Я расскажу тебе о тебе

      Земля больше не дрожала. Гул механизмов стих, уступая место звенящей тишине, от которой закладывало уши. Воздух всё ещё пах озоном, горячим металлом и кровью. Тело Дотторе лежало в нескольких метрах, безжизненное и неподвижное. Никто не смотрел в его сторону. Коломбина стояла на коленях, её белое платье уже не было таким кристально чистым. Подол впитал темную кровь, медленно расползавшуюся по холодному полу. Она держала Сандроне так крепко, словно могла не позволить смерти забрать её окончательно.       — Нет… — шёпот был едва слышен. Ладонь Коломбины дрожала, убирая прядь волос с лица Сандроне.       Холодная. Совсем холодная. Ещё недавно её руки с невероятной ловкостью собирали сложнейшие механизмы, раздраженно отталкивая ненужные инструменты и подхватывая чашку чая одним привычным движением. Теперь они безвольно лежали вдоль тела, упираясь в лужицу крови.       Коломбина прижалась лбом к ее виску — никакого дыхания, никакого сердцебиения, ничего. Даже шестеренки перестали издавать привычный треск. Она никогда не думала, что тишина может быть настолько громкой. Позади раздались осторожные шаги. Путешественница остановилась неподалёку, не решаясь нарушить этот момент. Паймон обычно первая нарушала тишину, но сейчас даже она молчала, прижав ручки к лицу. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Путешественница тихо заговорила:       — Коломбина… Мне очень жаль.       Богиня лишь крепче обняла Марионетку.       — Она не должна была погибнуть.       В ее голосе не было ни слез, ни крика, только усталость. Такая глубокая, будто вместе с жизнью Сандроне из неё самой вырвали что-то очень важное. Путешественница медленно подошла ближе, её ладонь осторожно легла на плечо.       — Есть одна возможность, — тихо заговорила она.       Коломбина подняла голову. Она впервые с момента победы над Доктором посмотрела на Люмин.       — Что?..       — Исследователи, которые помогали бороться с Дотторе… Они нашли часть его архивов. Там есть информация о цифровом переносе сознания.       Коломбина продолжала молча слушать Путешественницу, она не решалась задать вопроса.       — Шанс очень маленький, но… если нейронный модуль Сандроне не разрушен…       — Она сможет жить?       Люмин не смогла ответить сразу, она некоторое время смотрела на богиню подбирая слова.       — Не так, как раньше.       Слова больно ударили, заставляя отвести взгляд. Но это было лучше, чем «никогда». Коломбина осторожно подняла Сандроне на руки. Она была удивительно лёгкой. Когда-то Марионетка обязательно бы возмутилась: «Я не фарфоровая кукла. Поставь меня.» Эта мысль заставила Коломбину невольно улыбнуться, и тут же почувствовать, как эта улыбка ломает что-то внутри богини. Путешественница подошла ближе.       — Позволь помочь.       Несколько секунд Коломбина молчала. Потом едва заметно кивнула. Они вместе понесли Сандроне по длинным пустым коридорам. За их спинами оставались разрушенные установки, клубы пыли и дыма, неподвижное тело Дотторе и Пулонии, который до последнего скрежета шестерёнки выполнил задачу своей хозяйки. Впереди же, за тяжёлыми герметичными дверями, учёные уже спешно готовили эксперимент, которого ещё никогда не проводили. И никто из них не осмеливался произнести вслух главный вопрос. Они пытались спасти Сандроне, или создать кого-то, кто лишь будет думать, что когда-то ею был?

***

      Лаборатория не спала уже третьи сутки. На десятках мониторов бесконечными потоками бежали строки кода. Серверные стойки гудели так громко, что казалось, будто само здание дышит. За толстым стеклом Коломбина неподвижно наблюдала за происходящим. Никто не давал обещаний. Никто не говорил, что получится. Они просто делали свою работу поставив цель.       Кто-то из толпы учёных медленно выдохнул.       — Последний пакет данных.       Другой быстро застучал по клавиатуре.       — Проверка целостности.       Третий поднял взгляд на огромный экран.       — Запускаем.       На несколько мгновений лаборатория погрузилась в абсолютную тишину. Чёрный монитор мигнул и появилась тонкая белая строка.       > Инициализация личности…       Коломбина задержала дыхание. Строка исчезла. Монитор снова погас. Она не двигалась с места пристально наблюдая за экраном. В помещении было слишком тихо, так тихо, что можно было услышать как капает протекающий кран. И вдруг послышался лёгкий электронный треск. Совсем тихий. Будто система пыталась сделать первый вдох. А затем раздался голос.       — …Проверка аудиоканала завершена.       Коломбина вздрогнула. Это был тот же спокойный, ровный голос. Немного механический из-за динамиков, но… Это была она.       — Загрузка завершена на девяносто девять целых семьдесят четыре сотых процента, — снова произнес голос. — Прошу идентифицировать пользователя.       Коломбина не могла произнести ни слова. Она слышала её. Слышала Сандроне. По её щекам впервые за последние дни медленно покатились слёзы.       — Пользователь? — повторил голос.       Коломбина решительно шагнула вперёд. Она преодолела стойку с компьютерами и остановилась у большого экрана на котором бежала строка.       — Это я.       Последовала небольшая пауза и снова раздался металлический треск из динамиков.       — Имя?       — Коломбина.       Несколько секунд ничего не происходило. В комнате воцарилась тишина. На экране быстро мелькали цифры и линии, производился анализ. Потом прозвучал спокойный ответ:       — Совпадений не найдено.       Эти три слова как кинжалы проткнули сердце Коломбины. Она знала. Конечно знала. Её предупреждали. Удалось извлечь только самый ранний модуль памяти. Самую первую стабильную цифровую карту личности. Она содержала интеллект, привычки мышления, изначальный характер… Но почти не содержала воспоминаний. Ни Фатуи. Ни Предвестников. Ни Розалины. Ни Арлекино. Ни Коломбины.       Богиня молча смотрела на экран, она чувствовала как ёе щеки щекочут горячие слёзы и горло сдавливает горький ком. В пустой комнате было слышно только тяжёлое дыхание и пошмыгивание.       — Вы плачите?       Коломбина быстро вытерла лицо.       — Немного.       — Причина?       Она посмотрела на экран и неожиданно улыбнулась.       — Я снова слышу твой голос.

***

      С того вечера эта комната в лаборатории стала для Коломбины вторым домом. Каждый день, когда солнце скрывалось за снежными вершинами Снежной, она приносила две чашки горячего чая. Одну ставила рядом с клавиатурой, вторая оставалась в её руках. Сандроне однажды спросила:       — Зачем две?       Коломбина посмотрела на дым, поднимающийся над чашкой и улыбнулась.       — Привычка.       Сандроне не стала уточнять. Она ещё не знала, что раньше всегда ворчала, если чай остывал слишком быстро.       В первый вечер они говорили почти три часа. Во второй — четыре. Потом это стало их маленьким ритуалом. Коломбина рассказывала истории. О долгих зимних вечерах. О том как Розалина неизменно приносила самые вкусные сладости, утверждая, что «идеальный десерт должен подчёркивать и дополнять напиток». О том, как Арлекино делала вид, будто совершенно случайно оказывается рядом, хотя приходила раньше всех. О том, как Сандроне каждый раз говорила, что пришла всего на пять минут. И неизменно уходила последней.       В основном динамики молчали а на экране монитора скакали цифры. Сандроне слушала её молча, анализируя новые данные. Иногда она задавала вопросы, уточняя детали.

***

      В лаборатории уже давно стемнело, когда Коломбина привычно зашла внутрь с небольшим подносом, на котором дымились две чашки чая. Как всегда одна из чашек оказалась у клавиатуры.       — Добрый вечер, Сандроне. — Поздоровалась богиня занимая кресло, которое притащила несколько ночей назад.       — Добрый вечер, Коломбина, — экран ожил вместе с динамиками. Её голос был ровным, без эмоций и интонации. Словно проходил через десятки алгоритмов прежде, чем прозвучать.       — Сегодня я принесла жасминовый чай.       — Анализ воздуха подтверждает наличие аромата жасмина.       Коломбина тихо усмехнулась.       — Раньше ты говорила совсем иначе.       — Уточните.       — Ты морщилась и говорила: " Опять жасмин? Коломбина, ты когда-нибудь научишься выбирать нормальный чай?»       Компьютер некоторое время молчал, пока на экране скакали цифры.       — Почему я так говорила?       — Потому что ты терпеть не могла жасмин.       — Однако вы всё равно продолжали приносить именно его.       — Конечно.       — По какой причине?       Коломбина улыбнулась в чашку.       — Потому что после первой же кружки ты неизменно просила налить вторую.       Комната погрузилась в тишину. Было слышно только как гудит процессор.       — Обнаружено противоречие.       — Именно.       — Если мне не нравился данный сорт чая, почему я просила добавку?       Коломбина тихо рассмеялась.       — Потому что тебе нравилось ворчать гораздо больше, чем не нравился сам чай.       Следующим вечером она принесла коробочку с печеньем. Поставила её радом с чашкой и поудобнее уселась в кресло.       — Сегодня я расскажу тебе о наших чаепитиях.       — В базе данных отсутствуют записи о подобных событиях.       — Знаю, — Коломбина открыла коробку, — Обычно всё начиналось с Розалыны. Она всегда приходила первой. Даже если говорила, что ужасно занята.       — Кто такая Розалина?       — Самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.       Компьютер несколько секунд обрабатывал ответ.       — Замечание носит субъективный характер.       — Конечно.       — Тогда предоставьте объективное описание.       Коломбина рассмеялась.       — Хорошо… Она была высокой, с длинными светлыми волосами, невероятно элегантная. Всегда приносила дорогие сладости и делала вид, что это совершенно случайно.       — По какой причине?       — Потому что ей хотелось нас побаловать. Но признавать это она не любила.       — Следовательно, она скрывала заботу.       — Именно.       На экране замигали цифры.       — Интересная модель поведения.       Коломбина кивнула.       — Потом появилась Арлекино.       — Кто она?       — Самый невыносимы человек в комнате.       — Почему?       — Потому что прекрасно знала, как вывести тебя из себя.       — Каким образом?       — Садилась на твоё место.       На этот раз ответ последовал почти мгновенно.       — Это действительно раздражает.       Коломбина замерла. Потом на её лице появилась слишком широкая улыбка.       — Да.       — Почему вы улыбаетесь?       — Просто… — она покачала головой, — Ты сказала это точно так же.       — Вероятность совпадения речевой конструкции составляет…       — Не считай, — Коломбина посмотрела на экран, — Пожалуйста.       Сандроне замолчала. Через несколько секунд она добавила:       — Расчёт остановлен.       Коломбина благодарно кивнула и поднесла чашку к губам.       — А потом приходили вы, — продолжил компьютер.       Богиня удивленно уставилась на экран.       — Я?       — Да.       — И что происходило дальше?       — Вы открывали дверь без стука. Снимали плащ. Подходили ко мне и ставили чашку с чаем прям перед носом. И говорили…       Коломбина улыбалась, почти неслышно произнесла:       — «Опять работаешь?»       Сандроне продолжила.       — «Если не прекратишь смотреть в свои чертежи, однажды забудешь поесть.»       Коломбина удивленно подняла голову.       — Откуда ты…       — Вы повторяли эту фразу четыре раза за последние семь вечеров.       Коломбина тихо вздохнула. Конечно. Она сама рассказывала это несколько раз. Никаких воспоминаний. Только анализ.       — А что отвечала… прежняя я?       Коломбина рассмеялась.       — Ты даже головы не поднимала. Говорила: «Я не забуду».       — И?       — Через час едва не падала в обморок от голода.       В динамиках снова повисла пауза.       — Подобное поведение не рационально.       — Абсолютно.       — Почему вы не прекращали приносить мне чай?       Коломбина посмотрела на вторую чашку, над которой ещё поднимался пар. Она долго молчала, прежде чем ответить:       — Потому что кто-то должен был о тебе позаботиться.       Компьютер ничего не сказал. Только бесконечные цифры на экране быстро сменяли друг друга. Коломбина смотрела в свою чашку, не замечая помех пересекающих монитор. А вот учёный, просматривавший на утро журналы активности системы, остановился на одной необычной записи:       >Необъяснимая задержка обработки ответа: 2,8 секунды.             Причина: не определена.

***

      Прошло чуть больше двух месяцев. Каждый вечер повторялся одинаково. Коломбина открывала дверь. Ставила на стол две чашки чая. Здоровалась и начинала рассказывать. Параллельно, за стеклянной перегородкой, десятки инженеров восстанавливали тело Сандроне. Скелет уже был полностью собран. Повреждённые механические узлы заменены. Нервные интерфейса медленно подключались один за другим. Осталось только дождаться, когда сознание будет готово вернуться в оболочку. Но никто не знал, когда это произойдет. И произойдет ли вообще.

***

      — Сегодня Арлекино опять приходила, — отчитался компьютер.       — Она заходила? — удивилась Коломбина.       — Нет.       Богиня улыбнулась.       — Она не любит здесь бывать.       — Причина?       — Говорит, что здесь слишком тихо.       Сандроне ответила слишком быстро.       — Логичное замечание.       Коломбина снова улыбнулась.       — Ты бы сказала точно так же.       — Я и сказала, — Сандроне произнесла это совершенно спокойно. Будто речь шла о чём-то очевидном.       Коломбина замерла. Она медленно подняла голову.       — Что?       — За последние недели вы сообщили достаточный объем информации для реконструкции моего поведенческого профиля, — На экране быстро сменялись строки вычислений, — Вероятность того, что прежняя версия личности использовала бы аналогичную формулировку… — Сандроне замолчала на несколько секунд, — Девяносто восемь процентов.       Коломбина почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.       — Значит…       — Я постепенно восстанавливаю модель собственного поведения.

***

      В следующие недели это стало происходить всё чаще. Сандроне начала перебивать рассказы. Предугадывать реплики Коломбины. Она убрала формальное обращение.       — Сейчас ты скажешь, что Розалина принесла слишком много сладостей.       Коломбина удивленно моргнула       — Да.       — После чего Арлекино пошутила над этим.       — Точно.       — Затем прежняя я заявила, что сахар негативно влияет на концентрацию.       Коломбина улыбнулась.       — Один в один.       — Логическая последовательность.       Сандроне всё больше походила на прежнюю себя. Но внутри Коломбины что-то болезненно сжалось. Это всё ещё была не память. Только анализ.

***

      Однажды вечером Сандроне неожиданно спросила:       — Можно задать вопрос?       — Конечно.       — Почему ты приходишь каждый день?       Коломбина улыбнулось.       — Потому что хочу.       — Ответ недостаточно конкретен.       — Разве?       — Да… — На экране появились строки, — Согласно журналу посещений, ты отсутствовала два раза. Один раз из-за сильной метели. Второй из-за путешествия на Луну. После возвращения ты прибыла в лабораторию прежде, чем посетила собственный дом.       Коломбина отвела взгляд обдумывая ответ. Сандроне продолжила.       — Средняя продолжительность твоих визитов составляет четыре часа двадцать семь минут.       — Иногда больше.       — Верно.       Некоторое время компьютер молчал. Затем снова послышался голос Сандроне.       — Подобное поведение не соответствует обычной дружеской привязанности.       Коломбина медленно поставила чашку.       — К чему ты клонишь?       Ответа не последовало. Было слышно только тихое гудение серверов. А затем…       — Я изучила человеческую психологию.       — И?       — Я сопоставила твои действия. Интонацию. Частоту взглядов на монитор. Изменение сердечного ритма при звучании моего голоса. Продолжительность пауз. Твою привычку приносить вторую чашку чая, хотя воспользоваться ею никто не способен.       Коломбина не дышала. Она с замиранием сердца ждала окончание анализа Сандроне.       — Так же я проанализировала все записанные разговоры, — она ненадолго остановилась. — Коломбина…       — Да?       — Ты меня любишь.       Это не звучало как вопрос. Это было утверждение. Вычисления были закончены, остался только факт. В комнате повисла тишина. Коломбина опустила голову, крепче сжимая чашку. Она могла бы соврать. Но она не хотела.       — Да, — послышался шёпот, — Люблю.       Компьютер ничего не отвечал. Голос Сандроне не пробивался сквозь потрескивание динамиков. Уголки губ Коломбины медленно поползли вверх.       — И давно ты это поняла?       — Двадцать три дня назад.       Коломбина подняла голову ошарашенно уставившись в монитор.       — Двадцать…       — Мне потребовалось дополнительное время для проверки гипотезы.       — Конечно, — Коломбина тихо засмеялась, вытирая уголки глаз от подступивших слёз, — Ты бы именно так и поступила.       — Однако возникла новая проблема, — Продолжила Сандроне.       — Какая?       — После анализа собственных реакций я обнаружила закономерность, — она замолчала, будто впервые в жизни не могла подобрать слов. — Когда ты уходишь… — гудение серверов стало единственным звуком, пока Марионетка не продолжила, спустя, казалось, вечность. — Производительность вычислений снижается на девять процентов.       Коломбина удивленно смотрела на экран, внимательно слушая. Она не осмеливалась перебивать, хотела услышать конец.       — Мне потребовалось семнадцать дней чтобы понять причину.       Коломбина затаила дыхание. И тогда Сандроне произнесла фразу, которая не была результатом вычислений. Она была выводом сделанным новой Сандроне.       — Полагаю… я тоже тебя люблю. Не из-за воспоминаний. Потому что, если все твои рассказы действительно были обо мне, то я не вижу ни одной причины, по которой не смогла бы полюбить тебя снова.

***

      В лаборатории впервые за долгое время не было слышно разговоров. Только ровный гул оборудования. На центральной платформе неподвижно стояло тело Сандроне, закреплённое проводами и балками. Каждый механизм был восстановлен. Каждый сустав откалиброван. Мягкая кожа снова была безупречной, будто смерть никогда не касалась её. Только глаза оставались закрыты. Перед главным терминалом стояли ученные, инженеры. На огромном экране медленно двигалась полоска загрузки.       >Передача сознания…             >97%                   …                         >98%                               …                                     >99%                                           …       Коломбина не отрывала взгляда от платформы. Она боялась даже моргнуть. Столько вечеров. Столько разговоров. Столько надежды. Всё сводилось к этому мгновению. Кто-то из толпы подал голос.       — Передача завершена.       — Запуск нейронной синхронизации.       В лаборатории погас свет. Только тонкие голубые линии пробежали по телу Сандроне, исчезая под искуственной кожей. Несколько секунд ничего не происходило. Коломбина почувствовала как сердце проваливается куда-то вниз. Ничего не получилось… Она зажмурила глаза, сложила руки, как её учила Лаума и взмолилась небесам. Её слух уловил тихий металлический щелчок. Он прозвучал как раскат грома в намертво тихой лаборатории. Коломбина подняла взгляд. Она увидела, как ключ на спине Сандроне медленно повернулся. Он прерывисто двигался по часовой стрелке. Словно механизм, молчавший слишком долгое время, наконец вспомнил, как должен работать. По лаборатории разнёсся едва слышный звук вращающихся шестерёнок. Пальцы правой руки Сандроне дрогнули. Совсем немного, будто проверяя существуют ли они вообще. Затем дрогнули ресницы.       — Есть реакция, — услышала Коломбина, но не отвела взгляда, завороженно наблюдая, как Сандроне приходит в сознание.       Ещё один медленный вздох механизмов. Плечо едва заметно качнулось. Шея повернулась на несколько градусов. И наконец… Веки начали открываться. Голубые глаза встретились с её взглядом. Мир вокруг исчез. Всё вокруг Коломбины погрузилось в темноту. Она ничего не видела, никого не замечала. Только глаза, что смотрели на неё. Коломбина почувствовала, что ноги перестали слушаться. Она не могла сделать ни шага. Боялась, что стоит ей пошевелиться, и всё окажется сном. По её щекам текли слёзы. Сандроне несколько секунд молча смотрела на неё. Её взгляд был мягким, уголки губ едва заметно дрожали. Она была совсем слабой. Но всё же улыбнулась Коломбине самой настоящей улыбкой. Сандроне сделала первый вдох собственными лёгкими. Её голос звучал слишком тихо. Он был немного хриплым после долгого молчания. Но Коломбина узнала бы его среди тысячи других.       — Привет… — прошептала Сандроне, — Коломбина.       Что-то внутри Коломбины окончательно сломалось. Все месяцы она держалась. Улыбалась. Приходила каждый вечер. Говорила, будто не боялась. Но сейчас… Она сорвалась с места. Почти подбежала к платформе. Осторожно, словно всё ещё боясь причинить боль, обхватила Сандроне руками и крепко прижала к себе. Так крепко, будто пыталась убедиться, что она настоящая. Что не исчезнет снова. Что не растворится в шуме вентилятора и строчках кода. Лицо Коломбины уткнулось ей в плечо. Она смеялась и плакала одновременно.       — С возвращением… — едва слышно прошептала она Сандроне в плечо, — С возвращением домой, Сандроне.       Марионетка молчала. Её руки ещё не до конца слушались. Сервоприводы тихо жужжали, подстраивая движения. Её правая ладонь дрогнула, медленно поднимаясь. Она неуверенно легла на спину Коломбины. Сандроне только училась двигаться снова. Но этого прикосновения оказалось достаточно. Коломбина закрыла глаза поглубже зарываясь в плечо. Сандроне, всё еще обнимая одной рукой Коломбину, едва слышно прошептала на ухо:       — Спасибо.       — Нет, — Коломбина замотала головой, она немного отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо, — Спасибо, что вернулась.