Когда слова ранят сильнее

— Ника!       Я устало плелась сзади, плотнее укутываясь в серую толстовку и неся на себе большую дорожную сумку, в которой были все реквизиты для шоу. Ноги слегла, ныли от усталости, отдавая болью в спину. Что поделаешь — я же обещала помогать и быть рядом. Рядом… с мужем. Кроссовки натёрли ноги до крови, а десятая мозоль, наверное, появилась уже за эти два дня. Я и не думала, что гастроли по городам — это такая тяжёлая работа. Удивительно, как он всё это выдерживает. Ещё несколько таких дней — и я просто рухну без сил на пол, как статуя.       Положив сумку рядом с аппаратурой, я вытащила наушники из ушей и убрала их в кейс, слегка повернувшись влево. — Ника! Чёрт возьми! — резко раздался грубый голос Артемия у моего лица. Я вздрогнула от неожиданности и уронила наушники на пол, прямо к его ногам. — Ты что, спишь что ли?! Или что? А! Я будто со стеной разговариваю, — взмахнул он рукой и резко дёрнул меня за капюшон, который я накинула на голову. Сильно дернул — чуть волосы не вырвал. — Обещала помогать, а в итоге только путаешься под ногами…       Я встретила его лицо своим измученным, усталым взглядом. Да, мне уже не привыкать, что он так кричит на меня. Что-то не получается у НЕГО, а виноваты ВСЕ вокруг — как всегда. — Ты чего хотел? — спросила я, стараясь не показывать обиду, которую его крики вызывали во мне. — Извини, просто не расслышала. — Ещё бы ты меня слышала, — грубо ответил он и поднял с пола мои бедные наушники, которые уже падали в сотый раз из-за его непонятного тона. — Неужели музыка ещё не надоела? М-мм? — Артемий отодвинул, край своего худи и положил кейс к себе в карман. — У тебя словно состояние, будто ты не с нами здесь… Что-то случилось?       Я отвернулась, чтобы он не увидел слёз на моём лице. Сдерживать их становилось всё тяжелее. — Нет, всё со мной хорошо, — спокойно ответила я, засунув руки в карманы. — Так… что ты хотел? — Ах, да, точно… забыл, — сказал он и подошёл ко мне вплотную. — Куда ты положила мой микрофон? Я обыскал все сумки, а его нигде нет. Не видела? — Его ледяные пальцы коснулись моих бёдер, вызывая приятную дрожь по всему телу. Воздержание секса в нашей семейной жизни сказывалось на нас по-разному. — В сотый раз говорю — не трогай его, я сам уберу. — Я не видела, — ответила я и прижалась к нему сильнее. В его карих глазах заиграла искра желания, вызывая у меня слабую улыбку. Пусть мучается… Сам же решил дать нам паузу. — Советую тебе проверить сумку ещё раз, потому что я утром точно видела, как ты сам туда его положил.       Развернувшись, я обошла его и начала снимать толстовку. В помещении становилось всё жарче. — Хорошо, любимый? — Хорошо, — сухо ответил он и пошёл к своей сумке. — Как скажешь, любимая…

***

— Что-то он сегодня какой-то нервный, — сказала Лера, подходя ко мне за ширмой на сцене. Репетиция шла полным ходом, не оставляя времени на передышку. — Или мне кажется? — Не тебе одной, Лер, — тут же появился Артём и встал рядом. — Я такого его ещё не видел, аж страшно, — с лёгкой усмешкой добавил он. — Не хочу в этом месяце получать одни штрафы. Бр-рр, как только представлю, становится дурно. — Он просто заболел, — спокойно сказала я, не поворачиваясь к ним лицом. Мой взгляд был сосредоточен только на муже и его измученных движениях, которые давались ему с трудом — конечно, с температурой под тридцать восемь. — Вы же знаете его характер: если что-то не получается, виноваты ВСЕ, кроме НЕГО. Смиритесь, он отказался лечиться, хотя я пыталась его заставить. Но овен есть овен. — М-да, — протянул Артём, почёсывая затылок. — Ну и дела. — Точно, — подтвердила Лера, уходя за костюмами. — Будем выживать, кто как может.       Да, слово «выживать» идеально описывало весь этот момент.

***

— Всё хорошо? — спросила я, заходя в гримёрку и закрывая за собой дверь на замок. — Выглядишь неважно.       Муж поднял взгляд своих карих глаз на меня и удобнее устроился в коричневом кресле. Бедный… Его измученный и болезненный вид говорил сам за себя. Но то, что он сказал мне вчера, было ужасно обидно… — Не знаю, — ответил он, открыв бутылку с холодной водой, и жадно сделал несколько глотков, словно только что вышел из пустыни. — Чувствую себя не очень хорошо, — отдышавшись, добавил он и подозвал меня к себе. — Хотя вчера было намного легче.       Я подошла поближе и протянула руку к его лбу. Жар. Просто пылающий огонь. — Ты весь горячий, — сказала я и резко отдёрнула руку. — Ты вообще градусник сегодня брал в руки? М-мм?       Он усмехнулся уголками губ и провёл рукой по лицу, стирая капельки пота. Взъерошив волосы, опустил руки на мои бёдра и притянул меня к себе, заставив сесть к нему на колени. Чёрт! Я не ожидала такого поворота.       Я села и прижалась к нему. О боже… Он словно пылал. — Я соскучился по тебе… — жалобно прошептал он, прижимая голову к моей шее. Его губы тут же нашли мою кожу и начали нежно покусывать. — Я скучал, Ника… очень сильно скучал. — Да? — удивленно спросила я, гладя его по влажным волосам. Я знала, как ему сейчас тяжело, но и мне было нелегко. — Мне показалось, что вчера ты не очень-то хотел меня видеть, — сказала я и ещё сильнее прижала его к себе. — М-мм?       Он резко отстранился. Наши лица оказались почти на одном уровне. Ещё немного — и я бы не удержалась и поцеловала его. Но он только кивнул и прошептал мне на ухо: — Прости. — Прости? — переспросила я. — Да, — он прижал меня ещё крепче. — Прости, я… я вчера вёл себя как идиот. Не должен был так говорить. Я — мудак. После того, что сказал своей любимой женщине, своей жене… прости. — Мне было очень обидно, — ответила я, обхватив себя руками. До сих пор от его слов шла неприятная дрожь. — Ты сказал, что если я забеременею, придётся сделать аборт, — я хмыкнула носом. — И чтобы я больше не заводила разговор про детей… — Прости меня, пожалуйста, — сказал Дмитриев, схватив меня за подбородок и заставляя взглянуть ему в глаза. — Я не знаю, что на меня вчера нашло. Наверное, я просто испугался за карьеру. Думал, что ребёнок станет помехой, что всё, что я строил долгие годы, рухнет. Но, подумав сегодня ночью, я понял — это не так. Прости, любимая, что обидел тебя, я, правда, не хотел…       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди смешиваются обида и понимание. Его искренность тронула, но раны от слов ещё не зажили. — Знаешь, — тихо сказала я, — страхи бывают у всех. Но мы обещали быть вместе в любом случае. Я хочу верить, что мы справимся… Вместе.       Он медленно кивнул, обнимая меня крепче. В этот момент я почувствовала, как между нами вновь начинает пробиваться тепло и надежда. — Спасибо, что не ушла, — прошептал он, касаясь лбом моего.       Я улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее. — Никогда не уйду. Мы справимся. Вместе.

***

      Когда мы с мужем, счастливые, но уставшие после концерта, кое-как забрались в наш двухэтажный дом, я тут же сбросила всю верхнюю одежду на пол и повалилась плашмя на огромный диван в гостиной. Муж, не дожидаясь моего приглашения, тоже снял всю одежду, включая серую футболку, и навалился на меня сверху. Ещё чуть-чуть — и он меня раздавит. Только устроившись поудобнее, Тёма стал целовать и облизывать моё лицо. — Я очень, очень сильно соскучился, — прошептал он, продолжая своё дело. — Любимая…       Из-за его ласк мне стало щекотно, и я невольно захихикала. На душе тут же потеплело. — Тёма! Аха-ха-ха! — я смеялась, не в силах остановиться. Кое-как прекратив, сказала: — Артемий, ну перестань! Мне щекотно!       Хитрая улыбка сразу заиграла на его довольном лице. — Извините, моя госпожа, но… — прервав речь, муж снова сделал то же движение, что и прежде, — я не могу… Это выше моих сил.       Его руки уверенно блуждали по моему телу, словно и не было трех месяцев разлуки. Одним движением он стянул с меня топик, оставив лишь кружевной лифчик. Лицо пылало от возбуждения. Я хочу своего мужа… очень хочу… — Тём? — М-мм? — промычал он, покусывая мою грудь через тонкую ткань. — Что? — Может, мы… остановимся? — спросила я, ожидая его реакции. — Давай?       Дмитриев тут же замер, словно я сказала что-то запретное. Неужели я опять сказала что-то не то? И всё начнётся заново? Ругань? Скандал? Ссоры?.. — Почему? — спокойно спросил он, продолжая ласкать моё уставшее тело. — Я сделал что-то не так? Тебе больно?       Я про себя улыбнулась. — Нет, всё хорошо, — успокоила я его. — Даже, всё очень хорошо, просто… — Просто что? — Просто мы забыли купить презервативы, — смущенно проговорила я, уткнувшись в его грудь. — А ты вроде как ещё не хочешь ребёнка, и я подумала, что…       Не дав мне договорить, муж прервал меня страстным поцелуем. О боже… Вот чего мне не хватало все эти три месяца. — Я хочу, — сказал он, взглянув на меня. — Теперь хочу, я… — Тёма, — перебила я его, и взяла лицо в ладони. — Если ты хочешь ребёнка только потому, что я настаиваю, то не надо этого делать. Хорошо? — я гладила его большим пальцем по щеке. — Я прекрасно знаю, что для тебя значит карьера, и не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. Давай договоримся — будь честен со мной. — Я, правда, хочу, — ответил он, поцеловав внутреннюю часть моей ладони. — Мне уже тридцать шесть, и тебе не двадцать. Я действительно хочу нормальную семью. Понимаешь? Сегодня в гримёрке я сказал правду. — Правда? — от его признаний, мои глаза стали мокрыми от слёз. От слёз счастья. — Ты серьёзно?       Муж коснулся носом моего. — Конечно, кудряшка моя, — Артемий выпрямился во весь рост, сел на диван и посадил меня к себе на колени. — Я очень хочу ребёнка от тебя, Ника. Девочку, похожую на тебя, — я снова хихикнула. — Чтобы у неё были твои зелёные, словно лес, глаза и, конечно, твои прекрасные кудри. — А что ей достанется от тебя? — с любопытством спросила я, взъерошивая его волосы. — М-мм? — Желательно мой характер. — Нуу… — ущипнула его за плечо. — Ещё одного упрямца я не выдержу. — Обещаю, что помогу, — сказал он и поцеловал меня в губы. — А теперь займёмся самой приятной частью всего этого процесса, — муж снова потянулся к моим губам, но я остановила его. — Что-то не так? — Может, займёмся этим в душе? — с азартом спросила я, ожидая ответа. — Совместим приятное с полезным. — Ты ещё спрашиваешь?

***

— Ах, холодно! — вскрикнула я, когда Тёма поднял меня полностью голую и шагнул под струю слегка прохладной воды. Я съёжилась и прижалась к нему сильнее. Он лишь улыбался во все зубы. — Мог бы хотя бы предупредить? — Так даже интереснее, — ответил он, прижимая меня к стене. Я чувствовала всё его возбуждение всем телом. — Не бойся, сейчас твой прекрасный и восхитительный муж тебя согреет. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — хихикнула я. — Да? — Конечно. — Кстати, а как там твоя температура? — спросила я, касаясь губами его лба. — Она ведь сама не спадёт, ты это понимаешь? — Сейчас мне очень хорошо, — прошептал он, крепко держа меня в своих объятиях. — Очень. — Я не сомневаюсь, что тебе сейчас очень хорошо, но… ах… — мою речь прервал неожиданный стон, сорвавшийся с моих с губ. Муж нагло укусил меня за набухший сосок. Чёрт! Он вообще меня слушает? — Тёма, ты не дал мне договорить…       Он оторвался, и теперь его лицо было рядом с моим. Хитрая улыбка играла на его губах. Вот же нахал! — Извини, не смог удержаться, — смеясь, сказал Артемий и снова принялся сосать и покусывать мою грудь. — От такой красоты трудно оторваться. — Ах, ну да, конечно, — сказала я и подняла его голову, и теперь она снова была почти на одном уровне с моей. — Надеюсь, ты меня понял. С завтрашнего дня хотя бы пять дней побудешь дома. Хорошо? — Хорошо, — согласился Дмитриев, и поднял меня ещё выше над собой. — Ну а теперь меньше слов и больше дела, — и тут его губы резко нашли мои. — Хочу тебя…       Дальше всё происходило словно под эйфорией. Его бёдра тёрлись о мои, вызывая ещё большее возбуждение. Поцелуи с губ перешли на шею, оставляя влажные следы от языка. Мне казалось, что завтра я проснусь с засосами по всей шее — приятная боль, которую хочется испытывать снова и снова. Одна рука мужа переместилась мне на талию, слегка сжимая, вторая держала меня под попой, чтобы я не соскользнула со стены. Никогда бы не поверила, что можно так сильно хотеть мужа, особенно если он ещё и артист… — Ника? — услышала я его тихий шёпот у самого уха. — Ника?       Резко осознав, что я слишком глубоко задумалась, повернулась к звуку его голоса. — Что? — Точно всё хорошо? — с беспокойством спросил Тёма. — Я точно не причиняю тебе боль? Может что-то болит, а ты мне опять не говоришь? — голос стал грубее. — Я помню, как ты не сказала, что у тебя весь день болел живот, а я, дурак, взял тебя с собой на концерт помогать. — Нет… Нет, всё хорошо, правда, — я понимала, что он просто так не отстанет. — Просто задумалась. Не переживай, — ответила я и прижалась к нему. — Лучше возьми меня… я устала уже терпеть…       Через несколько секунд муж резко вошёл в меня, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. О боже. Наконец-то. То, что нужно… — Давно я не занимался с тобой сексом без презерватива, — с хохотом сказал он и стал наращивать темп. — Как же это хорошо.       Я крепче схватилась за его мощные плечи, чтобы точно не упасть. Струи воды стекали по нашим телам, словно мы стояли под дождём, наслаждаясь друг другом. Но меня не покидала одна мысль: что будет дальше? Как Дмитриев будет вести себя с ребёнком?.. И справимся ли мы вообще? Может, он прав? Может, мы ещё не готовы… — Ника! Ну, сколько можно? — Что? — Ты снова, словно не здесь со мной, — сказал Артемий, слегка замедляя темп. — О чём ты постоянно думаешь? Неужели о любовнике? — Очень смешно, Артемий Вячеславович, — сквозь очередной стон ответила я. — Вы, как всегда, шутите. — Конечно, а как иначе. — Я сейчас.… Ах… — я не могла говорить, лишь наслаждалась моментом. — Я… сейчас… — Ты сейчас что? — Кончу… — Давай, — муж снова ускорился. — Я разрешаю тебе, — хитро улыбнулся он.       Мир вокруг сжался до размера лишь наших тел и дыханий, смешанных в единый ритм. Я чувствовала, как напряжение нарастает, словно волна, готовая вот-вот разбиться о берег. Муж держал меня крепко, не давая упасть, и в его глазах горел огонь, который согревал и одновременно пугал своей силой. — Вот так, Ника, — прошептал он, когда я сжалась в предвкушении, — вместе.       В этот момент все сомнения и страхи отступили, растворяясь в глубине наслаждения. Я отдалась ему полностью, позволяя себе забыть обо всём, кроме этого мгновения. Каждая клеточка моего тела пела от счастья, а его прикосновения казались обещанием будущего, неважно каким — светлым или трудным.       Когда волна прошла, и мы оба замерли, ловя дыхание, муж прижался ко мне, его губы нежно коснулись моей шеи. — Мы справимся, — прошептал он. — Вместе.       И в этот простой, но такой важный момент я поверила в нас.