Инстинкт: «Желание»

Их ненависть была пропитана общей болью, взаимной кровью и нескончаемым потоком мата в сторону друг друга. Всё началось ещё в далёкой старшей школе, когда парни не поделили парту. Да. Именно парту с видом на стадион, где частенько прыгали гибриды зайцев, лисов и медведей. Феликса интересовали именно хищники, на которых он и планировал смотреть с этой парты, а вот Хвана… Его интересовали черлидерши-белочки, которые скакали в мини-юбочках на репетициях. — Извращенец! — крикнул Феликс, сбрасывая его рюкзак со стола. — Слышу от кого? — хорёк поднял бровь. Губы поползли вверх в лёгкой усмешке. — От пубертатного цыплёнка, который собирается дрочить под партой на спортсменов? — хмыкнул он. — Тогда… я подумываю пойти заниматься спортом, Ликси-а. Феликса залило краской. Хвостик-кнопка задергался, а сердце застучало. — Ты… ты придурок… Так и начался путь из крови и вечно разбитых костяшек пальцев. … Казалось бы, университет — они повзрослели. Но, узнав, что соседом по комнате будет ненавистный хорёк-придурок, цыплёнок возмущался, высказываясь своему другу. — Джисон-ни! Это же ужас! Кто распределяет хищника с добычей?! — вздыхал он. — Тебе повезло! Ты с Минхо-хёном, он адекватный недожищник! — бурчал блондин в трубку Джисону-белке. — Не правда! Это самый пубертатный кот за всю мою жизнь. Даже в средней школе, в самый пик пубертата, я таких извращенцев не встречал… — проскулил брюнет. — И вообще, если Хван тебя так сильно бесит: игнорируй. Разве это так сложно? — Конечно сложно, когда ты всю старшую школу, состоящую из трёх лет, проучился с этим недожищником и теперь зависишь от него… — Джи, это очень-очень сложно! — заверял его цыпа. — Интересно почему… — выдохнул Джи. — Потому что он…! — начал Бок. — Потому что цыпа влюбился, а секси-хорёк, да ещё и источник влюблённости — беда, — прервал его голос Минхо из трубки. — Серьёзно, Ликс, — сказал Хан, — ты либо слишком драматизируешь ваши с ним отношения, либо реально проблема игнора в том, что ты влюбился. — Я не… — Феликс дернулся. Дверь в комнату открылась. — Всё! Пока! — и положил трубку. Хван завалился в комнату с чемоданами, бурча маты себе под нос о том, что нужен лифт. Подняв взгляд, Хёнджин зацепился за сидящего на своей кровати Феликса. Блондин хлопал глазами, пытаясь унять дрожь в теле. Не зная, что говорить, он молчал. — Как мило, — прохрипел голос Хвана в звенящей тишине. — Мой цыплёнок ждёт своего хищника~ Феликс сжался. Сердце застучало так, что у цыплёнка в ушах запульсировало. Дыхание участилось, а хорёк, наслаждаясь этим зрелищем, прошёл в глубь комнаты. — Раз уж мы соседи… По старой дружбе: уступи кровать у окна, — хищно скалился он. Издевается, зараза. — Мненадовдуш! — на одном дыхание выкрикнул Феликс, забегая в ванную. Благо он всё разложил ранее, а то пришлось бы возвращаться в комнату… Ну уж нет! Он просидит здесь как можно больше времени. Закрыв дверь на замок(!), цыплёнок принялся раздеваться. Первой в корзину для белья полетела рубашка. Следом — шорты. Дальше — боксеры. Зайдя в кабинку, Ли прикрыл дверцу, включая горячую воду. Обжигающие капли прошлись по телу, смывая усталость вместе с позже нанесённой пеной. Руки слегка подрагивали, но под тёплыми струями всё напряжение сходило на нет. Вода стекала по телу, отдавая приятным ощущением на коже. Выключив воду, струи прекратились, но цыплёнок на спине вдруг почувствовал какое-то тепло… такое пушистое… Из-за его тела выглянул хорёк… Хёнджин?! Пролез, зараза. — Х-хван? Хорёк посмотрел на блондина и шикнул, вновь скрываясь за его спиной. — Уйди… ты ненорма… ах! Зверёк прошёлся язычком по его ягодице, слизывая капельки оставшейся воды. — Ты… Г-господи… — Ли схватился за стенку напротив, ища опоры. Хвостик цыплёнка задергался, запульсировал. Хорёк пискнул, и Феликсу показалось, что тот хищно прищурился… А значит, самое интересное только начиналось… Хорёк скользил по телу, выпускал коготки и царапал кубики пресса, слизывая капельки с тела. Довольно промурчав, он двинулся к ягодицам цыплёнка. Хватаясь лапками за хвостик, он шикнул, пропуская язычок между ягодиц. — Х-хён… Хватит… — проскулил Ликс. Ноги начали дрожать, а коленки трястись и подкашиваться. Опора в виде стенки уже не казалась такой надёжной. Руки соскальзывали с неё, пока хорёк жадно, мурча, вылизывал его. Когда ладошки окончательно соскользнули со стенки и цыплёнок уже начал падать, его подхватили крепкие руки. — Ну тише ты… Я же даже ничего не сделал, а цыпа уже готов кончить? — мурлыкал хрипящий голос Хвана у уха, заставляя хвостик сжаться. — П… прекрати… по… пожалуйста… — Сейчас я ничего не делаю, малыш… Почему дрожишь? — насмешливо сказал он в ответ. Руки скользнули по телу цыплёнка, переворачивая, впивая его спиной в кафельную стену. — Мой цыплёнок… Как сладко ты пахнешь… Мммр… Хищник высунул клыки, впиваясь в тонкую шею, оставляя пометку. — Мой… — рыкнул он, сжимая в руках тело. — Хёнджин… Пожалуйста… я… я хочу… — Что хочешь, малыш? — пальцы повели слегка вверх, заставляя кожу покрываться мурашками. — Всю старшую школу был таким… недоступным… Не понимающим мои намёки… Невинный… Но сладкий цыплёнок… — Я боялся… что… что ты меня съешь… Ты же… хищник… — проскулил блондин, сжимая губы в тонкую линию. В него проникло уже два пальца сразу. — Ох… у слова «съем» много значений… И я хочу использовать его в самой грязной формулировке… И он накинулся на него. … По всей ванной лежали пёрышки цыплёнка, которые падали с его головы, когда его с дикой силой вдалбливали в стенку душевой. Хорёк задевал простату, не церемонясь и вгоняя всё и сразу, вызывая дикие стоны и обильное количество натуральной смазки, вытекающей из дырочки с трудом — ведь та была переполнена органом хорька… Каждый толчок отдавался приятной пульсацией внизу живота, вызывая стоны и дикое удовольствие. Всхлипнув, Ликс ощутил терпкий запах лесной чащи. — У… у тебя гон?.. — растерянно пролепетал Ли. Вот она — причина поведения хорька… Желание потрахаться — это инстинкт, не более. Значит ли это, что он ничего не чувствует и просто хотел «отжарить» аппетитную попку цыплёнка? Кончив глубоко в цыпу, Хван вышел, жадно кусая загривок. Они приняли душ вместе, но молча. Так же молча уложились спать. … Утром Феликс был не в настроении, но какого-то хера проснулся в одной кровати с этим хорьком в гоне, от которого воняло лесом так сильно, что можно было задохнуться. — Почему ты вчера убежал? — прорычал Хёнджин в ухо цыплёнку. — Я не убегал! Мы легли спать! А ты… ты воспользовался мной и сыграл на моих чувствах, животное! — выкрикнул Феликс на эмоциях, сжимая кулаки. Он вскочил с кровати, видя растерянное лицо Хвана, который при всей ситуации не понимал, смеяться или плакать. — Малыш, ты дурак? — хмыкнул он, швыряя тельце цыпы обратно на кровать. — Лежи и не рыпайся, мелкий. Совсем из ума выжил? Ты ведь и вправду не понимал моих намёков в старшей школе… глупый. — усмехнулся. — Я же действительно сделал это из-за желания, а не инстинкта, как ты думаешь. Да, у меня был гон, но я умею себя контролировать, а сейчас просто не хотел, ведь рядом была аппетитная задница такого глупого цыплёнка, — хмыкнул он опять. — И я с самой старшей школы, с той самой ссоры за парту, понял, что ты именно мой. Да и… ты не отрицаешь это. Я же тебя пометил вчера. Феликс захлопал глазами. — Что? — спросил Ли, дотрагиваясь до своей шеи, где выступал шрам-метка с зубами хорька. — Мой. — Хёнджин впился носом в его шею, вдыхая сладкий запах какого-то козинака из пшеницы и зёрен. — То есть… мы… мы теперь пара?!

— Если ты так хочешь… То да. — Хёнджин изменился в лице, он всё ещё был над цыплёнком, который сиял от счастья. Рука скользнула под спальные шортики, под которыми ничего не оказалось. — Какой приятный сюрприз… — Цыплёнок пикнул. — Предлагаю отметить наши отношения марафоном… — и затащил его под одеяло.