У кого ключ?

В Lifesteal война закончилась давно. Так говорили по радио. Так писали на серых плакатах, которые висели на стенах вокзалов, больниц и тюрем. На них были нарисованы улыбающиеся лица, новые дома, хлеб на столе и дети с красными флажками в руках. Под картинками всегда стояла одна и та же фраза: «Мир построен на порядке». Но никто в Lifesteal уже не верил плакатам. Города всё ещё пахли гарью. В некоторых районах ночью нельзя было зажигать свет не потому что боялись бомб, а потому что электричества просто не было. Люди привыкли говорить тихо, ходить быстро и не смотреть в окна заброшенных домов. Война закончилась, но её тень осталась жить в каждом подвале, в каждом сломанном мосту, в каждом человеке, который вздрагивал от громкого хлопка двери. Тюрьма на северной окраине столицы тоже была частью этой тени. Её построили ещё до войны, но после победы расширили почти вдвое. Старые казематы уходили под землю, новые корпуса стояли сверху, как бетонные коробки без души. Здесь держали тех, кого страна не хотела видеть на улицах таких как дезертиров, шпионов, предателей, убийц, людей, которые просто слишком много знали. Клоун работал там надзирателем уже третий год. Он уже даже жил в этой мрачной, темной клетке. Клоун был хорошим надзирателем. Его уже целых 2 года ставят на доску почета. Заключённые знали то что с ним лучше не спорить. Он не кричал без причины, не бил ради удовольствия и не тратил слова впустую. Да тем более никому не будет дела если умрет какой то заключенный здесь. Даже наоборот будут поощрять это. В тот день шёл дождь. Не сильный, но упрямый. Такой дождь не смывает грязь, а только размазывает её по камням. Клоун стоял у ворот внутреннего двора, когда в тюрьму привезли нового заключённого. Машина остановилась резко. Двое солдат вышли первыми. Третий открыл заднюю дверь. Изнутри вывели человека в тёмном пальто. На нём не было крови. Не было грязи. Даже волосы лежали почти аккуратно, будто его не арестовали ночью, а пригласили на скучную встречу. Руки были связаны. На глазах казалось спокойствие. (Брэнзи наоборот нервничал, но как то смог скрыть). Эти глаза были темно фиолетовые как сирень, они было очень красивыми. Клоун сразу это заметил. Хоть и не хотел себе это признавать. Большинство людей, попадая сюда, пытались держаться. Кто-то шутил, кто-то плевался, кто-то молчал, будто это могло сделать его сильнее. Но всё равно страх выдавал их. В пальцах. В дыхании. В том, как они слишком быстро оглядывались по сторонам. Этот не оглядывался. Он смотрел прямо. (В это время Брэнзи не знал куда деть себя. Он совершил маленькую ошибку которое к сожаление привело его сюда. И когда он приехал он увидел бога этого замка. У него были черные вьющиеся волосы как цвет перьев вороны. Эти глубокий глаза как будто видело его на сквозь. Он никак не мог отвести свой взгляд). — Имя? — спросил Клоун, хотя уже видел папку в руках начальника смены. Заключённый слегка наклонил голову. — Вы же уже знаете. Голос у него был мягкий. Почти вежливый. Клоун не ответил. Начальник раскрыл папку и прочитал: — Брэнзи. Полное имя неизвестно. Возраст неизвестен. Род занятий до ареста неизвестен. Обвиняется в серии убийств государственных инженеров, двух офицеров снабжения, одного судьи и… — он замолчал на секунду, перелистнул страницу, — и в создании самодельных механизмов, использованных для совершения преступлений. Дождь стучал по козырьку ворот. Клоун медленно забрал папку из рук начальника и пролистал несколько страниц. Фотографии, Схемы и Описания мест преступлений. Часы, которые взорвались через семь минут после завода. Стул, собранный так, что одна пружина выпускала тонкую иглу в позвоночник. Запертая комната, где человек умер без единого следа борьбы, потому что вентиляционная решётка была превращена в медленный насос ядовитого газа. На одной странице была нарисована схема детской музыкальной шкатулки. Клоун задержал взгляд. — Это тоже ты? Брэнзи посмотрел на схему без особого интереса. — Нет. — Нет? — Её неправильно нарисовали. Если бы она была собрана так, как здесь, жертва умерла бы на двадцать минут позже.А она умерла вовремя. Солдат ударил его в живот. Брэнзи согнулся, но не издал ни звука. Только тихо вдохнул. Клоун поднял руку. — Хватит. Солдат отступил. Клоун закрыл папку. — Камера одиночная. Без инструментов. Без книг. Без ремня. Без ложки. Брэнзи поднял глаза. — Без ложки? — Ты выглядишь как человек, который сможет убить ложкой. На этот раз Брэнзи улыбнулся чуть шире. — Не просто ложкой, но можно придумать что то. Клоун ничего не сказал. Он просто повёл его внутрь. Коридоры тюрьмы были узкими и длинными. Камень под ногами всегда оставался холодным, даже летом. Лампы висели редко, и свет от них был жёлтый, больной, будто сама тюрьма не хотела показывать своё лицо полностью. Заключённые за решётками притихли, когда увидели нового. Новости в тюрьме распространялись быстрее крыс. Кто-то шепнул: — Это он? Другой ответил: — Механик. Брэнзи шёл спокойно. Не смотрел на камеры. Не смотрел на лица. Только один раз задержал взгляд на старом треснувшем циферблате над постом охраны. Часы отставали на четыре минуты. Клоун заметил и заметил, что Брэнзи заметил. Камера номер семнадцать находилась в самом конце нижнего крыла. Там было холоднее, чем в остальных местах, потому что рядом проходила старая вентиляционная шахта. Внутри стояла железная кровать, тонкий матрас и ведро. Больше ничего. Клоун открыл дверь. — Добро пожаловать домой. Брэнзи вошёл. Остановился посреди камеры. Посмотрел на стены, на потолок, дверь, на маленькое окно под самым потолком. — Плохой дом. — Другого не заслужил. Брэнзи повернулся к нему. — А ты? Клоун медленно поднял бровь. — Что я? — А ты заслужил стоять по эту сторону двери? Клоун шагнул ближе к решётке. — Я не тот, кому стоит задавать загадки. — Это не загадка. — Тогда тем более. Он захлопнул дверь. Металл ударил о металл. Звук прошёл по коридору и умер где-то в темноте. Брэнзи остался стоять посреди камеры. Всё ещё глупо и влюблено улыбался. Первые три дня ничего не происходило. Это насторожило Клоуна сильнее, чем если бы Брэнзи сразу попытался сбежать. Он не просил еды больше положенного. Не стучал в дверь. Не говорил с другими заключёнными. Не пытался подкупить охрану. Не задавал вопросов. Он просто наблюдал. Клоун видел это каждый раз, когда проходил мимо. Брэнзи сидел на кровати, положив руки на колени, и смотрел. На трещины в стене, на капли воды, которые собирались у трубы, на тень решётки, которая двигалась по полу в зависимости от времени дня, на шаги охранников, на промежутки между проверками, на привычки людей. На четвёртый день в коридоре сломалась лампа. Она не взорвалась. Не погасла сразу. Просто начала моргать. Один раз. Пауза. Два раза. Пауза. Три раза. Клоун остановился. Брэнзи сидел у стены камеры и смотрел на свои руки. — Ты это сделал? Брэнзи даже не поднял головы. — Я в камере. — Я спросил не где ты. Я спросил, ты это сделал? Лампа снова моргнула. Один. Два. Три. Брэнзи тихо сказал. — Она давно была слабая. Провода старые. Влажность высокая. Если кто-то хлопнул дверью слишком сильно, контакт мог отойти. — Кто-то? — У вас здесь все хлопают дверьми, Клоун. Клоун замер. Он не называл ему своё имя. Не при нём. — Кто сказал тебе? Брэнзи наконец посмотрел на него. — Крыска сказала. Клоун открыл дверь камеры так резко, что петли скрипнули. Он вошёл внутрь и схватил Брэнзи за ворот. — Слушай внимательно. Я не знаю, какую игру ты придумал, но здесь она закончится раньше, чем начнётся. Брэнзи не сопротивлялся. Он только смотрел ему в глаза. Близко. В это время мозг Брэнзи придумывал сто миллиардов вариации исхода. В особенности где он как то да целует его настолько что они умрут если от сцепятся друг от друга. — Игра уже давно началась, но без понятия кто выигрывает… Клоун ударил его о стену. Не сильно. Достаточно, чтобы предупредить. — Ты думаешь, я не знаю таких, как ты? Брэнзи улыбнулся. — Нет. Я думаю, ты слишком хорошо знаешь таких, как я. Клоун отпустил его. Вышел и закрыл дверь. Лампа перестала моргать. После этого Клоун приказал проверить камеру. Матрас разрезали. Пол простучали. Стены осмотрели. Вентиляционную решётку сняли. Ничего не нашли. Кроме маленького кусочка ржавой проволоки под кроватью. Охранник сказал, что это могло быть там годами. Клоун забрал проволоку себе. Она была согнута в форме сердца. Вечером Брэнзи получил ужин без ложки, как обычно. Клоун сам принёс поднос. — Проволока. Брэнзи посмотрел на него с невинным интересом. — Какая? — Не играй. — Тогда не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответ. Клоун поставил поднос на пол у решётки. — Зачем ты убивал людей? Брэнзи долго молчал. Впервые его лицо стало не таким живым. Улыбка исчезла, и без неё он выглядел моложе. Не слабее. Просто моложе. — Они уничтожали вещи. — И за это умерли? — Они строили вещи, которые убивали людей, а потом называли это необходимостью, иногда создавали такие условия где из за какой то выгоды умирали больше людей…. Клоун усмехнулся. — А ты, значит, лучше? Брэнзи посмотрел на поднос. На кусок серого хлеба. На миску жидкой похлёбки. — Нет. Ответ был слишком быстрым и слишком честным. Клоун ожидал оправданий. Безумной речи. Красивых слов про справедливость. Про месть. Про то, что мир заслужил боль. Но Брэнзи просто сказал «нет» и почему-то это прозвучало хуже всего. — Тогда зачем? Брэнзи взял хлеб. Разломал его пополам. Внутри оказался маленький чёрный жук. Мёртвый. Брэнзи посмотрел на него почти с жалостью. — После войны всем хотелось найти виноватых, но виноватые носили медали. У них были кабинеты, охрана, хорошие ботинки и чистые руки. До них было трудно добраться. Поэтому пришлось быть умнее. — Ты убивал не всех виноватых. — Конечно нет. — Почему? Брэнзи поднял глаза. — Потому что я тоже человек. А люди всегда не успевают. Клоун не ответил. За стеной кто-то кашлял. Долго, сухо, болезненно. Где-то наверху прошла тележка с бельём. Одно колесо скрипело через каждые три оборота. Брэнзи вдруг сказал. — У вас северные ворота плохо закрываются. Клоун медленно посмотрел на него. — Что? — Нижняя петля просела. Когда дует восточный ветер, створка двигается. Не сильно. На два пальца. Но достаточно, чтобы зимой туда набивался лёд. Через месяц механизм заклинит. — Ты никогда не видел северные ворота. — Слышал. Клоун почувствовал раздражение. И что-то ещё. Что-то неприятное. Похожее на интерес… (?) — Ты всё считаешь? — Не всё. — Что не считаешь? Брэнзи посмотрел на мёртвого жука в хлебе. — … На седьмой день умер охранник. Не на смене Клоуна. Его нашли в кладовой, где хранились старые формы и обувь. Он сидел на полу, прислонившись к шкафу, будто просто устал. На лице не было страха. Только удивление. Врачи сказали: сердце. Начальство сказало: несчастный случай. Заключённые сказали: Брэнзи. Клоун ничего не сказал. Он пошёл в кладовую сам. Осмотрел пол, полки, замок, окна и … Ничего. Почти ничего. На ручке шкафа была тонкая полоска масла. Обычного машинного масла. Клоун провёл пальцем по металлу, понюхал и понял, что оно свежее. В тюрьме масло было в ремонтной. Доступ туда имели только механики и старшие охранники. Брэнзи сидел в своей камере. Спокойный. Слишком спокойный. Клоун остановился перед решёткой. — Кто помогал тебе? — С чем? — Он умер. Брэнзи медленно поднял глаза. — Люди часто умирают в тюрьмах. — Не так. — А как надо? Клоун ударил ладонью по решётке. — Ты думаешь, это смешно? Брэнзи встал. Подошёл ближе. Теперь между ними были только прутья. — Нет, само человечество это шутка. Люди пытаются сгладить смерть и украсить его словами про рай, реинкоранации и счастливой жизни виде призрака— тихо сказал он. Клоун сжал зубы. — Ты его убил? Брэнзи смотрел прямо. — Если я скажу нет, ты не поверишь. — Попробуй. — Нет. Клоун не поверил и Брэнзи это понял. — Видишь? — сказал он. На следующий день Клоун приказал перевести Брэнзи в другую камеру. Пустую. Новую. Без трещин. Без вентиляционной решётки на уровне рук. Стены проверили дважды. Пол проверили аж трижды. Перед тем как ввести Брэнзи, Клоун лично осмотрел каждый угол. Брэнзи вошёл внутрь, огляделся и сказал. — Здесь хуже. — Для тебя это лучше. — Нет, для меня всё равно. Клоун закрыл дверь. — Тогда почему хуже? Брэнзи посмотрел на потолок. — Здесь тише. — И? — В тишине мысли становятся громче. Клоун задержался у двери. — А ты боишься себя слышать? Брэнзи улыбнулся. :) — А ты нет? После перевода ничего не происходило две недели. Тюрьма снова вернулась к привычному ритму. Ключи. Шаги. Крики. Проверки. Похлёбка. Дождь. Команды. Списки. Но Клоун стал замечать странные вещи. Не опасные, мелкие вещи… На его столе однажды лежали три спички, хотя он не курил. На стене в караульной кто-то мелом нарисовал сердечко, перечёркнутый линией. В журнале смен на странице с именем погибшего охранника кто-то оставил маленькую точку чернил. Одна точка. Потом вторая. Потом третья. Клоун начал хуже спать. Ему снился механизм. Огромный, невидимый, спрятанный внутри стен. Шестерёнки крутились медленно. Не спеша. Как будто знали, что время всё равно на их стороне. В центре механизма сидел Брэнзи. Не связанный. Не свободный. Его глаза смотрели прямо на Клоуна. Как будто хотят его съесть, стать одним целом. В конце третьей недели начальник тюрьмы вызвал Клоуна к себе. — Заключённого Брэнзи завтра переводят, — сказал начальник. Клоун нахмурился. — Куда? — В центральное управление. — Почему? Начальник снял очки и устало протёр переносицу. — Потому что он нужен. — Кому? — Тем, кто задаёт меньше вопросов, чем ты. Клоун молчал. Начальник посмотрел на него. — Он умён. Такие люди полезны. Особенно сейчас. — Он убийца. — После войны это не всегда недостаток. Клоун почувствовал, как внутри поднялось что-то холодное. — Вы хотите использовать его? — Я хочу, чтобы ты выполнил приказ. — Он убьёт снова. Начальник усмехнулся. — Возможно. Но теперь он будет убивать правильных людей. Эта фраза осталась в комнате даже после того, как начальник замолчал. Клоун вышел, не попрощавшись. Ночью он пошёл к камере Брэнзи. Не по расписанию. Коридор был почти тёмным. Дежурная лампа горела в конце крыла, и её свет не доставал до двери. Клоун остановился перед маленьким окошком. Брэнзи не спал. «Конечно» подумал Клоун. Он сидел на полу у стены, положив голову назад. «Его волосы так красиво передают лунный свет…» — Тебя переводят, — сказал Клоун. — Знаю. Клоун не удивился. — Ты доволен? Брэнзи повернул голову. — Нет. — Ты ведь этого хотел. — Ты правда так думаешь? Клоун открыл дверь. Не знал зачем. Просто открыл. Брэнзи остался сидеть. На повороте лежал охранник. Живой, но без сознания. Рядом валялась связка ключей. Клоун поднял её. Брэнзи посмотрел на ключи. Потом на Клоуна. — Не делай это. — Что? — Не открывай северный проход. Клоун застыл. — Почему? Брэнзи быстро подошёл к стене, прислушался. — Потому что они хотят, чтобы ты пошёл туда. — Кто они? Ответ пришёл не сразу. Сначала снова грохот. Потом шаги и они становились все громче и громче. А так же слишком организованных для паники. Из-за угла появились люди в чёрной форме без знаков отличия. Не заключённые и не охранники. Клоун поднял пистолет. — Стоять! Люди даже не замедлились. Один из них выстрелил первым. Клоун успел толкнуть Брэнзи в сторону. Пуля ударила в стену там, где секунду назад была его голова. Коридор взорвался шумом. Клоун стрелял точно. Два человека упали. Третий спрятался за углом. Брэнзи в это время не прятался. Он смотрел на потолочные трубы. На провода. На старый пожарный ящик. Потом резко схватил с пола металлический крюк, которым обычно подтягивали ведра с бельём. — Дай мне тридцать секунд. — Что? — Или двадцать, если хочешь красиво умереть. Клоун хотел сказать нет. Но ещё одна пуля разбила лампу над ними. — Делай. Брэнзи работал быстро. Слишком быстро для человека, который три недели сидел без инструментов. Он снял крышку пожарного ящика, вырвал оттуда кусок тонкой цепи, закрепил её на трубе, обмотал вокруг крюка и ударил по клапану. Вода хлынула вниз. Холодная, ржавая, грязная. Люди в форме начали ругаться. Брэнзи дёрнул цепь. Металлический крюк сорвался, ударил по открытому электрощиту на стене. Звук искры и криков заполнило коридор. Тела в чёрной форме рухнули на мокрый пол. Тишина после этого была такой резкой, что Клоун услышал собственное дыхание. Брэнзи стоял рядом. На его лице не было радости. Только пустота человека, который слишком хорошо знает, как быстро тело перестаёт быть человеком. — Ты сказал, это не ты, — произнёс Клоун. — Это не я начал. — Но ты закончил. Брэнзи посмотрел на него. — Разве не этому нас учила война? Клоун не ответил. Они поднялись наверх через служебную лестницу. Тюрьма была в хаосе. Часть западного крыла горела. Дым полз по потолку. Охрана пыталась перекрыть проходы, но связь не работала. Заключённые кричали из камер, требуя выпустить их или добить сразу. Во дворе стояла машина. Та самая, которая должна была утром забрать Брэнзи. Только приехала она раньше. У северных ворот начальник тюрьмы говорил с человеком в сером пальто. Клоун не слышал слов, но видел жесты. Начальник нервничал. Человек в пальто - нет. Брэнзм остановился в тени арки. — Вот зверь снаружи. Клоун посмотрел на него. — Кто это? — Один из тех, кто являются «благородными» … Человек в сером пальто повернулся. Даже издалека Клоун увидел его лицо. С фотографии в папке. Один из жертв. Один из мёртвых. Только он был жив. Клоун медленно понял. Не все убийства Брэнзи были успешными или не все жертвы были настоящими. Человек в сером пальто улыбнулся, будто ждал именно этого момента. Начальник тюрьмы обернулся и увидел Клоуна. — Опусти оружие! — крикнул он. — Это приказ! Клоун не опустил. Брэнзи тихо сказал. — Сейчас он скажет, что я опасен. — Заключённый опасен! — крикнул начальник. — Застрели его! Брэнзи продолжил. — Потом скажет, что я убил охранника. — Он убил нашего человека! — Потом скажет, что ты не понимаешь, во что вмешался. — Ты не понимаешь, во что вмешался, Клоун! Клоун почувствовал, как пальцы сильнее сжали пистолет. Брэнзи смотрел не на начальника, а на него. — А потом тебе придётся решить, по какую сторону двери ты стоишь. Дождь начался снова. Мелкий и упрямый. Он падал на горящий двор, на бетон, на кровь, на лица людей, которым давно сказали, что мир уже наступил. Клоун сделал шаг вперёд. Начальник побледнел. — Не смей. Человек в сером пальто всё ещё улыбался. Клоун поднял пистолет. Не на Брэнзи, а на начальника. — Открой ворота, — сказал он. Начальник смотрел на него так, будто видел впервые. — Ты совершаешь ошибку. Клоун медленно повернул голову к Брэнзи.Тот стоял в тени, мокрый от дождя, с разбитой губой и этими завораживающими фиолетовыми глазами. Не свободный, не невиновный и не хороший. Просто человек, которого страна пыталась снова превратить в инструмент. Клоун посмотрел обратно на начальника. — Возможно. Потом выстрелил в замок северных ворот. Металл лопнул. Ворота дрогнули. Восточный ветер толкнул створку. Нижняя петля, как и говорил Брэнзи, давно просела. Ворота открылись сами. За ними была ночь, грязная дорога и темный лес. А так же страна, которая всё ещё делала вид, что война закончилась. Брэнзи бежал мимо Клоуна, но резко повернулся к нему и схватил за руку собой. — Ты знаешь, что теперь они придут за тобой? Клоун убрал пистолет. — Знаю. — Тогда почему? Клоун посмотрел на красный свет сирены, который отражался в лужах. На плакат у стены. «Мир построен на порядке». Дождь медленно смывал краску с букв. — Потому что клетка была не там, где я думал. Брэнзи ничего не сказал. Только слабо улыбнулся, но потом Клоун резко убрал руку Брэнзи и вместо этого подошел близко. Их губы слились воедино, как будто Клоун пытался слиться вместе в Брэнзи одним целым, он не хотел его отпускать, как бы он хотел навсегда оставить его в клетке… А потом Брэнзи бежал далеко в глубь. Клоун не знал куда, он просто стоял и смотрел, среди дыма, дождя и криков, держа в руке связку ключей, которая больше ничего не открывала. Утром в отчёте напишут, что заключённый Брэнзи сбежал во время нападения. Напишут, что надзиратель Клоун предал службу. Напишут, что порядок будет восстановлен. В Lifesteal всегда умели красиво писать ложь. Но на стене камеры номер семнадцать, которую никто не успел закрасить, осталась маленькая надпись. «Кто охраняет клетку, когда зверь снаружи?» И ниже, совсем тонко, почти незаметно, появилась вторая строка. Её нашли только через три дня. Никто не понял, когда Брэнзи успел её оставить. Там было написано. «Тот, кто всё ещё думает, что у него есть ключ от всего и так же он свободен».