Tokyo Drift: Я давно проиграл тебе

Первый раз Чонвон проиграл Пак Джею с разницей в полкорпуса. Он до сих пор помнил этот вечер. Ему было девятнадцать. Он только-только начал участвовать в крупных ночных гонках и уже успел заработать репутацию талантливого, наглого и слишком самоуверенного новичка. А потом появился Джей. Чёрная машина. Чёрная куртка. И этот раздражающе спокойный взгляд. Они стояли на старте.Толпа скандировала их имена. Чонвон сжал руль и повернул голову. Джей уже смотрел на него. Не на трассу. Не на светофор. На него. Красный. Чонвон не отвёл взгляд. Жёлтый. В груди бешено колотилось сердце. Зелёный. Они стартовали одновременно. И впервые в жизни Чонвон почувствовал, что рядом есть человек, который понимает его лучше, чем он сам. Потому что только тот, кто так же одержим скоростью, может смотреть на стартовый сигнал и видеть не опасность. А свободу. — Неплохо для новичка, — сказал Джей после гонки. Чонвон тогда был слишком зол, чтобы заметить, что это вообще-то был комплимент. — В следующий раз я тебя обгоню. Джей усмехнулся. — Буду ждать. И почему-то от этой улыбки Чонвон разозлился ещё сильнее. Следующий раз случился через неделю. Потом ещё через неделю. Потом ещё. И внезапно оказалось, что все остальные гонщики перестали для них существовать. Потому что на любой трассе было только два человека. Пак Джей. И Ян Чонвон. — Они сейчас врежутся друг в друга, — однажды пробормотал Сонхун. Они не врезались.Хотя должны были. На шестом повороте машины вошли так близко, что расстояние между ними было меньше ладони. Чонвон повернул голову. Джей повернул голову. На скорости сто восемьдесят километров в час. И оба улыбнулись. Нормальные люди так не делают. Первую победу над Джеем Чонвон одержал спустя восемь месяцев. Он пересёк финишную черту первым. Вышел из машины. Снял шлем. И только потом понял, что улыбается. Не потому, что выиграл. А потому, что выиграл именно у него. Джей подошёл к нему. Медленно. Спокойно. Как всегда. Чонвон приготовился к шутке. Или к сарказму. Или к чему угодно. Но Джей просто протянул ему руку. — Хорошая гонка. Чонвон посмотрел на него так, будто тот сошёл с ума. — И это всё? Уголки губ Джея дрогнули. — А ты чего хотел? Чонвон тогда не смог ответить. Потому что сам не знал. Он пожал руку. И впервые заметил, какие у Джея тёплые пальцы. Эта мысль бесила его несколько месяцев. Потом всё стало только хуже. Каждый старт выглядел одинаково. Красный. Взгляд. Жёлтый. Взгляд. Зелёный. И только потом гонка. Каждый поворот выглядел одинаково. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком правильно. Каждый финиш выглядел одинаково. Если побеждал Джей, Чонвон уходил. Если побеждал Чонвон, уходил Джей. Но всегда. Всегда. Один из них окликал другого. — Эй, Ян! И Чонвон, даже не оборачиваясь, поднимал руку и показывал средний палец. А за спиной раздавался смех Джея.Тот самый смех.От которого почему-то хотелось одновременно ударить его и услышать ещё раз. — Ты понимаешь, что выглядишь как влюблённый идиот? — однажды спросил Сонхун. Джей едва не подавился кофе. — Что? — Ты улыбаешься каждый раз, когда Чонвон показывает тебе средний палец. — Неправда. — Правда. Джей, ты буквально ждёшь этого. Джей хотел возразить. Но не смог. Потому что действительно ждал. Ждал каждого старта. Каждого взгляда. Каждого проигрыша Чонвона. И каждого его злого жеста после финиша. Потому что тогда он понимал. Чонвон вернётся. На следующей неделе. И ещё через неделю. И ещё. А Чонвон тем временем ненавидел себя за одну вещь. Каждый раз, когда он проигрывал, он уходил не потому, что злился. А потому, что боялся обернуться. Потому что знал. Если он обернётся, то увидит, что Джей смотрит ему вслед. Как всегда. Только на него. И тогда придётся признать то, о чём он запрещал себе думать уже три года. Что он приходит на гонки не ради победы. Он приходит ради Пак Джея. Музыка грохотала так, что вибрация отдавалась где-то под рёбрами. Ночные гонки всегда были похожи на войну. Не на ту, о которой рассказывают в новостях. На другую. Где вместо оружия — машины, вместо выстрелов — рёв двигателей, а вместо победителей остаются только те, кто первым пересёк финишную черту. Чонвон любил эту войну. Любил запах бензина, холодный ночной воздух, раскалённый асфальт под ногами и тот самый момент перед стартом, когда весь мир исчезал. Кроме одного человека. Пак Джей. Три года они выходили на одну и ту же трассу. Три года они делили между собой первое место. Три года они не могли решить, что ненавидят друг в друге сильнее — талант или собственную невозможность отвернуться. — На старт! Толпа взревела. Чонвон сел за руль и надел перчатки. Справа медленно подъехала чёрная машина. Конечно. Кто ещё? Он повернул голову. Джей уже смотрел на него. Как всегда. Никакой улыбки. Никакого приветствия. Только этот взгляд. Спокойный. Уверенный.И почему-то всегда направленный только на него. Над трассой загорелся зеленый свет. Они сорвались одновременно. Все говорили, что они ненавидят друг друга. И Чонвон почти верил в это. Особенно в такие моменты. Машины летели бок о бок. Первый поворот. Второй. Третий. На четвёртом они вошли настолько близко, что зеркала едва не соприкоснулись. Чонвон резко повернул голову. Джей смотрел прямо на него. Не на трассу. Не вперёд. На него. И улыбался. Псих. Чонвон показал ему средний палец, не убирая руки с руля. Джей рассмеялся. Буквально рассмеялся. А через три секунды ушёл вперёд. — Чёрт! Чонвон ударил по рулю. Опять. Опять второе место. Толпа ревела. Кто-то хлопал его по плечу. Кто-то поздравлял Джея. А Чонвон просто шёл к своей машине. — Эй, Ян! Конечно. Он остановился. На секунду. Даже не обернулся. Просто поднял руку и показал средний палец. За спиной раздался смех. Тот самый. И почему-то именно этот смех раздражал сильнее всего. — Увидимся на следующей неделе! — крикнул Джей. Чонвон ушёл. А Джей смотрел ему вслед и улыбался как идиот. Сонхун однажды спросил: — Ты вообще понимаешь, что ведёшь себя как псих? Я тебе уже говорил, подойди ты к нему наконец-то и поговори нормально! Джей тогда только пожал плечами. Он не собирался объяснять, почему каждое поражение Чонвона оставляет у него неприятную пустоту. И почему после каждой своей победы он первым делом ищет взглядом только одного человека. — Неплохо, малыш. Чонвон обернулся. Кан Тэхо. Человек, которого боялись даже те, кто не верил в страх. — Чего тебе? — Просто подумал. Ты ведь считаешь себя лучшим? — А ты считаешь иначе? Тэхо усмехнулся. — Я считаю, что тебя слишком часто обгоняет Пак Джей. Больно. Потому что правда. — И что? — А то, что даже Джей делает это с завидной регулярностью. Хотя, если честно, мне кажется, он давно играет с тобой. Чонвон почувствовал, как сжимаются кулаки. — Следи за языком. Тэхо шагнул ближе. — Перевал Хвасон. Суббота. Один на один. Вокруг словно стало тише. Перевал Хвасон. Трасса, о которой рассказывали шёпотом. Трасса, где ошибки не прощали. — Боишься? Чонвон усмехнулся. И совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Я буду там. Когда Джей услышал об этом, он сначала решил, что ослышался. — Повтори. — Чонвон. Хвасон. С Тэхо, — спокойно сказал Сонхун. Джей молчал. Слишком долго. — Он согласился? — Да. — Он идиот? — Возможно. Джей резко поднялся. — Где он? Сонхун впервые за три года увидел страх в его глазах. И понял.Они оба проиграли гораздо раньше, чем заметили. Чонвон сидел на капоте своей машины. Ночной город светился где-то далеко внизу. — Ты совсем рехнулся? Он усмехнулся. Этот голос невозможно было спутать ни с чьим другим. — А тебе какое дело? Джей подошёл ближе. Очень близко. — Ты решил умереть? — Это просто гонка. — Это Хвасон! — Испугался, что я наконец тебя обгоню? Джей посмотрел на него так, что улыбка медленно исчезла с лица Чонвона. — Думаешь, мне не всё равно? — А разве нет? — Нет! Слово прозвучало слишком громко. Слишком честно. Они замерли. — Тогда почему? — тихо спросил Чонвон. И впервые за три года Джей не смог ответить. Потому что не знал. На перевале собрались все. Крики. Ставки. Свет фар. Чонвон сидел в машине и почему-то думал не о трассе. Он думал о том, как на него смотрел Джей. Рядом раздался знакомый рёв двигателя. Чёрная машина. Джей. — Что ты здесь делаешь? — Еду. — Зачем? Вокруг постепенно становилось тихо. Потому что никто никогда не видел, чтобы Пак Джей участвовал в чужой гонке. Джей долго смотрел на него. Очень долго. — Если ты поедешь, то и я поеду. — Чтобы победить меня? И впервые за три года Чонвон не увидел в его глазах насмешки. Только страх. — Нет. — Тогда зачем? Джей сжал руль. — Чтобы убедиться, что ты вернёшься. И в этот момент Чонвон впервые испугался по-настоящему. Не трассы. Не скорости. А того, что почувствовал внутри. Старт. Рёв моторов. Тэхо сразу ушёл вперёд. Чонвон не отставал. Джей держался рядом. Слишком близко. Будто действительно следил не за гонкой. А за ним. И тогда Чонвон понял. Он всё это время тоже смотрел только на Джея. Все три года. На стартах. На финишах. На поворотах. Даже когда проигрывал. Особенно когда проигрывал. Он увидел камни слишком поздно. Резкий поворот руля. Срыв сцепления. Небо. Ограждение. Обрыв. И последнее, что он увидел перед ударом, — лицо Джея. Испуганное. — ЧОНВОН! Джей не помнил, как остановил машину. Не помнил, как выбежал. Помнил только ужас. Настоящий. Первобытный. Он подбежал к разбитой машине. Нет. Только не он. Пожалуйста. Дверь открылась. И Чонвон вывалился наружу. Живой. Живой. Джей схватил его за плечи. — Ты идиот! Ты понимаешь, что мог погибнуть?! — Я в порядке… — Нет! Нет, не в порядке! Голос сорвался. Потому что он видел. Видел мир без Чонвона. И понял, что не сможет в нём жить. — Ты правда так испугался? — тихо спросил Чонвон. Джей закрыл глаза. А потом впервые в жизни сказал правду. — Да. Джей ненавидел больницы. Но ещё сильнее он ненавидел мысль о том, что мог больше никогда не увидеть Чонвона. Уже третий час он сидел на жёстком пластиковом стуле в коридоре и смотрел в одну точку. Перед глазами снова и снова вспыхивала одна и та же картина. Синяя машина. Занос. Ограждение. И ужас, который он почувствовал в ту секунду. — Ты выглядишь отвратительно. Джей поднял голову. Сонхун стоял напротив него с двумя стаканами кофе. — Спасибо, — хрипло ответил Джей. — Это был не комплимент. Он сел рядом и несколько секунд молчал. — С ним всё будет нормально. — Я знаю. — Тогда почему ты выглядишь так, будто сейчас развалишься? Джей усмехнулся. Тихо. Горько. — Потому что я думал, что он умер. Эти слова впервые прозвучали вслух. И от этого стало только хуже. Сонхун посмотрел на него очень внимательно. — Ты же любишь его. Это не был вопрос. Джей закрыл глаза. Странно. Три года он боялся даже подумать об этом.А теперь, после нескольких часов в больничном коридоре, это казалось самой очевидной вещью на свете. — Да, — почти беззвучно сказал он. И впервые за долгое время ему не захотелось спорить. Чонвон не спал.Он лежал на больничной койке и смотрел в потолок. У него болело плечо, кружилась голова, а ещё он никак не мог перестать думать о лице Джея. Он никогда не видел его таким. Никогда. Не злым. Не раздражённым. Не самоуверенным. Испуганным. Будто весь мир Джея рухнул в тот момент, когда машина Чонвона потеряла управление. Дверь палаты тихо открылась. Чонвон даже не повернул голову. Он уже знал, кто это. — Ты должен отдыхать, — сказал Джей. — А ты должен быть дома. — Не получилось. Чонвон медленно перевёл на него взгляд. Джей выглядел ужасно. Растрёпанные волосы. Тёмные круги под глазами.Та самая куртка, в которой он был на гонке. Он вообще уходил отсюда? — Ты всё это время был здесь? — тихо спросил Чонвон. Джей не ответил.И этого оказалось достаточно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.Без споров. Без вызовов. Без попыток победить. Впервые за три года. — Прости, — вдруг сказал Чонвон. Джей нахмурился. — За что? — Я не думал, что ты… Он запнулся. Что? Что Джей может так смотреть на него? Что может так переживать?Что может любить? — Я не думал, что тебе настолько не всё равно. Джей медленно выдохнул. А потом подошёл ближе. Ещё ближе. Настолько, что Чонвон мог видеть, как дрожат его пальцы. — А я не думал, что мне настолько не всё равно, — честно признался он. И это было страшнее любой гонки. Потому что на трассе Джей всегда знал, что делать. Здесь — нет. Чонвон смотрел на него так долго, что время перестало существовать. А потом вдруг улыбнулся. Уставшей. Очень красивой улыбкой. — Знаешь, — тихо сказал он, — я всегда ненавидел проигрывать тебе. Джей невольно усмехнулся. — Я заметил. — Но ещё больше я ненавидел, когда ты не приезжал на гонки. Улыбка исчезла. Сердце Джея пропустило удар. — Почему? Чонвон опустил взгляд. Будто признаться в этом было труднее, чем выйти на трассу Хвасон. — Потому что тогда мне было не перед кем побеждать. Тишина. Долгая. Оглушительная. И вдруг Джей понял. Все эти годы. Все их гонки. Все их взгляды через финишную черту. Они оба участвовали совсем не в том соревновании, которое видели остальные. Он осторожно коснулся руки Чонвона. — Я больше не хочу с тобой соревноваться. Чонвон поднял глаза. — Тогда чего ты хочешь? Джей никогда не умел красиво говорить. Не умел подбирать правильные слова. Не умел признаваться. Поэтому он сказал правду. — Я хочу, чтобы ты больше никогда так меня не пугал. Губы Чонвона дрогнули. А потом он тихо спросил: — И это всё? — тихо спросил Чонвон. Вопрос прозвучал почти шёпотом.Но Джей услышал его слишком отчётливо.Потому что дело было не в словах.Дело было в том, как Чонвон на него смотрел.Без привычного вызова. Без насмешки. Без желания победить. Так, словно впервые за три года между ними не осталось ни одной трассы, ни одного финиша, ни одной причины притворяться. Джей вдруг понял, что ему страшно. По-настоящему страшно. Не так, как было на перевале, когда он увидел, как машину Чонвона разворачивает на скорости. Не так, как в те несколько секунд, когда он бежал к разбитому болиду и был уверен, что опоздал. Этот страх был другим. Потому что сейчас Чонвон был жив. Сидел перед ним. Смотрел на него. Ждал. А Джей впервые в жизни не знал, что делать. Он умел входить в повороты на скорости двести километров в час. Умел рисковать. Умел побеждать.Но он совершенно не умел признаваться в любви. И от этой мысли ему захотелось рассмеяться. Или сбежать. Или вернуться на тот чёртов перевал и проехать его ещё раз. Что угодно. Только не смотреть в глаза человеку, которого он, кажется, любил уже слишком давно. — Нет, — наконец сказал Джей. Голос прозвучал хрипло. Чонвон не отвёл взгляд. И это оказалось хуже всего. Потому что Джей вдруг вспомнил. Первую гонку. Первое поражение Чонвона. Тот вечер, когда они оба были ещё почти детьми, а Чонвон подошёл к нему после финиша, злой, растрёпанный и невероятно красивый. “В следующий раз я тебя обгоню.” Тогда Джей только усмехнулся. А потом почему-то начал ждать этого “следующего раза” сильнее, чем собственных побед. Он вспомнил десятки ночей. Десятки стартов. Десятки моментов, когда после финиша искал глазами только одну машину. Только одного человека. И теперь вдруг понял. Он никогда не хотел победить Чонвона. Он просто хотел, чтобы Чонвон всегда был рядом. Даже если для этого приходилось называть его своим врагом. Джей медленно поднял руку. Ему казалось, что проходит целая вечность. Он мог остановиться. Мог сделать шаг назад. Мог снова спрятаться за привычной усмешкой и сказать что-нибудь глупое. Но он слишком хорошо помнил, как выглядела разбитая машина на краю перевала. И слишком хорошо помнил собственный ужас. Поэтому он всё-таки коснулся Чонвона. Совсем осторожно. Кончиками пальцев. Как будто боялся, что тот исчезнет. Щека Чонвона была тёплой. Живой. И от этого простого ощущения у Джея вдруг защипало глаза. Потому что только сейчас он окончательно поверил. Чонвон действительно здесь. Он не потерял его. Не потерял. Чонвон чуть прикрыл глаза и едва заметно наклонился навстречу его ладони. Так естественно. Так доверчиво. Словно ждал этого прикосновения не меньше самого Джея. И в этот момент что-то внутри него окончательно сломалось. Или, наоборот, впервые стало правильным. — Джей, — тихо позвал Чонвон. Никогда раньше он не произносил его имя так. Не как соперник. Не как человек, который хочет доказать, что он быстрее. А как человек, которому больно. И страшно. И который тоже чуть не потерял что-то важное. Джей поднял взгляд. И увидел, что Чонвон улыбается. Совсем немного. Так, будто сам не понимает, почему ему хочется улыбаться. И именно тогда Джей решился. Он наклонился. Очень медленно. Настолько медленно, что успел бы передумать тысячу раз. Он видел глаза Чонвона. Видел, как тот задерживает дыхание. Видел, как его пальцы сжимают край больничного одеяла. И всё равно продолжал приближаться. Потому что впервые в жизни хотел не победить. А просто быть рядом. Между ними осталось несколько сантиметров. Потом один. И Джей замер. Потому что вдруг испугался. А если он ошибся? А если всё это ему только показалось? А если сейчас Чонвон отвернётся? Но вместо этого Чонвон медленно поднял руку.И осторожно, почти неуверенно, коснулся пальцами его запястья. Не удерживая. Не заставляя. Просто говоря: “Я здесь.” У Джея перехватило дыхание. И тогда он наконец поцеловал его. Очень осторожно. Так осторожно, будто держал в руках что-то бесконечно хрупкое. Их губы соприкоснулись всего на мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы весь мир вокруг исчез. Не стало больничной палаты. Не стало ночных гонок. Не стало трёх лет соперничества. Остались только они. И то огромное, тихое чувство, которое они оба так долго пытались назвать чем угодно, кроме любви. Джей почувствовал, как Чонвон едва заметно вздрогнул. И уже хотел отстраниться. Испугался, что сделал что-то не так. Но в следующую секунду Чонвон сам подался ближе. Совсем чуть-чуть. Настолько, что у Джея болезненно сжалось сердце. Потому что это было не про желание. Не про страсть. Это было про доверие. Про страх потерять. Про все те взгляды через финишную черту. Про все невысказанные слова. Про все разы, когда они выбирали скорость, потому что не могли выбрать друг друга. Когда они наконец отстранились, Джей так и не убрал руку с его щеки. Он смотрел на Чонвона. На пластырь над бровью. На чуть покрасневшие губы. На глаза, в которых больше не было ни соперничества, ни обиды. И вдруг понял. Если бы сегодня Чонвон действительно не вернулся, вместе с ним закончилась бы и его собственная жизнь. — Значит, ничья? — тихо спросил Чонвон. Джей улыбнулся. Впервые не как соперник. И не как победитель. Просто как человек, который наконец нашёл свой финиш. — Нет, — прошептал он. — Я давно проиграл тебе, Ян Чонвон. И впервые в жизни это поражение оказалось самым счастливым.