Времена меняются

      — Ебись оно все конем.       Глаза слезились. Дышать было нечем. Спину обжигало до покалывания.       Шелли посмотрела на свои волосы. Они спутались от бега, а кончики немного подгорели, пока она в панике осматривала дом, задыхаясь и плача от дыма.       В воздухе витал запах горящего дерева, временами было слышно потрескивание. Шелли вытянула ноги, сидя на пока еще не покрытым огнем крыльце, и посмотрела ввысь. Дым стоял столбом, выделяясь даже на сумеречном небе. Этот огромный столб черного дыма наверняка был хорошо заметен из любого окна в городе, который располагался ниже по горе. Однако пожарных не было ни видно, ни слышно.       До этого дома им не было никакого дела.       Слезы перестали течь, хотя легкие все еще болели и иногда пробирал кашель. Правда, Шелли это не остановило, и она достала пачку сигарет, прикуривая от огня, который разгорался позади нее.       — Ты так и собираешься просто тут сидеть и курить? — пророкотал голос над ее головой.       — Отвали, Серенит. Не до твоих наставлений сейчас.       Дракон только покачал головой, наклоняясь ближе к ней.       — Им нужна твоя помощь.       — Да что ты говоришь? Я по твоему этого не знаю, что ли? — Шелли выдохнула сигаретный дым дракону в морду, но тот никак на это не отреагировал.       Ее злила вся эта ситуация. Жара от костра, боль в легких от дыма, покалывание в глазах. Запах костра ей всегда нравился, но в данный момент он сводил ее с ума, не давая сосредоточиться.       — Ты знаешь где искать ответы. — вдруг сказал дракон, смотря прямо на нее.       — Какие такие ответы, а, Серенит? У меня нет ни времени, ни желания играть в твои дурацкие игры.       Она злилась, но в то же время понимала, что не было смысла врать. Ни себе, ни дракону, который смотрел на нее своими большими, желтыми глазами с толикой печали, но все равно полные решимости.       — Как им это удалось? — ответил он. — Ты задаешь себе этот вопрос снова и снова. Твои друзья может и не спортсмены, да и особым умом не отличаются. Но кто-то увел всех их за собой. И похоже, что они не сопротивлялись.       — Они сами ко мне приперлись! — Шелли выкинула сигарету в пламя и встала на ноги. — Это они ко мне приперлись и начали заливать что-то про крутую банду и прочую ерунду. Мне это вообще нахуй не сдалось. А теперь кто-то их куда-то увел и я должна запрыгнуть на белого коня и спасти их всех.       — Я тебе не конь, а древний дракон. — возразил Серенит. — Но дело сейчас даже не в этом. А в том, что тебе страшно за них. Ты должна им помочь.       — Схуяли?       — Потому что ты их капитан. Они доверились тебе, открылись тебе. У вас уже так много всего позади. Не можешь же ты просто бросить их, только потому, что в самом начале не хотела иметь с ними ничего общего.       Шелли снова вздохнула. Серенит был прав. Как в прочем и всегда. В самом начале она не хотела иметь ни друзей, ни какую-то команду, которая всем покоя не дает. Однако совесть никогда бы не позволила ей оставить друзей в беде. Даже если они действовали ей на нервы большую часть времени и были тупыми как пробка в остальную часть.       — Я не пойду туда. — она покачала головой. — Я столько времени и сил потратила, чтобы уйти оттуда. А ты предлагаешь мне вернуться туда, так еще и добровольно?       Серенит просто кивнул своей огромной серой головой.       — Знаешь, что, змеюка подколодная? Пошел ты.       Быстрым взмахом руки она потушила огонь позади себя. От дома, который она создала, который украсила и в котором жила уже несколько лет, не осталось практически ничего, кроме огромной кучи пепла и углей.       Медленно она начала спуск с горы, возвращаясь в место, которое ненавидела всей душой.

***

      Уже подходя к дому, она почувствовала этот ненавистный запах. Запах плесени и прогоркшего жира. Ей хотелось развернуться, уйти куда подальше, как она сделала это три года назад.       Вот только пути назад у нее не было. Только вперед.       Коричневая краска на двери была обшарпанна, кое-где довольно большими кусками. Железная ручка покрылась каким-то налетом, а может это была ржавчина.       Раньше, Шелли казалось, что если ей придется вернуться в этот дом, то все будет иначе. Дверь будет другая, может даже ручка будет блестеть от чистоты. Запах уйдет и тошнить ее не будет.       Однако в этом мире есть вещи, которые не меняются, сколько бы времени ни прошло. Они становятся уродливее, противнее, но никогда не меняются по сути.       Как эта дверь.       Как люди, которые живут за ней.       Хотя… Если так подумать, то для нее это было здание, в котором она проживала. Это место никак нельзя было назвать ее домом. Тут не было и до сих пор нет места для теплых воспоминаний. Нет места любви и заботе. Для людей за этой дверью она существовала только в поле их зрения. Стоило ей уйти в свою комнату или в школу, как она просто исчезала из их разума и им было все равно, что с ней будет. За эти три года они даже не заявили о ее пропаже, что только подтверждало все то, что она и так знала.       Эти люди любили жаловаться на все и вся, но никогда не пытались что-то изменить. Жаловаться легче, чем встать с дивана и что-то изменить. Они забывают свои цели и мечты, отдавая себя целиком рутине. Рутине, которая забирает все силы и все время. После выполненных задач, пусть они и одинаковые ежедневно, у них нет ни сил, ни желания мечтать.       Им это больше и не нужно. Они уже знают, что и как будет. Завтра будет таким же, как и сегодня. А сегодня было таким же, как и вчера. И так будет продолжаться до тех пор, пока кровать не превратится в гроб, одеяло в его крышку, а матрас в яму в земле.       А потом не будет ничего. И жаловаться будет не на что.       Она снова осматривает потрескавшуюся краску на двери и тяжело вздыхает. Прийти в этот дом было очень плохой идеей. Нельзя возвращаться в места, где ты заболел, в поисках лекарства. Да и потом, сколько времени и сил у нее ушло, чтобы выбраться из этих стен, а теперь добровольно вернулась.       Однако выбора у нее не было.       В кармане джинс она находит ключ, и открывает эту несчастную дверь. Оставалось только удивляться, почему у нее до сих пор имеется ключ к этой двери. В том, что замки те же, удивляться не приходилось. Все-таки с деньгами в этом доме всегда был напряг.       Внутри пахнет алкоголем, потом и чем-то кислым. Ее плечи дернулись в рвотном позыве. Неужели они не могут даже открыть окно, чтобы проветрить? Или они так привыкли к этому запаху, что уже не ощущают его?       — Что ты тут забыла?       По этому грубому и хриплому голосу она не скучала. Ни капельки. Однако отголоски прошлого и инстинкты, которые помогли ей тут выжить, больше не принимали участия в этой схватке. Эмоций больше не было.       Она больше не маленькая девочка. Она больше не боится.       — Мне надо кое-что забрать.       Она поднимает на него взгляд, показывая, что ей не страшно. Что она больше его не боится. И если надо — сможет убить его.       Однако перед собой она видит не своего отца. Нет, ее отец пусть и был толстым, но никто не смел его так называть. От него всегда исходила какая-то сила, от которой подгибались коленки. В нем сидел зверь, которого лучше было не будить. Но сейчас, перед собой она видит постаревшего мужчину, с лохматой головой и с сальной бородой. В руке у него была очередная бутылка пива, которую он явно недавно открыл.       — Я думал ты больше не вернешься.       У нее вырывается тяжелый вздох, и она еле сдержала себя, чтобы не закатить глаза и не вырвать язык придурку, который зашел в гостиную. Она услышала громыхание посуды на кухне и стала думать, появится ли здесь ее мать через какое-то время или же это просто крысы на кухне бегают.       — Неожиданные обстоятельства. — говорит она. — Мне надо в подвал.       — А ты изменилась. — заметил он. — То, что ты моя сестра, не значит, что у тебя тут такие же права, как и у меня.       Мда.       Любовью между ними никогда не пахло. Ей вообще не пахло во всей этой чертовой семейке. Однако ее брат, как был идиотом с завышенной самооценкой, так им и остался. И вряд ли что-то могло исправить его.       Может убить его? По нему все равно никто скучать не станет.       — А что ты сделаешь? — спросила она.       Медленно она зашевелила пальцами правой руки, меняя температуру в комнате. При летней духоте перепад температуры на почти десять градусов быстро ощущается.       В глазах брата она видит недопонимание. Она позволяет себе короткую усмешку. Кажется, только сейчас она полностью ощущает силу, которой обладает.       И вместо того, чтобы бояться их, она заставит бояться ее.       — Быстрый перепад температуры превратит твою кровь в лед, а тот уже разорвет твои мягкие ткани. Хочешь попробовать?       В глазах напротив она видит те эмоции, которые хотела увидеть уже очень давно. Страх. Страх смерти, когда он понял, что она не шутит. А в этом доме она шутила редко. Особенно про убийства.       Она опять усмехается и не прекращая понижать температуру, огибает своего брата, направляясь к лестнице. Дверь, как и сама лестница, все еще тихо скрипят, а в воздухе пахнет сыростью.       Уже внизу она нащупывает выключатель на стене и зажигает свет. Ее взору предстают тысячи самых разных книг на полках. Она охает, представляя, как читает каждую из них, листает их желтые страницы, впитывая информацию, как губка.       Ее отец был бы отличным историком, учителем или просто отцом, если бы не его пристрастие к алкоголю и насилию. И может если бы ее мать имела бы больше уважения к себе или своим детям, она бы забрала их, ушла и не позволила бы им расти в такой среде.       Но ее мать просто смирилась и даже не представляла, что все может быть по-другому. Ей было страшно что-то изменить. На новом месте, с новыми людьми всегда сложно в первое время. А тут хотя бы стабильность. Каждый четверг побои, с пятницы по понедельник запой на диване.       Надежно как швейцарские часы.       Тряхнув головой, она подошла к ближайшему стеллажу. Она ищет только одну книгу, которую когда-то уже читала. Она помнит, как она выглядит, как пахнут ее страницы. Однако искать только глазами займет много времени, а его у нее в обрез.       — Появись.       На ее руке появляется маленький голубой шарик. Он нежно греет ее руку и еле заметно покачивается в воздухе, ожидая приказа. Этот шарик всегда напоминал ей клубок из старых сказок, которые указывали дорогу принцам, чтобы те спасли принцесс в башне.       — Веди меня. — шепнула она.       Шарик поднимается в воздух и медленно начинает плыть вглубь подвала.       Она идет за ним.