Кошмар на двоих

Он был один. Не в привычной темноте их общей спальни, а в какой-то пустой, стерильной белой комнате. Чимин смотрел на свои руки, они раздваивались. Он позвал его, но в ответ услышал только эхо собственного голоса. А потом он увидел, как Юнги проходит мимо. Безразличный взгляд, чужая улыбка, направленная не на него. Чимин рванул за ним, пытаясь схватить за запястье, но его рука прошла сквозь воздух, будто того уже не существовало. Юнги исчезал, растворялся, и внутри разливался ледяной, парализующий ужас: это навсегда. «Ты больше не нужен» – сказал он с насмешкой. Его не стало.

***

Чимин резко распахнул глаза, судорожно вдохнув. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Реальность возвращалась медленно: тёплая постель, приглушённый свет лампы и знакомая фигура, распластавшаяся на диване перед ним. Это все сон. Всего лишь глупый сон. Юнги лежал напротив на диване: на животе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, абсолютно расслабленный. Казалось, он даже не шевелился, просто дышал ровно и глубоко, как будто ничто в мире не могло нарушить его покой. Чимин, всё ещё тяжело дыша после кошмара, бесшумно шагнул к дивану. Ему нужно было прикоснуться, убедиться, что это не сон. Он медленно опустился на колени позади Юнги, а затем, не говоря ни слова, просто лёг на него сверху. Он навалился на его спину, обхватив руками шею, и уткнулся лицом прямо в ткань его толстовки между лопаток. Он лежал так несколько секунд, просто чувствуя тепло чужого тела под собой, чувствуя, как ровно вздымается и опускается спина Юнги. Это было спасением. — Мне приснилось, — наконец выдавил Чимин, его голос был глухим и дрожащим от прижатого к ткани рта. — Мне приснилось, что ты ушёл. Что мы расстались. Юнги не дёрнулся. Его дыхание не сбилось. Он даже не повернул головы. Просто лежал неподвижно, как статуя, и молчал. Это спокойствие, почти безразличие, всегда сводило Чимина с ума. В отличие от него самого, Юнги редко показывал эмоции, и сейчас это пугало ещё больше. — Ты слышишь меня? — почти всхлипнул Чимин, крепче вжимаясь в него, сжимая пальцами ткань его толстовки. — Я так испугался. Я не хочу тебя терять. Скажи что-нибудь. Повисла тишина. Прошло достаточно времени, чтоы Чимин начал думать, что Юнги просто уснул или игнорирует его, но тот, наконец, шевельнулся. Не резко, не эмоционально. Не в его стиле. А медленно, лениво, приподнял голову и чуть повернул её назад, чтобы видеть край лица Чимина. — Глупый, — сказал он ровным, спокойным голосом, в котором не было ни капли паники или страха. — Это всего лишь сон. Сны — это не реальность. Чимин закусил губу. Ему хотелось закричать: «Я знаю! Но там было так больно!», однако холодная уверенность Юнги разбивала любые попытки подойти к истерике. Вместо этого Чимин ещё сильнее прижался к его спине, вдыхая его запах. — Убеди меня, — прошептал Чимин. — Убеди меня в том, что я нужен тебе. Пожалуйста. Юнги медленно выдохнул, но не шевельнулся. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и Чимин всё ещё наваливался на него сверху. Тишина затянулась, казалось, Юнги даже не дышит. Но вдруг он чуть приподнялся, напрягая мышцы спины. — Хорошо, — тихо ответил он, и в голосе проскользнула едва уловимая хрипотца. — Я докажу. Прежде чем Чимин успел что-то понять, Юнги резко перекатился на бок, увлекая его за собой. За мгновение их позиция полностью сменилась: Чимин оказался на спине, прижатый к дивану, а Юнги навис сверху, придавливая его своим весом. Толстовка на Чимине сбилась, открывая полоску живота. Юнги посмотрел на него сверху вниз. В его тёмных глазах всё ещё не было ни капли паники или безумства, только гипнотическое, почти ледяное спокойствие. — Не торопись, — сказал он ровным голосом. — И не закрывай глаза. Смотри на меня. Я здесь для тебя. А твой сон херня. Он медленно расстегнул джинсы Чимина. Ткань скользнула вниз, освобождая напряжённый, уже горячий член. Чимин вздрогнул и прикусил губу, когда прохладный воздух коснулся его кожи. Юнги провёл пальцами по его внутренней стороне бедра, дразняще медленно, едва касаясь. — Я так боялся, что ты можешь забыть меня, — почти беззвучно выдохнул Чимин, дёргая бёдрами навстречу. Юнги ничего не ответил. Он просто опустил голову и, глядя прямо в глаза Чимину, медленно обвёл языком головку его члена. Чимин ахнул, выгибаясь на диване. Но Юнги не дал ему удовольствия: он тут же отстранился, снова поднимаясь на локтях. — Не спеши. Ещё не время. Он раздвинул ноги Чимина шире, а затем Чимин услышал щелчок крышки. Смазка. Пальцы Юнги, прохладные от геля, коснулись его входа, и по телу Чимина пробежала дрожь предвкушения. Первый палец вошёл медленно, осторожно, не спеша. Чимин выдохнул, прикрывая глаза, но тут же услышал строгий голос Юнги. — Я сказал: не закрывай. Смотри. Чимин распахнул глаза, встречаясь с его тёмным взглядом. Юнги смотрел прямо на него, не отрываясь, пока его палец медленно двигался внутри, разминая тугие стенки. Затем добавил второй палец. Чимин почувствовал лёгкое напряжение, но оно быстро сменилось тягучим, сладким наслаждением. Юнги растягивал его медленно, мастерски, сгибая пальцы внутри, нажимая на нужные точки. — Ох... — вырвалось у Чимина, его грудь тяжело вздымалась. — Ещё... пожалуйста, ещё... — Терпи, — спокойно ответил Юнги, прибавляя третий палец. — Ты хотел доказательств. Вот они: я никуда не ухожу. Я здесь. Я делаю это с тобой. Движения внутри стали глубже, ритмичнее. Чимин хватал ртом воздух, вцепившись в плечи Юнги. Он чувствовал, как влажно и горячо становится между ног, как его собственный член пульсирует в такт каждому движению тёплых пальцев внутри. — Войди в меня, — сорвался на хриплый шёпот Чимин. — Пожалуйста, Юнги. Я хочу чувствовать тебя. Юнги вытащил пальцы, и Чимин на мгновение ощутил пустоту. Но в ту же секунду Юнги приподнял его бёдра, устроив их поудобнее. Он медленно провёл головкой своего члена по влажному от смазки входу, дразняще скользя по кругу. — Ты уверен? — спросил Юнги, и его голос стал чуть ниже, хриплее, хотя в глазах всё ещё царил холодный контроль. — Да! — выкрикнул Чимин. — Сделай это. Я хочу. Юнги не стал больше медлить. Он слегка надавил бёдрами, и головка медленно вошла внутрь. Чимин зажмурился, потому что было туго, горячо, почти до боли, но это было именно то, чего он хотел. Юнги вошёл наполовину и остановился, давая ему привыкнуть. Его пальцы сжали бёдра Чимина, оставляя на коже красные следы. — Хорошо, — тихо сказал Юнги, дыша ровно, словно они просто лежали на диване. — Я вошел на половину, еще немного. Затем он вошёл полностью, одним плавным, глубоким толчком. Чимин простонал, выгибаясь дугой на диване, чувствуя, как Юнги наполняет его до самого предела. На мгновение оба замерли, тяжело дыша, соединяясь взглядами. А потом Юнги начал двигаться. Медленно, ритмично, каждый раз доставая почти до конца и снова проталкиваясь глубоко внутрь, до самого основания. Чимин сходил с ума, потому что это было настолько желанно, что перед глазами стояли звёзды. Он желал этого, гг мечтал, чтобы Юнги опроверг то, что Чимин напридумывал себе во сне. Руки Юнги держали его, фиксируя бёдра, а движения были тягучими, чувственными и бесконечными. — Не останавливайся... — простонал Чимин, запрокидывая голову, чувствуя, как член Юнги с каждым толчком массирует о его простату, выбивая из него стоны. — Ещё, сильнее... Юнги подчинился. Он ускорил темп, наращивая ритм, и Чимин почувствовал, как внизу живота начинает закручиваться тугой, горячий узел. Он чувствовал, что близок, что ещё пара толчков, и его отпустит. — Я почти... — выдохнул Чимин, сжимаясь вокруг члена Юнги. Его голос сорвался, бёдра начали мелко дрожать в предвкушении неизбежного финала. Но вместо того, чтобы ускориться, Юнги замер. Он сделал глубокий, чувственный толчок, проталкиваясь до самого основания, и вдруг остановился. Совершенно. Он замер внутри него, тяжело дыша, но не двигаясь ни на миллиметр, и накрыл ладонью основание своего члена, сжимая его так, чтобы не дать себе кончить, и одновременно сжал на основание члена Чимина, блокируя его пульсирующий пик. Чимин издал сдавленный, почти рыдающий стон, выгибаясь на диване. Мозг плавился. Он был в миллиметре от взрыва, в самой сладкой и опасной точке, а Юнги просто отнял у него эту возможность. — Нет, не останавливайся! — взмолился Чимин, вцепившись в плечи Юнги, дёргая бёдрами вверх, пытаясь насадиться глубже, но хватка Юнги была стальной. — Прошу, пожалуйста, дай мне кончить. — Не сейчас, — ровным, спокойным голосом ответил Юнги. Он чуть наклонился, заглядывая в затуманенные глаза Чимина, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Ты хотел доказательств. А я хочу увидеть, как ты просишь. Ты ведь так любишь, когда тебя мучают, Чимин? — Да, — выдохнул тот, не в силах соврать, потому что каждое слово правды вырывалось из горла вместе со страстным стоном. — Я люблю это, люблю, когда ты контролируешь меня... Юнги медленно вышел почти до конца, оставляя только головку внутри, и Чимин заскулил от потери ощущения полноты. Но затем Юнги снова вошёл, медленно, мучительно, скользя по чувствительным стенкам. Он двигался так ещё несколько минут. С каждым разом он подводил Чимина к самому краю, чувствуя, как тот сжимается вокруг него, как его ноги дрожат, как голос срывается на хрип. И каждый раз, когда горячий узел внизу живота Чимина был готов развязаться, Юнги останавливался, сжимал его член, оттягивая момент назад. Слёзы текли по щекам Чимина. Это было мучительно, невыносимо, но в то же время это был самый жаркий, самый пьянящий момент в его жизни. Это была их давняя игра, его слабость: Юнги знал, как довести его до грани и держать там, не давая сорваться, и Чимин обожал это чувство абсолютной власти над ним. Это было его тайным желанием, фетишем, о котором знал только Юнги. — Пожалуйста, — прошептал Чимин, чувствуя, как его собственные мышцы сводит судорогой от напряжения. — Пожалуйста, позволь мне. Сделай это. Я хочу кончить для тебя. Я очень хочу. Пожалуйста, хен. Юнги долго смотрел на него. Он видел, как Чимин умоляет, как тело блестит от пота, как он сжимает пальцы в кулаках, балансируя на грани. И понял: достаточно. Он доказал свою власть. — Хорошо, — выдохнул Юнги, и его голос стал наконец глубже, потерял ровность, в нём появилась тяжёлая страсть. — Кончай для меня. Он перестал себя сдерживать. Юнги вошёл в него с максимальной силой и начал двигаться жёстко, быстро, безжалостно, вколачиваясь в него до самого предела, каждый раз попадая точно в ту точку, от которой Чимин сходил с ума. И Чимин взорвался. Это был не просто оргазм — это была лавина. Ощущения нахлынули как цунами: сначала ослепительная вспышка, которая выжгла все мысли из головы, а затем горячая, мощная волна, прокатившаяся по каждому нерву. Он кончил с громким, рваным криком, выгибаясь в пояснице, и его тело сжалось вокруг члена Юнги в судорожных, пульсирующих спазмах. Семя брызнуло горячими толчками, заливая его живот и грудь. Мир исчез. Чимин чувствовал только пульсацию собственного удовольствия и то, как в такт ему, внутри него, кончает сам Юнги. Юнги застонал, вдавливаясь в него в последний раз, и Чимин почувствовал, как горячая волна чужого удовольствия заливает его изнутри, продлевая собственный пик. Минуту или две они просто лежали, не в силах пошевелиться. Тело Чимина всё ещё мелко вздрагивало от спазмов, когда Юнги осторожно вышел из него. Он тяжело дышал, опускаясь рядом и притягивая Чимина к себе, утирая мокрые от слёз щёки. — Видишь? — хрипло прошептал Юнги, касаясь губами его виска. — Я никуда не уходил. Я всегда буду мозолить тебе глаза, ты от меня не отвертишься, мелкий. Чимин кивнул и прижался к нему, чувствуя, как в груди разливается не просто удовлетворение, а абсолютный покой. Он получил всё, что хотел. Контроль, заботу и оргазм, от которого до сих пор дрожали бедра. Он улыбнулся, пряча лицо в плече Юнги, и тихо выдохнул. — Я знаю.