорректно с его стороны. Вот только… На плиточном полу лежат темные брюки и рубашка с парой оторванных пуговиц. На ткани видны следы багровых пятен, будто пролили вино. В носу засвербило от едва уловимого запаха химии. Холодная игла страха проткнула грудь, которую сдавило от легкого приступа тошноты. Дыхание сбилось. В миг оказавшись у порога, он натянул кроссовки и дернул ручку входной двери. Она не поддалась. Сердце застучало в горле, а во рту стало вязко. Пальцы судорожно дернули еще раз — бесполезно. — Нижний затвор, — раздалось сзади. — Она закрывается автоматически. Сугуру обернулся, стараясь сохранять спокойствие, клубок которого уже катился с крутой горы, разматывая нить. Грудь тяжело вздымалась, но на лице не отразилось ни капли паники. Она заползла лишь в кончики пальцев, которые пришлось спрятать в карманы джинс. Хозяин дома остановился у стены, напротив двери в ванную комнату. Прижавшись боком, он сложил руки на груди и внимательно наблюдал за ним. Конечно, он наверняка заметил, как Сугуру метнул взгляд к массивной статуэтке на комоде. Выглядит тяжелой. Но делать опрометчивые шаги не стоит. Нужно играть по правилам. Которые, к сожалению, ему неизвестны. Аккуратно коснувшись одного из замков над ручкой, Сугуру провернул его, не разрывая зрительный контакт с почти светящимся, хищным взглядом. Щелчок. Входная дверь легко отворилась, впуская солнечный свет и уличный шум. — Я поставлю пять звезд за эту доставку, — склоняет голову Сатору. — Клиентоориентированность на высшем уровне. — Отлично, — Сугуру отражает улыбку и делает шаг наружу. — Будем рады видеть вас в ряду наших постоянных клиентов. — О, несомненно. Еще увидимся, Сугуру. — Да… Надеюсь. Захлопнув входную дверь, Сугуру быстрым шагом спустился по скрипучей лестнице и почти пробежал всю каменную дорожку до входных ворот. Лишь заведя мотор мопеда и рванув по улице, удалось сбросить невидимую змею, что сдавливала горло. Сердце готово было выломать грудную клетку. Шлем остался висеть на багажнике, холодный ветер бил прямо в лицо, вплетаясь в черные волосы. Выехав из пригородного поселка, Сугуру смог остановиться лишь на светофоре большого перекрестка. Внутри все еще было липко от приступа тошноты. Всплеск адреналина добавлял яркости окружающему пространству. Показалось. Ему все это лишь показалось. Попал в нестандартную ситуацию, вот и разыгралось воображение. Нужно переставать смотреть второсортные фильмы на посиделках в гостях. Испачкал одежду. Пролил вино. Это было красное вино. В реальность вернул сигнал автомобиля позади. Зеленый. Сугуру шумно выдохнул и повернул в сторону дома. Вечер прошел спокойнее, хоть и уснуть удалось лишь под утро. Выходной одобрили с учетом бесконечных подмен коллег с его стороны. Ребята даже обрадовались этому окошку в его графике. Сугуру жил в небогатом районе. Снимал студию в одной из серых многоэтажек, жители которых по утрам набиваются в автобусы и метро. Ходят с кислыми лицами и мечтают о хорошей жизни. Почти весь день он провалялся на диване, переключая каналы, но так и не смог увести мысли в другое русло. Перед глазами мелькали мутные кадры вчерашней встречи. Пришлось открыть ноутбук, чтобы утолить любопытство собственного разума. Спустя два часа поисков информации о пропаже людей в том районе, он действительно нашел несколько случаев. Но они были никак не связаны между собой. Личности пропавших, пол, возраст, семейное положение и место работы — ничего общего. Некоторые «пропавшие» и вовсе нашлись. Оказались обычными мужчинами, что ушли в запой и пропали в гостях у друзей, а те не хотели раскрывать местоположение «надоевшей» жене. Полиция не связывает пропажи одним преступником и воюет с прессой за то, что все это — нелепые случайности. Район спокойный, все друг друга знают и чуть что — сразу забьют тревогу. Сугуру глубоко вздохнул. Нервы, усталость, странный парень с колючим взглядом под конец рабочего дня — идеальные условия, чтобы дорисовать страшилку в оправдание собственной глупости. Закрыв вкладки, он откинулся на спинку стула, позволив себе расслабиться. Напряжение, бьющее статическим электричеством со вчерашнего вечера, начало отпускать позвонок за позвонком. — Ну и бред, — выдохнул он, сдавленно рассмеявшись. — Просто немного жуткий тип помешанный на сексе. Ничего криминального. Приняв холодный душ, чтобы сбросить последние настройки «до заводских», Сугуру решил прогуляться до ближайшей кофейни. Может, живая атмосфера приветливых людей позволит разорвать последние тревожные ниточки. Выйдя из подъезда, он глубоко вдохнул прохладный воздух. Погода была пасмурной. На горизонте видны темные тучи, что подкрадывались все ближе к городу. После зноя, что держался целую неделю, гроза казалась лучшим событием в жизни. Как вдруг, глаз зацепился за яркое пятно, что выделялось на фоне привычной серости района. Холодная змеиная кожа вновь коснулась шеи, медленно окольцовывая ее. Горло сдавило тисками. На другой стороне обочины припаркован автомобиль. Блестяще-красный, пошлый цвет привлекал внимание редких прохожих. В их районе никто не ездил на Феррари.