Заброшенный театр

      — Паш, — Алевтина сжимала руку своего парня, явно не желая того отпускать, — тебе не нужно… Давай просто вернёмся к остальным? — Тихий голос девушки слегка дрогнул от страха, пока её силой не оттащил от Павла Игорь, слегка повиснув на хрупких плечах выпускницы.       — Расслабься, Тин! Это всего лишь заброшка. — Игорь театрально зевнул, скучающе окинув своими тёмными глазами большое трёхэтажное здание, будучи слегка раздражённым от нерешительности Паши. — Как говорится: «Войти и выйти, приключение на двадцать минут!»       Слова должны были успокоить девушку, но вместо этого Игорь встретился с её разгневанным взглядом, из-за чего отступил, поднимая руки вверх в мировом жесте. Но всё же возразить Тина не успела, так как почувствовала, как Света мягко, но решительно взяла её за локоть и отвела в сторону, бросив что-то вроде «пусть сами разбираются».       Паша посмотрел, как девушки отступили назад, и как взгляд Светы за стеклами очков смягчился, желая немного успокоить Алевтину.       Он сглотнул ком в горле, слегка расслабив галстук, что, по его мнению, должно было показать Игорю пренебрежительное отношение к этой затее, даже не подозревая, как трясущиеся ноги выдавали его настрой с потрохами. Паша и сам знал, что это плохая идея, вспоминая все жуткие случаи, происходившие внутри здания, про которые ему рассказывали родители. И хоть он знал, что добрая половина этих историй была чистой воды выдумкой, чтобы обезопасить своё чадо от посещения столь нежелательного места, именно сейчас эти байки казались самыми реальными вещами на свете. Не говоря уже о сомнительных личностях, которые могут ждать его внутри.       А если у них в городе завёлся маньяк, о котором не пишут в информационных источниках, а этот театр — его тайное логово? Сможет ли тогда Паша выбраться наружу? Целиком или, на худой конец, по частям, чтобы родители смогли придать его земле хотя бы в таком виде.       — В общем смотри, — Игорь расслабленно потянулся, из-за чего его выпускная лента натянулась на животе, — заходишь внутрь, идёшь в подвал, находишь коробку, берёшь пуговицу, возвращаешься к нам и вуаля! Ты крутой чувак!       После маньяка от Паши ещё хоть что-то бы осталось. А если там обосновалась какая-нибудь секта, которая практикует каннибализм? Тогда всё, что получат близкие, — это его обглоданные кости.       — Коробка находится в подвале. Вход туда через сцену. Если заблудишься, в фойе есть план здания. — Игорь хмыкнул и хлопнул Пашу по спине, довольно сильно для дружеской поддержки. — Хорош ссать! Я там был уже раз пятнадцать! — Парень тактично умолчал, что его пятнадцать раз были в большой компании старших ребят при свете дня, а не в одиночку в три часа ночи. — Ты всё запомнил?       — Да, — сухо бросил Павел, сглотнув вязкий ком в горле.       И всё же он не понимал, в какой именно момент разговор о выходе новой игры превратился в тихий побег с празднования выпускного вечера, да ещё и в такой странной компании: главный раздолбай школы; девушка с видом ботанки, но с душой оторвы; Алевтина, которая была слишком правильной для таких мест, что выглядело довольно иронично.       Он вздохнул. Размял ноги. Вытянул руки к небу. И стянул через голову ленту выпускника.       — Присмотришь за ней? — Паша протянул Алевтине атласную ленту, в надежде увидеть понимание в глазах возлюбленной, но та лишь обиженно поджала губы, чувствуя, что эта затея не закончится ничем хорошим.       — Ага.       Даже напуганной Тина казалась Паше очень милой. Он оставил на её щеке лёгкий поцелуй, а затем бросил короткий взгляд на скучающую Свету, которая с притворным интересом рассматривала свои ногти.       — Я пошёл.       «Быстрее начну, быстрее закончу», — пронеслось в его голове, когда Паша в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до стальных ворот. Перед ними он слегка замешкался, пытаясь понять, зачем вообще ему это нужно. Высота забора давила, и в моменте он почувствовал себя маленьким напуганным зверьком перед клеткой с хищниками. Он уже представлял, как острые зубы вонзаются в его плоть, рвут её на куски, как он лежит с вспоротым животом, чувствуя, как внутри него копошатся черви…       — Удачи! — Резкий голос Игоря заставил Пашу обернуться. Он увидел, как одноклассник, с довольной ухмылкой, показывает ему два больших пальца.       Клоун.       Паша демонстративно закатил глаза и вошёл на территорию заброшенного театра. Стало некомфортно от ощущения величия трёхэтажного здания. Паша почувствовал странное ощущение, будто оно смотрит в его душу, выискивая самые потаённые секреты. Как, например, тот, когда он целовался со Светой под лестницей школы, пока его искала Тина, чтобы вручить подарок на их первую годовщину.       Звук закрывающихся стальных ворот заставил его вздрогнуть.       Или один из многих случаев, когда Паша подделывал свои оценки в классном журнале.       Он слегка взъерошил короткие светлые волосы. Ещё сильнее расслабил галстук, будто тот мешал кислороду поступать в его лёгкие.       А может тот раз, когда Паша бросил на улицу подожжённую петарду и попал в капюшон проходящей под его балконом тринадцатилетней девочки.       Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, чувствуя, как от страха ему заложило уши. Хотелось плюнуть на всё и сбежать, когда тяжёлая входная дверь не открылась с первого раза.       — Хватит вести себя, как пятилетка.       Которого он закрыл в подвале своего дома, потому что было интересно, сколько этот мелкий пацан продержится в темноте, прежде чем начнёт звать на помощь свою мамочку.       Паша резко тряхнул головой, выбрасывая столь мерзкие воспоминания о себе из прошлого. И открыл дверь.       Кап…       Внутри было темно. А ещё сыро. И мерзкий запах тухлой воды, который тут же ударил ему в нос. Игорь говорил, что тут всегда так пахло, даже когда театр ещё работал.       Смахивая со лба упавшую каплю воды, Паша невольно представил, как пол второго этажа, отсыревший и гнилой, трескается под собственным весом, и он оказывается погребённым заживо в этом Богом забытом месте. Вместе с крысами, которые будут медленно пожирать его ещё не успевшую остыть плоть.       Он тряхнул головой снова и достал из переднего кармана брюк смартфон. Тусклый свет фонарика не мог объять всё величие заброшки, но помогал ориентироваться в пространстве. Осталось лишь понять, куда идти.       «В фойе есть план здания».       Паша осветил пространство, пока не заметил выделяющийся на красных стенах белый информационный стенд. Подойдя, он разблокировал телефон и открыл камеру, из-за чего спасительный свет на пару мгновений погас. Тревога окутала, словно колючее одеяло, не давая даже малейшей возможности почувствовать себя в комфорте. Руки дрожали. Дыхание стало поверхностным. А по спине пробежал холод.       Паша сделал фото.       Кап…       — Кто здесь?       Голос дрогнул, когда он дрожащими пальцами пытался включить фонарик, пока его ноги тонули в пучинах сжимающего его страха. Паша посветил в сторону, где периферийным зрением он заметил быстрое движение, но всё, что предстало взору, — это подвешенный к потолку манекен в костюме клоуна. Инсталляция выглядела пугающей, особенно при ближнем рассмотрении. Ещё и эта карнавальная маска, которая выбивалась из общей концепции детского праздника. Стразы неприятно отражали свет фонарика, слегка ослепив, но снять маску не вышло, словно она была намертво приклеена к пластмассовому лицу.       Паша осветил руки манекена. Прямо сквозь шарниры на запястьях были продеты круглые карабины, от которых шли толстые верёвки прямо к отверстиям в потолке. Дискомфорт окутал его тело, когда Паша представил небольшую каморку на втором этаже, предназначенную для человека, который управлял этой марионеткой, создавая для посетителей театра представление, а для детей — магию.       Кап…       Маска с глухим стуком упала на бетонный пол, провалившись в небольшое углубление со скопившейся водой.       Она же не снималась.       А может Паша плохо пытался?       Громко сглотнув, он присел на корточки. На обратной стороне маски, обвив заржавевшие штыри, полз противный красный червь, который заставил парня скривить лицо в гримасе отвращения. Паша стряхнул червяка прямо в лужу, после чего поднял маску, чтобы вернуть её на место.       И тут же замер.       В вырезанных, явно наспех, отверстиях на него смотрели белые глазные яблоки с нарисованными поверх чёрными зрачками. Но пугало не это. Там, где мгновение назад находилась пустота, сейчас были изображены искривлённые в усмешке губы.       Или они присутствовали там всегда?       Стук сердца отдавался прямо в уши, когда он вернул маску на место. Штыри удобно вошли в глаза. А взгляд Паши снова упал на нарисованные явно наспех губы.       — И как я их сразу не заметил? — Паша провёл рукой по своим и так взъерошенным волосам, делая глубокий вдох.       Нечего терять времени в пустых размышлениях. Нужно двигаться дальше. И «дальше» означало в самую глубь, в темноту.       Минуя концертный зал и сцену, следуя плану здания, Паша оказался в сыром подвале, где тьма была ещё более густая, из-за чего он замедлился. Нужная коробка стояла в дальнем углу, до куда свет фонарика практически не доставал, но слабые очертания необходимого предмета давали понять, в какую именно сторону двигаться.       Паша сделал неуверенный шаг вперёд, опасливо озираясь по сторонам, словно кто-то следил за каждым его движением. Он чувствовал себя вором, шастающим по чужим кишкам в поисках грязных секретов.       Кап…       Мелькнувшая в слабых лучах фонарика тень заставила Пашу замереть. Вопрос застрял в горле. Страх сковал. Здесь никого нет. Просто не может быть! Это всего лишь игра воображения. Но разве воображение издаёт тихие хлюпающие шаги? Разве оно смеётся?       Паша резко отшатнулся, упираясь во что-то спиной, чувствуя леденящий ужас, что проникал прямо в его кости. Тошнота подступила к горлу. Сознание прояснилось. Он здесь не один.       Ему нужно бежать. Срочно бежать наружу, к друзьям. Вместе они дадут отпор этому больному психопату, который с каждым мгновением подходил всё ближе. И в тот момент, когда парень попытался развернуться, он ощутил железную хватку на своих руках, словно оковы, не позволявшие ему двинуться с места.       Телефон выпал из рук экраном вниз. Фонарик погас. Но, прежде чем это произошло, слабый луч света успел осветить высокую фигуру в клоунском костюме, хищную улыбку и возведённую вверх руку, в которой в короткий момент прозрения блеснуло что-то металлическое. Нож.       Паша попытался вырваться, но человек, державший его сзади, был пугающе силён, сжимая его локти так, будто готов был раздавить, стереть его кости в пыль. Он не видел, но, будучи скованным страхом, Паша ощутил, как вокруг него движется воздух. Это был конец. Глупая и, одновременно с тем, ужасно предсказуемая смерть.       Он закричал, когда ощутил резкий укол в плечо. Громко. Навзрыд. Паша почувствовал, как его ноги подкосились, ожидая ещё бесконечное множество ножевых ударов. Пока он будет мысленно молить о жизни. Пока его тело будет медленно остывать. Пока его мозг будет медленно умирать.       Но смерть так и не наступила.       А возникшую после тишину нарушил тихий смех, который слишком быстро перерос в громкий гогот. Паша понял, что не чувствует боли, но явственно ощущает слабость во всех своих конечностях. Однако упасть ему не дали руки, которые ещё минуту назад служили оковами для него.       — Бу! Испугался? Не бойся! — Игорь уже откровенно ржал, не давая другу полностью осесть на пол. — Не знал, что ты умеешь так орать. У меня аж левое ухо заложило.       Паша молча пялился на одноклассника через плечо, пытаясь осмыслить происходящее, после чего его глаза ослепил тусклый свет одиноко висящей на потолке лампы.       — Я говорила, что это будет слишком. — Света стянула с головы клоунский парик, но в её глазах плясал озорной блеск. Она демонстративно покрутила в руках игрушечный нож, показывая, как его пластмассовое лезвие входит в собственную рукоять.       Пашу поглотила злость. На друзей. На весь этот спектакль. На тихие шаги Алевтины, которая медленно спускалась к ним в подвал, держа в руках карнавальную маску манекена из фойе. Он пересёкся с ней взглядом, игнорируя виноватое лицо своей девушки, потому что, судя по аксессуару в её руке, Тина должна была принять непосредственное участие в розыгрыше. Паша вырвал свою руку из хватки друга, отходя от того в сторону, лишь бы не ощущать его насмешливый взгляд.       — Вы больные на голову ублюдки! — Ядовито выплюнул Паша, пытаясь восстановить сердечный ритм глубокими вдохами, подняв телефон с пола. Экран был разбит, но работал. — Ладно вы двое, — он неопределённо указал в стороны Светы и Игоря. Последний, весело улыбаясь, забрал у девушки игрушечный нож, развлекаясь с его исчезающим лезвием. — Но ты! — Паша окинул Тину каким-то разочарованным взглядом, не в силах подобрать слов.       Игорь закатил глаза, подходя ближе к другу, слегка раздражаясь от его родительского тона.       — Ой, хорош ныть.       — Паш… Прости, я не…       Игорь демонстративно закатил глаза, жестом показывая Алевтине, чтобы та не сотрясала воздух объяснениями, которые Паша сейчас даже слушать не будет. Света наоборот, молчать не планировала, поправляя очки на переносице.       — Остынь, истеричка. — Нарочито громко произнесла очкастая, на что у объекта их розыгрыша от негодования перехватило дыхание.       — Это кто ещё истеричка? Я? Дорогая, а тебе напомнить, как ты ревела мне в трубку на прошлой неделе, потому что решила, что указала не тот вариант при написании ЕГЭ?! — Паша кипел от злости, но почувствовал тёмное удовлетворение, когда Света густо покраснела от стыда и злости. Она успела сделать один широкий шаг в сторону Павла, как перед ней возникло тело Игоря.       — Так, всё, хорош! — Громко рявкнул он, устало потирая переносицу. — Ведёте себя, как два имбецила. Света, угомонись, а ты, — Игорь посмотрел на Пашу, — пуговицу бери, и пойдём отсюда, пока никто не увидел свет. А то опять прилетит предъява, что мы воруем электричество.       Паша не стал возражать. Лучше остыть, пока он не наговорил лишнего и не выдал ещё какой-нибудь секрет Светы.       — Идиоты. — пробубнил под нос парень, всё же схватив из коробки небольшую красную пуговку и спрятав её в нагрудный карман пиджака.       Кап…       Телефонный звонок нарушил тишину. Паша посмотрел на разбитый экран мобильника, и из его горла вырвался исторический смешок, когда он увидел имя звонящего.       — Опять ваши дурацкие шутки. — Раздражённо выплюнул Паша, подходя ближе к друзьям. — Ну и кого ты подговорил на этот спектакль? Костю? Или Виталика?       — Ответишь — узнаешь.       Голос Игоря был тихим и неестественным. Словно говорил вовсе не он. Паша оторвал взгляд от телефона и посмотрел на друга. Тусклое освещение подвала слегка исказило его лицо, делая пластмассовым. Не настоящим. А движения и вовсе были такими, словно кто-то управляет им, пока Игорь подходил к Алевтине, прислоняясь грудью к её спине. Он поднял нож и провёл лезвием по её шее. Тонкая капелька крови выступила на бледной коже девушки, но той было плевать. Девушка не отрываясь смотрела на Пашу, чуть наклонив голову, давая Игорю больше доступа к своей плоти.       — Отвечай!       Паша вздрогнул, отшатнувшись назад. Взгляд упал на неподвижную Свету, которая выглядела так, словно из её тела вынули батарейки или перекрыли доступ к энергии. Или тому, кто дергал за ниточки, наскучило управлять ею.       Паша сглотнул. Провёл пальцем по разбитому экрану. Поднёс телефон к уху.       — Блин, чел, ну где ты там? Тут Светка уже домой хочет, а Тина весь мозг съела. Да и мне уже надоело тут стоять. Я, конечно, говорил про двадцать минут, но не думал, что ты реально проторчишь там столько. Подвал найти не можешь? Или зассал и прячешься в углу? — Раздражённый и усталый голос, который точно принадлежал Игорю, обрушился на Пашу, словно снежный ком, заставляя того замереть на месте.       Если звонил Игорь, то… кто тогда перед ним?       Лица его друзей, или тех, кто притворялся ими, поплыли, словно расплавленный пластик. То, что выглядело как Игорь, замахнулось. Лезвие, которое точно было настоящим, вошло в шею Алевтины. Девушка не издала ни звука, искривив губы в хищной усмешке, а её глаза неотрывно следили за Пашей. Второй удар. За ним последовал третий. Четвёртый.       Паша всё стоял и смотрел, наблюдая, как голова Тины склонилась в сторону, пока не повисла на одном сухожилии. И даже после этого Игорь не остановился, продолжая наносить удары в плечо и грудь существа. Крови не было, лишь звук трескавшегося пластика. Но когда голова оторвалась и упала вниз, под ней образовалась лужа чего-то красного. Игорь смеялся, оторванная голова Алевтины валялась на сыром полу, всё ещё наблюдая за Пашей, который не мог пошевелиться от страха.       Свет моргнул и резко погас. Паша не смог издать крик. Страх не позволил. Он рванул в сторону, где должна была быть лестница, ведущая наверх. Но вместо спасительного выхода, он наткнулся на дверь, которой раньше там не было.       Или была? Не важно! Сейчас нужно думать о своём спасении, а не размышлять о планах здания.       Паша открыл дверь и забежал внутрь, как оказалось, коморки. Теперь ему точно конец. Он сам загнал себя в тупик, и это место станет его могилой. Но тут дверь резко распахнулась, и яркий дневной свет ударил ему в глаза.       Кап…       Взору Паши предстала уютно обставленная гостиная. Никакого сырого подвала. Никакой темноты. Никаких существ, что притворялись его друзьями. Лишь взрослая девушка лет тридцати, со вселенской усталостью в глазах. Она протянула руку, чтобы помочь Паше выбраться из коморки, но тот лишь испуганно вжался в дальнюю стену, не до конца понимая происходящее. Девушка сжала губы, но быстро надела маску отчуждённости, всё же схватив парня за руку. Паша хотел было взбрыкнуть, но ощутил странную нескладность в своём теле. Он осмотрел себя. Выпускной костюм был криво натянут на его крупное тело и неприятно сковывал движения.       — Я тебя по всему дому искала… Паш, ты опять не принял таблетки…       — Таблетки? — Он позволил ей вывезти себя из убежища, следуя к дивану. Послушно сел на него, наблюдая за движениями девушки, которая вела себя с ним слишком заботливо. Паша заметил знакомые черты лица, тот самый цвет глаз, от которого он сходил с ума в школе, и осознание накрыло его, будто ведро ледяной воды. — Тина?       Алевтина вздрогнула, в её глазах мелькнула едва заметная боль, когда она протянула ему ярко-красную пилюлю. Паша не понимал, что происходит, смотря то на таблетку, то на девушку, то на свои ноги и свисающий с бёдер ремень. Он ведь был в подвале. Прятался от существа в личине Игоря, что отрезал голову другому существу, притворяющемуся Алевтиной. Паша почувствовал дрожь в ногах, и если бы он не сидел на диване, то точно бы свалился на пол. Он осмотрел помещение. Обычная квартира. Обычная гостиная. И жена, сидящая рядом и заботящаяся о муже, который был явно не в своём уме.       Жена?       Паша перевёл взгляд на Алевтину, будто увидев её впервые. Она выглядела старше, мудрее, и очень уставшей. А Паша…       Стоявшее в углу комнаты зеркало отразило действительность. Взрослый мужчина, с проступающей у корней волос сединой, в костюме с выпускного вечера, который был ему явно мал. Паша снова перевёл взгляд на Алевтину.       — Тина… Я… Я не понимаю… Я же только что был…       Паша запнулся, почувствовав тяжесть в голове.       Где он был?       Парень, или мужчина, нахмурил брови, копаясь в своих воспоминаниях, словно в кучке старого белья. Вот он вышел из подвала с той злосчастной пуговицей. Затем, поступление в вуз. Свадьба. Покупка квартиры. И диагноз врачей об особой форме психического расстройства.       Но ведь этого всего не было! Просто не могло быть. На самом деле, Паша всё ещё в том подвале, потерял сознание от страха и видит слишком прекрасный и ужасный сон.       Или та ночь в театре была сном?       — Но ведь это невозможно, — Паша почувствовал головную боль, с силой сжав зубы.       Возможно. И это его суровая реальность, в которой все те ужасы, что он только что пережил, были всего лишь судорогой его больного мозга.       Паша послушно раздвинул губы, позволяя Алевтине засунуть таблетку ему в рот. И тут же проглотил её.       — Вот. Умница. — Тина выдавила усталую улыбку, поднимаясь с дивана. — Я принесу поесть. Подожди тут.       — Во сколько приедут твои родители? — Паша устало потер лицо, стягивая тесный пиджак со своих плеч.       Должны приехать сегодня в семь. Тина предупреждала его об этом вчера, когда они возвращались с магазина домой.       — Сегодня в семь. — Алевтина скрылась на кухне, гремя посудой.       Паша нашёл свой телефон на небольшом кофейном столике и взял его, чтобы посмотреть время. Но вместо того, чтобы рассматривать появившиеся на экране цифры, его внимание привлекли трещины на экране. Точно. Он же уронил телефон в подвале театра, когда Игорь…       Не так!       Это было неделю назад. Они поднимались на пятый этаж своего дома пешком, потому что чертов лифт снова не работал. Паше позвонил Игорь, уточняя, пойдёт ли тот на шоу циркачей. Тогда телефон и выпал из их рук.       Верно.       Паша откинулся на спинку дивана, изучая потолок, пока к нему не вернулась Алевтина с подносом в руках, содержимое которого было скрыто большой металлической крышкой, как в тех американских фильмах, где фигурировала прислуга, которые Паша смотрел накануне перед выпускным.       Да нет же!       Тина всегда делала так, ведь любила удивлять мужа очередным необычным блюдом. Поэтому нет ничего необычного в том, что она так сделала. И нет ничего необычного в её неестественной кривой улыбке. Так и должно быть. Так всегда было. И, что самое главное, Алевтина всегда связывала его руки, чтобы Паша не мешал ей кормить его.       Кап…       — Стой… Тина, что ты делаешь?       Она не ответила. Паша почувствовал леденящий ужас, как тот, что окутал его, когда Игорь раз за разом наносил удары в шею Алевтины, шрамы от которых девушка часто скрывала волосами, потому что не любила вспоминать этот фрагмент из своего прошлого.       Какие шрамы?       — Тина, отпусти меня.       Алевтина поставила поднос себе на колени, тихо напевая мелодию, под которую они танцевали вальс на выпускном. Паша попытался встать, но он был будто приклеен к дивану. И чем больше он сопротивлялся, тем меньше он мог двинуться. Тина убрала крышку с тарелки и зачерпнула ложкой содержимое. Человеческий глаз с кишащими вокруг опарышами.       — Открой рот, любимый. Я хочу накормить тебя.       Он с силой сжал губы, отворачиваясь, но Алевтина жёстко схватила его за щеки, заставляя повернуться. Она сжала пальцы, вынуждая Пашу открыть рот и с силой затолкала ему в глотку добрую порцию червей. Он закашлял. Его вырвало прямо себе на грудь. Паша снова попытался встать, замечая, как лицо Тины стало таять. Как её кожа стекает вниз, оставляя за собой гладкую пластиковую поверхность.       Он сделал ещё одну попытку встать и, в этот раз, удача улыбнулась Паше. Манекен, с которого полностью сползла личина Алевтины, упал на пол, разваливаясь на части. Но, Боже, плевать ему на это. Надо бежать! В полицию. К родителям.       К друзьям, что ждут его на улице.       Паша резко открыл входную дверь и выбежал в подъезд.       Кап…       Его встретила темнота фойе заброшенного театра. Паша почувствовал вкус земли и поспешил выплюнуть содержимое рта на бетонный пол. Бежать. Нужно было срочно бежать наружу, чтобы здание не сыграло с его разумом очередную жестокую шутку.       Минуя подвешенную к потолку марионетку, которая уж слишком сильно в лучах лунного света была похожа на его Алевтину, Паша подбежал к выходу. Дверь поддалась не сразу. И всё же он почувствовал небывалое облегчение, когда приятный ночной воздух обдал его раскрасневшееся от долгого бега лицо. И только сейчас Паша позволил себе замедлиться, переводя дыхание. Он позволил себе бросить короткий косой взгляд через плечо на вход в театр, где как раз в этот момент растворялись образы его друзей.       Паша выплюнул остатки земли и быстрым шагом покинул территорию.       — Хэй, чел, полегче. Ты что бегом бежал? — Расслабленно спросил Игорь, скучающе смотря на время в телефоне. — Управиться за три минуты, это прям рекорд.       — Вы просто не представляете, что там было. — Паша тяжело глотал воздух, ловя вопросительные взгляды своих друзей. Не дожидаясь их вопроса, он открыл рот, чтобы начать свой рассказ о всех тех ужасах, которые он пережил, обо всех мистических событиях.       И тут же закрыл рот.       Какие ужасы?       Тишина затянулась. Света и Тина опасливо переглянулись, ожидая, когда Паша, наконец-то, заговорит. Но он молчал, пытаясь вспомнить происходящее.       — Скажешь что-нибудь, Штирлиц? — Не выдержал Игорь. — Что заставило тебя бежать со скоростью спринтера?       — Ничего. — Паша обернулся, чтобы посмотреть на театр. — Телефон разбил, когда спускался в подвал. — Он достал из нагрудного кармана пуговицу и кинул её Игорю, который поймал ту в полёте.       Ничего не было. Паша просто увидел манекен, подвешенный к потолку. Потом подошёл к входу в подвал. Поскользнулся. Упал. Взял пуговицу и вышел.       Да, именно так всё.       — Паш, всё в порядке? — Раздался голос Тины совсем рядом. Девушка взяла его за руку, а парню осталось лишь коротко кивнуть. — Давайте уже вернёмся в кафе. К тому же, нам нужно ещё найти твою выпускную ленту.       — Ленту? — Переспросил он, когда Алевтина потянула его вперёд, обеспокоенно сжимая руку. — Но ведь я…       Оставил её в кафе, чтобы не потерять во время лазанья по заброшке.       На секунду Паше показалось, что кожа Тины в лунном свете стала слишком гладкой. И он с силой тряхнул головой, сбрасывая наваждение.       — Ничего. — Отмахнулся Паша, ступая вперёд. — Возвращаемся.       Кап…       Не замечая, как исказились лица его друзей в злобной ухмылке.