Синхронизация инстинктов

В тренировочном зале «Pledis» пахло смесью дешевого освежителя, въевшегося в стены пота и тяжелой, густой усталости. Музыка гремела так, что казалось, у всех присутствующих вибрировали не только барабанные перепонки, но и сами кости. Изо дня в день, из часа в час — один и тот же цикл. Но сегодня этот ритм был другим. Слишком резким. Слишком… личным. Ким Мингю, стоя у зеркала, вытирал полотенцем лицо, но его взгляд был прикован не к собственному отражению, а к тому, что происходило в паре метров от него. Чон Вону снова сбился с шага. Это было странно. Вону — человек-метроном, человек, чьи движения всегда выверены до миллиметра. Но сегодня он был расфокусирован. Его движения были вялыми, плечи опущены, а взгляд — какой-то странно затуманенный. Мингю почувствовал, как в груди заворочалось нечто тяжелое, неприятное, похожее на глухое рычание. А потом он почувствовал это. Тонкий, почти неуловимый аромат. Запах озона, влажного металла и чего-то сладкого, как предгрозовое небо. Запах Вону. В обычные дни его аромат был сдержанным, как книжная пыль, но сейчас… сейчас он был острым, с привкусом скрытого напряжения, которое проникало под кожу, заставляя мышцы Мингю рефлекторно напрягаться. — Стоп! — голос Хоши прорезал тишину, как удар кнута. Музыка смолкла, оставив после себя оглушительный гул в ушах. — Вону-хен, ты снова ошибаешься на переходе. Ты либо промахиваешься мимо меня, либо вцепляешься в Мингю так, будто от этого зависит твоя жизнь. Мы репетируем хореографию для камбэка, а не сцену из драмы! Сынкван, сидевший у зеркала с бутылкой воды, громко фыркнул, вытирая пот со лба. — Да ладно тебе, Хоши. Ты же видишь, у них там сегодня такая «химия», что даже воздух искрит. Мингю так смотрит на него, будто готов приклеить его к себе скотчем, чтобы тот не упал, а Вону… ну, Вону просто выглядит так, будто его сейчас унесут в закат. Мингю не ответил. Он не мог ответить. Его альфья сущность внутри него вздыбилась, требуя немедленных действий. Он чувствовал, как его собственный запах — крепкий, древесный кедр с нотками пряного табака — начал непроизвольно выплескиваться, стремясь подавить, заглушить, защитить омегу. Он подошел к Вону, который тяжело дышал, опираясь руками на колени. Омега был пугающе бледным, его волосы прилипли ко лбу, а глаза… глаза лихорадочно блестели. — Ты в порядке? — Мингю подошел со спины, его голос звучал ниже обычного, рокочущим басом. Он невольно сократил дистанцию до неприличия, чувствуя, как его аура накрывает Вону. Вону вздрогнул. Резко, почти болезненно. Он обернулся, и на долю секунды Мингю увидел в его глазах не привычный холод или сарказм, а чистую, неразбавленную панику, смешанную с чем-то гораздо более опасным. — Все нормально, — прохрипел Вону, выпрямляясь. Он был на грани. Мингю знал это, даже если Вону пытался скрыть это от всего мира. Пред-течка. Это состояние, когда барьеры омеги истончаются, когда каждое прикосновение альфы ощущается как удар тока. — Просто… переутомился. Давай еще раз. Мы должны отточить этот переход. — Ты не в состоянии «еще раз», — прорычал Мингю, но Вону уже отвернулся, возвращаясь на исходную позицию. — Вону-я, — голос Джонхана, который до этого молча наблюдал за сценой, прозвучал неожиданно мягко. Но в его глазах читалось понимание. — Если ты сделаешь еще один «еще раз», ты просто упадешь в обморок. Мингю, может, хватит его крутить? У тебя руки скоро впечатаются в его бока. Ты его не поддерживаешь, ты его стискиваешь. Мингю сжал челюсти так, что заболели скулы. Он знал, что Джонхан видит всё. Джонхан всегда видел всё. — Мы не закончили партию, — отрезал Мингю, его взгляд был прикован к спине Вону. — Вону, держись за меня. Крепче. Когда музыка включилась снова, контакт стал неизбежным. В хореографии была ключевая поддержка: Мингю должен был подхватить Вону за талию, прижать к себе вплотную и пронести через всю сцену, имитируя страстное, но опасное партнерство. Как только рука Мингю легла на бок омеги, Вону вздрогнул всем телом. Ткань его футболки была влажной от пота, и кожа под ней казалась раскаленной. Мингю не просто подхватил его — он вжал его в себя, чувствуя, как хрупкие ребра омеги подрагивают под его пальцами. Запах Вону ударил в нос альфе с такой силой, что у него потемнело в глазах. Это было сладко. Душно. Одурманивающе. Мингю почувствовал, как его инстинкты взвыли, требуя немедленно увести омегу из этого шумного, душного зала. — Мингю… — выдохнул Вону, его голос срывался на жалобный стон. — Больно… — Ты сейчас упадешь, держись, — прорычал Мингю. Это был не приказ. Это была мольба. Он прижал его к себе так сильно, что Вону перестал дышать на секунду. — О-о-о-о! — раздалось со стороны Сынквана, который, разумеется, не мог упустить такой момент. — Вы это видели? Мингю только что прижал его к себе как добычу! Ребята, может, мы выйдем? Мне кажется, тут сейчас произойдет что-то, что нам не стоит видеть. А то тут скоро станет… слишком жарко. — Мингю! — крикнул Сынчоль, лидерская интуиция которого сработала мгновенно. Он видел напряжение, видел, как ходят желваки на лице Мингю, и как Вону, несмотря на свою гордость, буквально вплавился в грудь альфы. — Будь осторожнее, не задави его! Но Мингю уже не слышал. Он был в своем собственном мире, где существовал только ритм танца и бешеное, сбивчивое дыхание омеги, которое отзывалось эхом в его собственном теле. Он вел Вону, чувствуя, как тот обмякает, как его движения становятся всё более зависимыми от силы альфы. Вону больше не танцевал сам — он позволял Мингю руководить каждым его шагом, каждой секундой этого сложного номера. Когда музыка стихла, они стояли в центре зала, задыхаясь. Пот стекал по лицам, рубашки липли к телам. Вону повис на плече Мингю, его голова безвольно откинулась назад, открывая тонкую, алеющую шею — идеальная мишень для альфы. Мингю не пытался его отстранить. Наоборот, он обнял его, прикрывая от взглядов мемберов своим широким, крепким телом. Он чувствовал, как каждый взгляд, брошенный в их сторону, — от Хоши, от Дино, от Джонхана — пронзает его, как нож. Он был готов рычать на них всех, если кто-то еще хоть слово скажет. — Ладно, перерыв! — скомандовал Джонхан, его голос был холодным и отстраненным, хотя уголок губ нервно дернулся. — Видимо, у нас сегодня «день парных поддержек». Хоши подошел к ним, принюхался — он был единственным, кто осмелился подойти так близко — и понимающе хмыкнул, толкнув Сынквана локтем в бок. — Кажется, у нас тут кто-то скоро сорвется. Мингю, если ты начнешь метить его прямо на паркете, я буду вынужден выставить тебе счет за уборку зала. И учти, клининговая компания не берет плату за «альфьи ссоры». — Заткнись, Хоши, — коротко бросил Мингю, его голос звучал как низкий рокот в глубине груди. Он подхватил Вону на руки — омега даже не пискнул, лишь сильнее вцепился в его футболку, пряча лицо в изгибе его шеи. — Мы уходим. Ему нужно отдохнуть. — «Отдохнуть»? — пропел Сынкван вслед, когда Мингю широкими шагами направился к выходу. — Конечно-конечно! Передавайте привет вашему «отдыху»! Не забудьте вернуться к вечерней репетиции, хотя, судя по запаху, вы вряд ли вернетесь! Мингю не обернулся. Он нес Вону по длинному коридору, чувствуя, как омега дрожит в его руках. Запах стал еще сильнее, еще слаще — Вону был готов. Его организм кричал о необходимости, и Мингю был единственным, кто мог утолить этот голод. Когда они оказались в пустом коридоре, ведущем к их персональным гримеркам, Вону тихо выдохнул: — Ты… ты слишком… громкий. Твой запах. Он повсюду. — Это ты повсюду, — прорычал Мингю, прижимая его к стене, как только они скрылись из виду. — Ты знаешь, что ты делаешь? Ты знаешь, что ты сейчас творишь с моим самообладанием? Вону поднял голову. Его глаза были затуманены, в них не осталось ни капли былой холодности. — Я не… я не могу контролировать это, Мингю. Оно просто… оно хочет тебя. Эти слова стали последней каплей. Мингю, который годами выстраивал стены между собой и этим омегой, который сдерживал каждое свое желание, чтобы не разрушить их дружбу, чтобы не поставить карьеру под удар, просто рухнул. Он вошел в гримерку, захлопнул дверь на замок и прижал Вону к зеркалу. Звук удара металла о металл эхом разнесся по маленькому помещению. — Тогда бери, — прошептал Мингю, его лоб уперся в лоб Вону. — Бери всё, что хочешь. Но потом не смей говорить, что я не предупреждал. Я не смогу остановиться, Вону. Я не хочу останавливаться. Вону вцепился в его плечи, его ногти впились в ткань футболки Мингю. — Не останавливайся, — выдохнул он. В ту секунду, когда их губы наконец встретились — жадно, отчаянно, с привкусом пота и взаимного, годами копившегося голода — Мингю понял одну простую вещь. Все эти танцы, все эти репетиции, все эти ссоры с мемберами были лишь подготовкой к этому моменту. Они были «синхронизированы» с самого начала. Просто они слишком долго боялись музыки. За дверью, в коридоре, послышались шаги. Кто-то из стаффа или, может быть, кто-то из мемберов, который всё-таки решил пойти проверить, куда они делись. — Слышал? — прошептал Вону, не отрываясь от губ Мингю, хотя его дыхание было рваным. — Плевать, — отозвался Мингю, его рука скользнула под футболку омеги, касаясь горячей, дрожащей кожи. Он был альфой, который наконец-то нашел свою территорию, и он был готов защищать её до последнего. — Пусть они все слушают. Пусть они все знают. Ты мой, Вону. И это единственная синхронизация, которая меня волнует. Вону лишь тихо рассмеялся — звук был таким редким, таким искренним, что у Мингю внутри всё перевернулось. Он больше не был айдолом, который думает о камерах и рейтингах. Он был альфой, а перед ним был его омега. И всё остальное перестало существовать. Когда через час они всё-таки вышли из гримерки, вид у них был… скажем так, не самый профессиональный. Вону пытался привести в порядок волосы, а Мингю выглядел так, будто только что выиграл войну и был готов начать новую. В коридоре стоял Джонхан. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и с ехидной улыбкой смотрел на них. — Ну что, — протянул он, когда они поравнялись с ним, — «отдохнули»? Мингю лишь бросил на него короткий, властный взгляд, в котором было столько собственничества, что Джонхан даже отступил на шаг, подняв руки в примирительном жесте. — Понял-понял, — рассмеялся старший. — Больше не спрашиваю. Но, ребят… если вы будете так громко «синхронизироваться» в следующий раз, я лично вычту это из вашего гонорара за тур. Вону покраснел до корней волос и быстро зашагал прочь, не оглядываясь. Мингю шел следом, как охранник, не сводя глаз со спины омеги. — Смотри, как идет, — пробормотал Джонхан ему вслед, хотя знал, что Мингю слышит. — Точно, как кот, который съел всю сметану. Мингю остановился, обернулся и, посмотрев на Джонхана, проронил только одно: — Завидуй молча, хён. И направился догонять своего омегу, оставляя Джонхана стоять в пустом коридоре с самой широкой и довольной улыбкой, которую тот когда-либо видел. Кажется, этот номер станет хитом. Но, в конце концов, какая разница, что подумают фанаты, если Мингю и Вону наконец-то нашли свой ритм?