Переговорщики

      — Мы не хотим Вам зла.       Виски болели от напряжения, вспотевшие ладони держали громкоговоритель, а все внимание сосредоточилось на замерших силуэтах, едва различимых за окном здания напротив. Десятки любопытных глаз и объективы камер смартфонов наблюдали за тем, как Бан Чан стоял напротив офиса известного бизнес-центра, где, как стало известно не более часа назад, взяли заложников, и на протяжении последних десяти минут успокаивал кого-то по ту сторону двери.       Не жертв. Преступника. Жертвами они займутся позже.       Если в этом вообще был смысл — как он узнал от информатора, в заложники взяли нескольких членов совета директоров компании после объявления о сокращении рабочих. Попытки сгладить ситуацию откровенно скудными (и это осознавали обе стороны) компенсациями не смогли подавить бушующее недовольство.       Как все было на самом деле, Чан не знал, но отчего-то представлял себе мужчин в дорогущих деловых костюмах с поблескивающими на запястьях дорогущими часами и простых работяг, вмиг лишившихся возможности кормить семью. Оттого вопрос, кто действительно являлся жертвой в этой ситуации с точки зрения морали оставался открытым.       Вот только с точки зрения закона…       — Твоя задача заставить его отпустить заложников, — сказал Бан Чану один из государственных оперуполномоченных, когда тот только прибыл к зданию бизнес-центра. — Мы не думаем, что он действительно способен причинить им вред.       Государственные спецслужбы реагировали на сообщения подобного рода как положено, однако номер лидера «Переговорщиков» был на быстром наборе. Чан и его команда помогали в кризисных ситуациях, занимались посттравматическим сопровождением пострадавших и вообще постоянно трудились бог знает над чем. Но на самом деле это мало кого интересовало — руководству было удобно, что команда Чана считала каждый случай достаточно важным для срочного реагирования.       — Давайте переговорим.       Каждый раз на эту фразу реагировали по-своему. Кто-то затихал, кто-то кричал, что все вокруг лгут, кто-то истерично смеялся. Сейчас, судя по всему, был первый вариант.       В голове одновременно выстраивались десятки вариантов разговора, и Чан уже привычно просчитывал, куда может свернуть каждая реплика.       А по-другому в этой работе и нельзя было.       — Мы знаем, Вы в отчаянии. С Вами поступили несправедливо.       Бан Чан услышал короткий смешок за спиной. По правде говоря, сотрудники группы захвата никогда не разделяли позиции Чана и его команды в отношении того, кто был виноват в сложившихся обстоятельствах. Протоколы пресечения преступности не подразумевали проявления сочувствия к нарушителям закона, и никто не станет спорить, что это правильно.       Однако стоило учитывать, что иногда гораздо большего можно добиться без причинения насилия в ответ на насилие. По крайней мере, Бан Чан упорно в это верил.       — Я не хотел, — раздался отчаянный крик изнутри. — Я был в бешенстве, и… Меня теперь закроют. И моя жена… и дети…       — Вас не посадят, — прервал его Бан Чан.       — Его посадят, — мгновенно донеслось из динамика в ухе, — вооруженный захват, заложники, его в любом случае…       — Сынмин, заткнись, — Коротко, Бан Чан даже не успел сообразить, кто это был. Хотя, в его команде было не так много человек, способных столь грубо оборвать майора полиции.       По правде говоря, такой человек был всего один.       Чан и так знал, что посадят. Еще как знал. И от этого в горле образовывался тугой ком, препятствующий словам утешения запутавшегося, но знатно вляпавшегося гражданина.       К сожалению, ложь во благо была его второй профессией.       — Если Вы поможете нам, мы обещаем сделать все возможное, чтобы смягчить Ваш приговор, — Чан замер — от этого момента зависело все, что будет происходить дальше.       Сдастся?       — Что я должен делать? — спросил обреченный голос.       Бан Чан тихо выдохнул.       — Отпустите людей.       Все притихли в ожидании. Спустя несколько секунд тишины изнутри послышались крики. Начальник группы захвата скомандовал «Штурм!», и несколько человек пробежали мимо Чана, грубо оттолкнув его в сторону. Тот двинулся вслед за ними, но его остановили рукой.       — На этом ваши полномочия окончены, — раздался глухой голос из-под маски.       Переговорщик коротко кивнул — не впервой. Вскоре из здания, скрутив под руки, вывели зачинщика.       — Вы же сказали… — отчаянно вскрикнул мужчина, глядя на Чана.       — Будьте терпеливы, — Бан Чан услышал лед в своем голосе и одернул себя — не стоило его пугать еще больше. — Определенные процедуры Вы должны пройти в любом случае. Здесь мы бессильны.       Оперативники повели мужчин в машину. Чан смотрел вслед уезжающему «хендаю» с тонированными стеклами и отвлекся лишь когда телефон в кармане завибрировал от нового сообщения. Пора было возвращаться в офис.       

***

      Группа людей в спецобмундировании с оружием погрузились в служебный автомобиль и покинули место недавнего инцидента. Чонин как зачарованный глядел на уезжающий автомобиль и едва не упустил из вида переговорщика, который уже быстрым шагом покидал территорию бизнес-центра. Парень кинул взгляд на часы — умудрился опоздать даже ко второй паре, а принципиальный препод не пускает после звонка (словно бы для кого-то пропуск практического семинара стал бы трагедией). Хоть посещаемость социологии Чонином и была плачевной, даже потенциально интересный для данного предмета случай вряд ли поможет ему получить снисхождение.       Тем более, сейчас появился шанс реализовать одну давнюю идею.       Чонин, отставив мысли о надвигающемся экзамене, пошел вслед за переговорщиком. Как назло, возможность обратиться к нему утекала, а студент уже настроился исполнить задуманное. Пускай и переживал.       Он давно наблюдал за работой Переговорщиков — группой энтузиастов, принимающих участие в переговорах с преступниками и занимающихся реабилитацией жертв социальных катастроф. Ребята не были в составе каких-либо официальных служб и представляли собой «сборную солянку» из специалистов в разных областях — от психиатров до экстремальных журналистов. Не сыскали популярность, но будто бы и не гнались за ней — методы, которые они применяли, иногда шли вразрез с законом или интересом конкретных лиц. Но для студентов-социологов, к числу которых относился Чонин, Переговорщики были интересным объектом изучения — их дела разбирали на семинарах, применяемые методы рассматривали с теоретической точки зрения, а отдельные случаи даже были практической основой для курсовых работ.       Забавно было, что как раз социолога среди Переговорщиков никогда не было.       Чонин следовал за Бан Чаном, стараясь подавить в себе неприятное чувство, что преследует человека. Он думал о том, чтобы подойти, но никак не мог подобрать слов, чтобы завязать разговор.       — На месте будет проще, — решил Ян про себя.       Всю дорогу он продумывал в голове диалог - как представится, расскажет о том, как хочет попасть к ним в команду и помогать людям.       …впрочем, без толку, потому что когда он замер возле двери офиса, за которой скрылся Чан, заготовленная речь выскочила из головы.       Парень постоял возле двери какое-то время, решительно приосанился, поднял кулак, чтобы постучать, как вдруг дверь перед ним резко распахнулась.       Студент машинально отпрянул — стоящий напротив парень с красивым лицом, которое, впрочем, напрочь испортило недовольство и холодный взгляд, сказал куда-то за спину:       — Я же говорил, что тут кто-то топчется. Я со своими пациентами уже любой шорох за дверьми распознаю.       Моментально потеряв к посетителю интерес, Минхо (несмотря на то, что на операциях он присутствовал редко, студенты знали его имя и профессию) поднял лежащую на столе книгу под заголовком «Общая психопатология» и плюхнулся на диван.       — Добрый день, — Чонин увидел Чана, собиравшего на столе какие-то документы и, чуть замявшись, поздоровался в ответ. — Адвокаты переехали еще несколько месяцев назад. Вам не сообщили адрес?       Ян, и так полностью растерянный, вообще не мог выдавить из себя ни слова. О чем он? С кем-то перепутал?       — Вы же к адвокатам, которые раньше работали в этом офисе? — уточнил Чан, заметив его замешательство.       — Нет, — Наконец, студент смог за что-то зацепиться. — Я пришел к вам.       Бан Чан переглянулся с Минхо. Тот пожал плечами и покачал головой, после чего Чан, словно извиняясь, произнес:       — Простите, а по какому вопросу?       — Я бы хотел стать одним из вас.       Внутри перехватило дыхание от того, что он сейчас по-настоящему произнес это вслух. В ответ на вопросительные взгляды представился и пояснил, что учится на социологическом факультете и давно наблюдает за деятельностью Переговорщиков и восхищается тем, что они делают.       — Мне кажется, у вас очень классная работа. И я очень хотел бы к вам в команду, помогать людям.       Смущенно уставился на Минхо, не сдержавшего хохот еще на первой фразе.       — У нас очень… эмоционально тяжелая работа, — сдержанно сказал Крис. — Есть медобразование? Опыт работы с людьми?       — Какое там, Чан, ты посмотри на него, — Минхо перешел в положение сидя и закрыл книгу, придерживая пальцем нужную страницу. — Хоть волонтерил?       Студент покачал головой — пока не доводилось. Бан Чан, собрав документы в папку, опустил взгляд на часы.       — Нет, простите, — Чан не мог заставить себя посмотреть в лицо Чонину, чтобы не видеть разочарование в чужих глазах. — Но мы признательны, что…       — А почему нет?       Оба уставились на Минхо — кажется, не ожидали от него такой реакции. Психиатр, впрочем, в противовес своему интересу, совершенно не обращал внимание на Чонина и, приняв сидячее положение, посмотрел на Чана:       — Пусть якшается с безработными, раз так сильно хочет к нам. Тебе уже давно пора на кого-то скинуть эту муть.       — Я… — попытался возразить Чонин, но затих под раздраженным взглядом Минхо.       Будущий социолог далеко не на это рассчитывал.       — Он хочет участвовать в переговорах и помогать. Я прав? — Бан Чан вернул внимание на парня, и тот энергично закивал.       — Ой, да мало ли, че он там хочет? — Психиатр улегся обратно на диван и обратился к Чонину. — Мир несправедлив.       Тому отчаянно захотелось, чтобы этот язвительный тип оставил их с Чаном наедине, но, увы, не представлял, как это сделать. Может, не будь его здесь, удалось бы нормально поговорить.       — В общем, нам очень жаль, — решил завершить этот неловкий разговор Чан.       Почему-то Ян был уверен, что все пройдет хорошо. Более того — он скорее ожидал, что скорее этот неприятный тип будет против, но не Чан, который казался таким располагающим. От отказа неприятно щемило внутри, а потом и вовсе накрыла волна стыда — зачем он вообще сюда пришел?       Извинился за беспокойство, но остановился, когда вслед прозвучала насмешка психиатра:       — Целеустремленный товарищ, ничего не скажешь.       — Мне ясно дали понять, что шансов нет, — Чонин удивился, насколько грубо это прозвучало из его уст — обычно он был более учтивый. Но, видимо, этот тип сам вызывал такую реакцию на себя.       И эта мысль подтверждалась отсутствием какой-либо реакции на недовольство — наверно, привык.       — А мне кажется, все не совсем так.       Бан Чан уже собрал документы и растерянно посмотрел на студента, полагая, что тот уходит.       — Минхо, оставь его в покое.       — Ну он же пришел сюда для чего-то?       — Я хочу помогать людям, — повторил будущий социолог.       — А безработные — не люди? — вскинул бровь Минхо.       — Да нет же, — раздраженно ответил Чонин       — Бери его с собой, — раскомандовался психиатр, снова утыкаясь в учебник. — Пусть сразу окунется в работу с головой. Сегодня же тот мужик с забастовки?       Чан машинально кивнул, пытаясь разглядеть в лице паренька признаки сопротивления. Однако тот покорно, но заранее разочарованно ждал.       Времени было мало, поэтому Бан Чан лишь неопределенно кивнул и вышел из кабинета. Бросив последний взгляд на Минхо, снова уткнувшегося в учебник по психиатрии, Чонин последовал за ним.       — Ты не обращай внимание, — сказал Чан, нажимая на кнопку вызова лифта. — Он очень специфический человек.       Кажется, преподаватели это называли переносом профессиональной роли. Даже вне работы Ли разговаривал с людьми так, будто пытался поставить диагноз.       — Психиатр, чего с него взять.       Чан слегка улыбнулся, но больше было похоже на то, что он не знает, как реагировать, нежели разделяет его точку зрения. Двери лифта открылись, и они прошли внутрь. Чан нажал на кнопку с единичкой и, не оборачиваясь, сказал:       — Но вообще он очень хороший.       Верилось с трудом, но Чонин не ответил. Попытался сфокусироваться на другом — еще полчаса назад он стоял перед дверью офиса и сомневался, стоит ли заявить о себе, а сейчас он вместе с Переговорщиком направлялся на одно из заданий. Как-то все слишком быстро происходит. Видимо, вопреки убеждениям, что в кадрах они не нуждаются, лишние руки бы им не помешали.       Вот только студент совершенно не представлял, какое именно задание их ждет. Задал вопрос вслух.       — Если слышал, пару недель назад на одном из заводов была забастовка, — Чонин отрицательно покачал головой. — Она обошлась без жертв, так что, видимо, не сильно это предавалось огласке. Бастующих сократили, с такой характеристикой, что теперь они не могут никуда пристроиться. Вот с одним из них мы сегодня попытаем счастья на собеседовании. В очередной раз.       Последнее было сказано с ноткой усталости. Пока Ян заново собирал в голове образ Переговорщиков, они миновали несколько кварталов от офиса и остановились около непримечательного здания. Около входа их ждал мужчина средних лет — деловой костюм казался меньшим по размеру и заношенным, но аккуратно выглаженным. Обменялись приветствиями, Бан Чан улыбнулся:       — Готовы?       Кандидат недоверчиво взглянул на Чонина, затем устало согласился. Они вошли в здание и поднялись на четвертый этаж. Остановились напротив одной из дверей.       — Удачи. Вы готовы к любому исходу, — Чан ободряюще улыбнулся и протянул мужчине папку.       Мужчина как-то смазанно кивнул и взял документы. Ян заметил, как у него дрожат руки. Кандидат замер перед дверью, занес руку для стука, и долго не решался. Чонину это напомнило, как он сегодня точно так же стоял перед дверью Переговорщиков — он уже сделал вдох, чтобы сказать ему что-то приободряющее, но Чан резко коснулся его руки, призывая остановиться.       Чонин совершенно ничего не понимал. Чан словно не поддерживал человека, а лишь сопровождал; когда мужчина все же решился постучать и вошел в кабинет, он выглядел таким потерянным, что парню стало его безумно жаль.       — Мне кажется, он не особо верит в себя, — осторожно высказался студент.       — Это третье собеседование за неделю, — сказал Бан Чан, уставившись на дверь, будто бы мог видеть то, что происходит за ней. — Не говоря уже о немедленных отказах. Он вообще в себя не верит.       — Может, в этот раз получится, — Будущий социолог уселся на скамейку в коридоре. — Или он не очень исполнительный?       — Он отличный специалист, — Чан остался стоять неподалеку. — Просто у работодателей всегда пунктик на слишком… инициативных.       — Вы про забастовку? А откуда они могут знать?       — Характеристика, — напомнил Переговорщик и со вздохом прошел несколько шагов в сторону.       Не сказать, что Чонин до конца понял, как все это взаимосвязано, но промолчал. Они ждали не долго — вскоре кандидат вышел, и вид у него был еще более удрученный, чем до собеседования. Он молчал, и парни тоже не нарушали тишину. Ян ожидал, что Переговорщик начнет спрашивать, как прошло, но тот, видимо, решил дать мужчине собраться с мыслями.       — Он задавал банальные вопросы про образование и образ жизни, — наконец начал тот. — А затем расспрашивал про предыдущее место работы.       — Может, он не читал?.. — спросил Чан.       Кандидат понуро опустил голову и покачал ею в знак отрицания.       — Задавал вопросы так, чтобы я сам рассказал, почему меня выгнали. Состроил удивление, но ощущалось, будто насмехается надо мной. Чонин слегка опешил. Да как так можно-то? Неужели нельзя просто отказать, зачем устраивать цирк? Да, он виноват, но он такой же человек, зачем зря обнадеживать?       — Если бы я знал, что так все обернется, десять раз бы подумал, — огорченно проговорил мужчина.       — У нас еще есть варианты, мы будем пробовать снова и снова, — решительно сказал Бан Чан, и после этого снова повисла пауза.       — Спасибо, что помогаете, — наконец сказал мужчина. — Если позволите, я пойду.       — Мы на связи, — напоследок сказал Чан и, попрощавшись, они провели взглядом уходящего мужчину, пока тот не скрылся за дверьми лифта.       Переговорщик с тяжелым вздохом опустился рядом с Чонином. Тот какое-то время тер пальцы, но все же решился озвучить свои мысли:       — Они даже не собирались его брать.       Чан промолчал, словно не услышал. Ян не решился сказать что-то еще, постеснявшись, что ляпнул какую-то глупость, но внутри немного стало спокойнее, когда он услышал короткое «Да».       Снова повисла пауза.       — Но завтра он сможет сказать себе, что снова попробовал.       — И сколько это обычно длится? — Чонин предполагал, что это далеко не первый случай.       — Всегда по-разному, — Бан Чан поднял взгляд на стену перед собой. — Иногда недели. А иногда — месяцы.       — И разве у человека не опускаются руки? Это же очень долго.       — Наша работа — не дать человеку перестать пытаться.