2 (фанатский) сезон МУ

Воздух на ледяной арене сгустился. Пахло озоном от только что вспыхнувших прожекторов, мокрым деревом бортов и той гремучей смесью из пота, жженой резины и мятной жвачки, которая бывает только здесь. Три тысячи глоток слились в единый ревущий организм, дышащий в такт каждому удару шайбы. Десятки лезвий одновременно вспороли лед. Лязг! — клюшка Серой Шейки хищно клюнула клюшку центрового «Бобров». И следом — гулкий, утробный бум! — шайба бешеной пулей впилась в борт за воротами. В динамиках над катком раскатился голос Роя Файрстоуна: — Серая Шейка фантастически обокрала центрового! Шел третий период. Табло горело 3:2 в пользу «Могучих утят». До финальной сирены оставалась вечность, спрессованная в 32 секунды. Положение решил спасти Утка-Болл. Он хищным движением перехватил шайбу, попытался развернуться на пятке, но сталь предательски скользнула по льду. Падая, он уже не думая, инстинктивно выбросил клюшку вперед. Шайба, словно привязанная невидимой нитью, прилетела точно на крюк Дюку. Тот, стоя на чужом пятаке, кистевым броском отправил ее в полет. Вратарь «Бобров» бросился на колени, но момент был упущен. Шайба змеей проскочила в сетку. Мгновение звенящей тишины — и взорвался гул сирены, перекрытый девятым валом рева трибун. Судья дунул в свисток: гол засчитан. Табло вспыхнуло окончательным 4:2. Матч был окончен. Утята приблизились друг к другу, и все вместе подняли клюшки вверх. Они делали это каждый раз, когда выигрывали, а выигрывали они всегда. После финальной сирены и общей свалки на льду команда, смеясь и толкаясь, двинулась в раздевалку. Там стоял привычный победный гам. Утка-Болл сидел на корточках у своего шкафчика и копался в рюкзаке. — Эй, Болл, ты чего потерял? — спросил Дюк, поправляя свой роскошный воротник. — Блин! — воскликнул Утка-Болл, хлопнув себя по лбу. — Я же совсем забыл! Помните, в первом периоде, когда мы выходили на лёд, ко мне подошёл один фанат – такой парень в очках и с синей кепкой. Он спросил, можно ли почитать мой новый комикс, пока идёт матч. Ну я и дал ему! А он сказал, что оставит его на сиденье трибун... Я же обещал ему автограф после игры! А сам увлёкся и забыл! Надо срочно бежать! Таня, чихнув от внезапно поднявшейся пыли, закатила глаза: — Болл, он же фанат. Он бы вернул... — Не-е, он сказал, что уйдёт рано! — затараторил Утка-Болл, уже выбегая. — Я мигом! Утка-Болл взлетел по ступеням трибун, перепрыгивая через две сразу. Его ботинки гулко стучали по бетону, эхом разлетаясь под куполом пустующей арены. Внизу уже начинали гаснуть прожекторы, и только редкие дежурные лампы освещали ряды кресел. — Вот оно! — выдохнул он, хватая потрёпанный комикс с сиденья. — Только бы страницы не помялись... Эх, фанат, я же обещал тебе автограф!... Он уже повернулся, чтобы бежать обратно, как вдруг боковым зрением зацепил что-то странное в дальнем углу, возле самого последнего кресла. Там, где точно не было никаких конструкций, стояло высокое овальное зеркало в тяжёлой чёрной раме. Оно поблёскивало тусклым серебром, словно его только что натёрли. — Откуда здесь зеркало? — Утка-Болл нахмурился и подошёл ближе. Он заглянул в стекло. Отражение было точным. Болл подмигнул себе, отражение подмигнуло в ответ. Он показал язык — и отражение показало язык. Всё как всегда. — Ладно, — махнул рукой Утка-Болл, — потом разберёмся. Он развернулся, сделал шаг... и зеркало за его спиной пошло рябью. — Эй! — раздался голос, пугающе похожий на его собственный. — Ты куда собрался, братец? Утка-Болл обернулся. Из зеркальной глади, как из воды, выходила его точная копия, но с другим выражением лица — глаза горели холодным голубым светом, а на клюве застыла хищная, совершенно неболловская улыбка. Утёнок попятился. — Что за чёрт...? Двойник сделал шаг вперёд. — Это твой самый неудачный вечер. Но не волнуйся, ты не будешь ничего помнить. — Слушай, приятель, — Утка-Болл отступил к перилам и быстро похлопал по поясу, где висел его верный бластер. — Я не знаю, кто ты и как ты так похож на меня, но если это очередная шутка Драгонуса, то я сейчас... Он дёрнул кобуру — но та была пуста. Двойник поднял левую руку. В ней уже покоился бластер — точь-в-точь как бластер Болла. — Ищешь это? — усмехнулся двойник. — Знаешь, у вас, настоящих, очень предсказуемые привычки. — Я требую объяснений! — выпалил Утка-Болл, потом осёкся. — Объяснения? Пожалуйста, — двойник лениво перекинул бластер из руки в руку. — Я — твоя тёмная половина. Только без глупых шуток, без комиксов и без этой вашей дурацкой дружбы. Мне нужна не твоя жалкая жизнь, Болл. Мне нужна Маска Дрейка Дюкейна. — Маска? — Утка-Болл округлил глаза. — Ты хочешь украсть Маску!? Даже не мечтай! Турбокрыл тебя сразу раскусит! — О, он и не заметит, — двойник злорадно улыбнулся. — Пока ты будешь сидеть взаперти, я буду ходить на твоём месте, есть твои хлопья, говорить твоим голосом. А ночью, когда все уснут, я просто возьму Маску и передам её моим хозяевам. Всё просто, как пас в пустые ворота. Утка-Болл сделал ещё один шаг назад, упёршись спиной в холодное стекло ограждения. Он лихорадочно думал, но мозг, как назло, выдавал только глупые варианты. — Ты не сможешь выдать себя за меня, — сказал он, пытаясь тянуть время. — А вот это мы и проверим, — парировал двойник и щёлкнул пальцами. Из тени за ним бесшумно выдвинулись две фигуры — Щит и Хамелеон. — Ну что, утёнок, — протянул Хамелеон, облизывая язык, — видел когда-нибудь свою собственную погребальную процессию? Она тебе понравится, мы выбрали очень уютный подвал. — Заткнись, Хамелеон, — коротко бросил Щит. — Нас могут услышать. — Кто? — фыркнул Хамелеон. — Птички за окном? Арена пуста, а твой дружок-капитан сейчас в раздевалке обнимается со своей подружкой. Утка-Болл переводил взгляд с одного на другого. Сердце колотилось где-то в горле. — О, — Хамелеон ловко выхватил комикс из руки Болла, пока тот отвлёкся, и передал двойнику. — Держи, у него там ещё на обороте реклама ирисков. Может, пригодится. Двойник взял комикс, бегло пролистал, усмехнулся и сунул в карман штанов. — Хорошо, хоть что-то полезное оставим. — Эй! Это моя коллекционная вещь! — возмутился Болл, забыв об осторожности. — Верни, я его только что... Щит сделал шаг вперёд. — Хватит болтать, — прогремел он. — Драконус ждёт. И в тот же миг Хамелеон выхватил из-за пояса маленький серебристый цилиндр — электрошокер. Контакты заискрили голубоватым огнём. — Пора спать, надоедливый утёнок, — пропел Хамелеон. Болл рванул в сторону, но Хамелеон оказался быстрее — длинная скользкая рука схватила его за плечо, а электрошокер коснулся шеи. Слабый, но пронзительный разряд. Тело Болла свело судорогой, в глазах потемнело. Он услышал собственный голос (нет, двойника), доносившийся откуда-то сверху: — Спи спокойно, братец. Твоя команда в надёжных руках. Болл обмяк, и Щит, подхватив его безжизненное тело, взвалил на плечо, словно мешок. Хамелеон почесал затылок и посмотрел на двойника: — И что дальше? В подвал, как договаривались? Двойник посмотрел на себя в зеркало, которое уже начало медленно таять, превращаясь в обычную стену. — Да. Подвал заброшенной фабрики «Айсберг», через два квартала. Крепко свяжите, клюв заклейте, и никаких разговоров. — А если он проснётся раньше времени? — спросил Щит. — У него будет отличная возможность потренироваться в тишине, — усмехнулся двойник. — А я пока пойду знакомиться с его драгоценным братцем и остальной стаей. Надеюсь, они не такие надоедливые, как оригинал. Хамелеон захихикал, прижимая к себе электрошокер. — О, не волнуйся. У меня есть пара идей, как отвлечь их внимание, пока ты будешь таскать Маску. Например, я могу прикинуться той умной уткой и устроить короткое замыкание... — Не перебарщивай, — оборвал его двойник. — Мы должны быть незаметными. Просто доставьте его в подвал и возвращайтесь на базу. У нас всего одна ночь, чтобы провернуть это дело. Щит уже телепортировался на старую заброшенную фабрику вместе с оригинальным Утка-Боллом. Хамелеон бросил на двойника последний взгляд, прошипел: — Хорошая у тебя получилась копия. Но не расслабляйся, тот надоедливый селезень может всё испортить. — ХАМЕЛЕОН!? — голос Дюка расколол тишину пустых трибун, когда он влетел на верхний ярус. Следом, лязгая броней и сопя, выбежали остальные — Турбокрыл, Серая Шейка, Грин и Таня. Внизу, у самого бортика, застыла жуткая картина: Хамелеон, сгорбившись, заносил лапу над лежащим Утка-Боллом. — БОЛЛ! — заорал Турбокрыл, перемахивая через три ряда кресел. Он не думал о тактике — только о брате. Шейка и Дюк рванули синхронно, они сократили дистанцию за мгновение. Дюк уже заносил свой клинок для удара, Шейка целилась бластером в голову ящера. — Ой-ой-ой. Не по плану! — Хамелеон оскалился, сверкнув жёлтыми глазами, и — щелчок. Его тело меркнуло, как гаснущая лампа, контуры размазались, и через секунду на его месте осталась лишь дрожащая рябь воздуха, а затем — пустота. — Чёрт! Ушёл! — выругалась Шейка, её бластер беспомощно опустился. Турбокрыл уже был рядом с братом. Утка-Болл лежал на боку, прижимая ладони к голове, и жалобно морщился. — Брат! Ты как? — лидер опустился на колени и осторожно коснулся его плеча. — Что он с тобой сделал? — Голова… — простонал младший, открывая глаза. В них была боль и растерянность — настоящие, как казалось. — Он выпрыгнул из тени, ударил чем-то по шее… и я вырубился. Таня уже нашла на полу серебристый цилиндр с искрящимися контактами. — Электрошокер, — сказала она, рассматривая его. — Мощный разряд, но не смертельный. Похоже, он хотел взять тебя живым. — Но зачем? — спросил Дюк, подходя ближе и внимательно глядя на утёнка. Грин помог Боллу подняться. Турбокрыл прижал его к себе на секунду крепче, чем обычно, но тут же отпустил. — Идём. Надо проверить базу — Хамелеон не стал бы рисковать просто так. Он что-то искал. — Или кого-то, — добавила Серая Шейка, бросив взгляд в тёмный угол, где только что исчез ящер. Они двинулись к выходу с трибун. Утка-Болл шёл, чуть прихрамывая, и привычно жаловался на головную боль. Вся команда неспешно собиралась в штаб. Они не заподозрили ничего — ни единого намёка на подмену. Двойник был идеален. Он шутил там, где надо, молчал там, где надо, и даже чихнул на пыль, когда Таня чихнула рядом, чтобы казаться ещё более естественным. Они ужинали, смеялись, обсуждали матч. Двойник сидел среди них и чувствовал, как внутри разрастается что-то странное — тёплое, липкое, незнакомое. Он никогда не знал, что значит быть частью команды. Он был рождён тенью, пустотой, приказом. А здесь его принимали, не спрашивая. И это его пугало. Ночь в штабе «Могучих утят» была сегодня другой, слишком тихой. Все разошлись по своим комнатам и уже спали, но только не Двойник. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, пытаясь успокоиться. Это время, которое он провёл с утятами, что-то изменило в нём. — Так, стоп, — пробормотал он в темноту, приподнимаясь на локте. — Я — злодей. У меня цель. Я не могу проникнуться их дурацкой командной работой. Он рухнул на подушку, закрыл глаза, но перед внутренним взором замелькали моменты: как Шейка научила его правильно замахиваться клюшкой, а Турбокрыл просто смотрел на него не как на врага, а как на брата. — А-а-а! — зарычал Двойник, садясь на кровати. — Я же должен хотеть захватить мир и уничтожить этих проклятых уток! — Ну и влип я, — выдохнул он, падая на спину. — Провёл с ними пару часов — и превратился из безжалостной копии в… в утку с чувствами... Он натянул одеяло на голову, но внутри уже теплело — там, где раньше была только пустота, теперь мерцал огонёк настоящей жизни. — Нет, — прошептал он в темноту. — Я не могу. Я... я хочу остаться. Но в тот же миг в виске кольнуло. Голос Драконуса, прозвучавший где-то в подсознании, прошипел: «Ты — всего лишь марионетка. Выполни задание, или я сотру тебя в пыль, как и ту жалкую оригинальную утку». Двойник зажмурился. Он бесшумно выскользнул из комнаты. Коридор штаба был залит тусклым синим светом аварийных ламп. Двойник остановился у двери комнаты Турбокрыла и открыл её. Тот спал на боку, подложив под голову руку, и мирно посапывал. А на тумбочке, прямо возле кровати, лежала Маска Дрейка Дюкейна, тускло мерцая в полумраке. Двойник замер. Один шаг — и она его. Он осторожно ступил в комнату, быстрым шагом подошёл к тумбочке и взял Маску, когда уже уходил, споткнулся об собственную ногу. И в этот момент Турбокрыл перевернулся на спину и что-то пробормотал во сне. Двойник замер. Крыл завозился, причмокнул — и снова затих. Только двери в штабе имели определённое время для закрытия, и оно вышло. Дверь с громким звуком задвинулась. — А? — Турбокрыл мгновенно открыл глаза. — Кто здесь? В комнате воцарилась тишина. Двойник стоял у дверей, прижимая к себе Маску. — Крыл, я... — начал он, но голос сорвался. Лидер сел, мгновенно проснувшись. Его взгляд упал на Маску в руках «брата». Он медленно поднялся и спросил очень тихо: — Брат? Двойник открыл клюв, чтобы признаться, чтобы отдать Маску... И в этот миг его глазные яблоки полыхнули ледяным голубым огоньком. Рука, которая тянулась, чтобы отдать Маску, резко отдёрнулась. Двойник застыл, его лицо стало маской безразличия. — Болл? — насторожился Турбокрыл. — Ты в порядке? Двойник не ответил. Он плавно убрал Маску за пояс. — Стоять! — крикнул Крыл. — Что ты делаешь? Двойник резко развернулся. В его руке, откуда ни возьмись, появился маленький серебряный цилиндр — баллончик с надписью «Сон-трава». — Прости..., — произнёс он. Он нажал на клапан. Густое облако удушливо-сладкого газа вырвалось в сторону Турбокрыла. Крыл попытался закрыть лицо рукой, но было поздно — он закашлялся, пошатнулся и рухнул на колени, а затем и на пол, потеряв сознание. Двойник не обернулся. Он вылетел в коридор и пошёл в сторону выхода из штаба. А в его голове звучал только приказ Драконуса. Дюк уже проваливался в сон, когда из коридора донёсся глухой, тяжёлый стук — будто что-то упало на пол. Он приоткрыл один глаз, прислушался. Секунда тишины — и снова шаги. — Что за... — пробормотал Дюк, садясь на кровати. Он взял свой клинок и бесшумно скользнул к двери. Открыл её и выглянул в коридор. В тусклом свете дежурных ламп он увидел, что из своей комнаты вышла Серая Шейка. Она тоже была насторожена, сжимая в руке бластер. — Ты слышала? — прошептал Дюк. — Да. Шум в конце коридора, — кивнула Шейка. — Похоже, со стороны комнаты Крыла. — Идём, — коротко бросил Дюк. Они двинулись бесшумно. Сердце колотилось, но дыхание было ровным. Подойдя к двери Турбокрыла, они заметили, что та открыта. Дюк и Серая Шейка заглянули внутрь. Их лидер лежал на полу, раскинув руки, без сознания. На тумбочке, где всегда лежала Маска Дрейка Дюкейна, зияла пустота. — КРЫЛ! — выдохнула Шейка, бросаясь к нему. Она опустилась на колени, проверила пульс — слабый, но ровный. — Маска пропала, — сказала Шейка, поднимая голову. Дюк нахмурился и вдруг резко развернулся. — Подожди... — он посмотрел на утку. — Где Болл? Они переглянулись, и в их глазах мелькнула одна и та же мысль. — Бегом! — рявкнул Дюк, вылетая из комнаты. Он за считанные секунды преодолел коридор и рывком открыл дверь комнаты Утка-Болла. Там было пусто. Дюк медленно выдохнул. — Нет... — прошептал он. — только не это. Сзади подошла Шейка. Она заглянула в комнату, и её лицо окаменело. — Он сбежал? — спросила она тихо. Он обернулся к Шейке, и в его глазах была боль. Шейка сжала клюв. — Сейчас нужно разбудить остальных. И найти его. Они уже собирались выйти в коридор, как застучали шаги — Грин и Таня, разбуженные не то шумом, не то тревогой, выбежали из своих комнат. — Что случилось? — спросила Таня. — Крыл без сознания, — быстро сказала Шейка. — Маска пропала. И Болла нет в его комнате. Все замерли. — Болл? — переспросила Таня. — Ты хочешь сказать, что это сделал он? Таня уже достала сканер и пробежала по комнате Болла. Прибор пикнул, но экран остался чистым. — Никакого внешнего воздействия, — сказала она тихо. — Он ушёл сам. В этот момент из комнаты Крыла донёсся слабый стон — белый селезень начал приходить в себя. Турбокрыл с трудом открыл глаза, провёл рукой по голове. — Болл... — прохрипел он и поднялся. Полностью придя в себя, он вышел в коридор и зашёл в комнату Болла, где собрались все. — Где он? — спросил Крыл, и все повернулись в его сторону. Дюк сжал кулаки. — Не знаю. Но факт остаётся фактом. Это точно был Болл... — Мы должны вернуть его, — сказал Крыл, стиснув клюв. — И Маску. Я хочу услышать от него лично, почему он это сделал. — Таня, — приказал он, — засеки координаты его передатчика. — Уже работаю, — ответила Таня, убегая в зал с Кряком-1. Все замерли в ожидании. Дюк и Шейка стояли, глядя в тёмную пустоту. В их головах смешались ярость, боль и тревога за друга. — Я не верю, что он мог так поступить, — тихо сказала Шейка. — Я тоже, — ответил Крыл. — Но факты говорят сами за себя. Мы найдём его. И разберёмся. Через минуту Таня вернулась: — Сигнал идёт с заброшенной фабрики «Айсберг». Это в двух кварталах отсюда. — Мы едем на фабрику, — скомандовал Крыл. — Подготовь эвакуатор. А вначале вы все переоденетесь, не поедем же мы в спальном белье. Все через пару минут оказались в своей форме и броне. — А если Болл откроет огонь? — тихо спросила Таня. Крыл помедлил: — Тогда мы не будем в него целиться. В кабине эвакуатора царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь редкими командами Тани и Крыла. Дюк сидел в кресле. — Я не понимаю. Зачем ему Маска? — Возможно, он хотел стать лидером, — предположила Шейка, проверяя бластер. — Глупости, — отрезал Дюк. — Ему никогда не нужна была это. — Или он был одержим, — тихо сказал Грин. — Иногда самые светлые души больше всего уязвимы для тьмы. Крыл сжал руль так, что заскрипел пластик. Он ничего не сказал. Он просто смотрел вперёд, туда, где в серой дымке ночи проступал силуэт фабрики. На втором этаже фабрики Щит стоял у окна, вглядываясь в ночной город. Его массивная фигура почти сливалась с тенями. Рядом нервно переминался Хамелеон, который то и дело поглядывал на дверь, ведущую на лестницу. — Они скоро будут, — прошипел Хамелеон. — Я чувствую их запах. Мокрые перья и героизм. — Заткнись и будь готов, — рявкнул Щит. — А я готов, — огрызнулся Хамелеон, похлопывая по поясу с электрошокерами. — У меня есть пара сюрпризов для этих уточек. Когда они войдут, я устрою им шоу. — Драконус приказал, чтобы Маска была у него через час, — напомнил Щит. — Утята не должны помешать передаче и его планам. Они замерли. Снаружи, за стенами фабрики, послышался нарастающий гул — знакомый, ненавистный звук их эвакуатора. Хамелеон оскалился: — Начинается. В подвале было сыро, холодно и пахло ржавчиной и плесенью. Единственный источник света — тусклая лампа, подвешенная на проводе к потолку. Утка-Болл сидел на полу, привалившись спиной к бетонной колонне. Ноги и руки были связаны прочным нейлоновым шнуром, клюв заклеен липкой лентой. Он сверлил взглядом свою точную копию, которая расхаживала перед ним с видом победителя. — Ну чего ты так смотришь? — усмехнулся Двойник, останавливаясь и складывая руки на груди. — Это же твоё лицо. Тебе должно быть приятно. Утка-Болл что-то промычал сквозь ленту, и даже без слов было ясно, что это были далеко не комплименты. Двойник наклонился и сорвал ленту одним резким движением. Болл поморщился. — У тебя есть проблемы поважнее. — Это ты у меня проблема, — огрызнулся Болл. — Ты — копия, фальшивка! Двойник дёрнулся, будто от пощёчины: — Фальшивка? Я — идеальная версия тебя. Без твоей дурацкой доброты, без этой глупой веры. Я сильный. Я настоящий... — Настоящий? — Болл хрипло рассмеялся, несмотря на связанные конечности. — Ты даже не знаешь, что такое настоящий. Двойник наклонился к самому клюву Болла: — А ты сидишь в подвале и ждёшь, пока твоя команда догадается, что их милый Болл — предатель. В глазах Болла что-то дрогнуло. Впервые за всё время он не нашёлся с ответной шуткой. — Они не поверят, — сказал он тихо, но в голосе не было уверенности. — Не поверят? — Двойник откинул голову и засмеялся — сухо, зло. — А ты у них спроси. Когда они ворвутся сюда и увидят тебя — связанного, жалкого, трусливого? Нет, братец. Они увидят меня. Я скажу им, что ты хотел украсть Маску, что ты работал на Драгонуса, что я тебя остановил. И они поверят. — Ложь, — выплюнул Болл. — Крыл никогда не поверит... — Крыл? — перебил Двойник. — А что, если я скажу, что ты ударил его сон-травой? Что ты хотел сбежать с Маской, а я тебя догнал и остановил? Это ведь так похоже на правду, так ведь? Неудачник Болл, который снова облажался. Только на этот раз — до самого конца. Болл дёрнулся, пытаясь освободить руки, но шнур только глубже врезался в кожу. Машина мягко коснулась земли на парковке у восточного входа. Утята вышли бесшумно. Турбокрыл шёл первым, держа в руке бластер. За ним — Дюк, Шейка, Грин и Таня. — Сканер показывает два источника сигнала, — прошептала Таня. — Один в подвале, один на втором. — Я и Шейка идём вниз. Грин, Дюк — на второй этаж. Таня — остаёшься здесь, на случай если нам понадобится эвакуация. Они двинулись к двери. Дюк бесшумно взломал замок за три секунды. Внутри фабрики было темно, пахло машинным маслом и сыростью. — Подвал должен быть с другой стороны, — прошептала Шейка, указав на металлическую дверь в конце коридора. Они осторожно двинулись вперёд… как вдруг с верхнего этажа раздался грохот и яркая вспышка озарила коридор через решётчатый пол. Крыл замер, прислушиваясь. Сверху послышался шум борьбы, звуки выстрелов. Он рванул вперёд, ударом плеча выбил металлическую дверь и ринулся вниз по лестнице. Внизу, в подвале, Крыл и Шейка спустились по скрипучей лестнице. Ступени жалобно стонали под их весом. В нос ударила смесь сырости, ржавчины и старой пыли. Единственная лампа под потолком раскачивалась, отбрасывая пляшущие тени. — Болл! — крикнул Крыл, вглядываясь в полумрак. Из темноты донёсся приглушённый стон. Они рванули вперёд и увидели его — связанного. Крыл уже оказался рядом, разрывая путы. — Болл! Ты цел?! Болл часто заморгал, пытаясь привыкнуть к свету. — Крыл... это не я! Там наверху... он притворяется мной! Он хотел украсть Маску! Он... — Мы знаем, — перебила Шейка, перерезая последний шнур. — Таня засекла два сигнала. Один здесь, один наверху. Мы догадались. Болл облегчённо выдохнул и, потирая запястья, поднялся. И в этот момент сверху донёсся грохот — эвакуатор врезался в ворота фабрики. — Пора, — сказал Крыл, выхватывая бластер. Шейка уже встала у него за спиной, нацелив оружие на лестницу. Они двинулись наверх. Болл шёл за ним следом. На втором этаже, где широкие окна выходили на ночной город, уже кипел бой. Хамелеон, приняв форму огромного мускулистого ящера, с рёвом обрушил кулак на пол, разбивая бетон в крошку. Шейка и Крыл ушли в перекат, уходя от удара, а Болл, схватив с пола обломок трубы, замахнулся, но Хамелеон легко увернулся. — Мелкие утята! — прорычал он. А в это время в другом конце зала, у старых станков, развернулась схватка остальных утят со Спиритом и Щитом. — Дюк, Грин, прикрывайте меня! — крикнула Таня, заряжая свой бластер на максимальную мощность. — Разделяемся! — скомандовал Дюк, обнажая клинок. Он рванул на Щита, но тот просто развернулся и отшвырнул его ударом хвоста. Дюк прокатился по полу, но в ту же секунду вскочил. Рядом с ними стоял «Болл». Двойник притворялся. Он поднимал бластер, целился, кричал, что «поможет», но ни один выстрел не достигал цели. Он бил мимо, в стены, в потолок, лишь создавая шум. Но в пылу битвы никто не замечал, что его выстрелы всегда уходят мимо. — Болл, прикрой меня, я перезаряжаюсь! — крикнула Таня, опускаясь на колено. Двойник замер на секунду, глядя, как Таня доверчиво поворачивается к нему спиной. У него был идеальный шанс: один выстрел в спину — и всё кончено. Маска уже у него, Драгонус будет доволен. Но рука дрогнула. Он не мог. — Я... я прикрою, — выдавил Двойник и нажал на спуск. Выстрел пронёсся мимо Спирита, чуть не задев его плечо. Таня, перезарядившись, вскочила и выстрелила уже на поражение, заставив Спирита исчезнуть. — Спасибо, Болл! — крикнула она, даже не обернувшись. И в этот момент распахнулась дверь, ведущая из подвала. Из неё выбежали Крыл, Шейка и... ещё один Болл. Настоящий Болл. — Там два Болла! — выдохнула Таня, переводя взгляд с одного на другого. Настоящий Болл взмахнул руками: — Ребята, это клон! Он украл Маску! Он... Но договорить он не успел. Из тени за его спиной выступил Драконус. Его массивная фигура заслонила тусклый свет ламп, а из ноздрей вырвались два тонких, едва заметных облачка дыма — не огненного, а какого-то маслянисто-серого, с едва уловимым сладковатым запахом. Болл вздрогнул. Драконус толкнул Болла к остальным, и его схватил Крыл. В тот же миг пол под ногами уток содрогнулся. С потолка, из четырёх углов зала, с гидравлическим шипением выстрелили тонкие металлические направляющие. Они сомкнулись над головами команды, образуя каркас, и в следующее мгновение из потолка опустился громадный купол из толстого, пуленепробиваемого стекла, с гулким стуком накрыв всю группу утят. Крыл успел рвануться вперёд — и ударился плечом о невидимую преграду. Стекло даже не дрогнуло. Со стороны казалось, что команда оказалась под гигантской стеклянной банкой, герметично запаянной в пол. Драконус зловеще улыбнулся. Он перевёл взгляд на Двойника, который стоял чуть поодаль, сжимая в руке Маску и бластер. — Ты отлично справился, — проурчал Драконус. — Отдай Маску. И я, возможно, позволю тебе наблюдать за их казнью. Двойник сделал шаг вперёд... и остановился. Внутри него боролись две силы. Приказ Драконуса, вживлённый в самую основу его существования, пульсировал ледяной болью в висках. Но в груди, там, где раньше была только пустота, теплился маленький, живой огонёк — воспоминание о том, как он сидел за одним столом с утятами, смеялся над шутками Дюка, ловил на себе одобрительный взгляд Турбокрыла, чувствовал, как Таня касается его плеча, поправляя форму. Он посмотрел на стеклянную банку. Настоящий Болл прижимал ладони к стеклу и кричал: — Эй, клон! Я знаю, ты меня слышишь! Двойник вздрогнул. — Молчать! — рявкнул Драконус. — Отдай Маску, — повторил Драконус, протягивая когтистую руку. Двойник поднял глаза на Лорда. Внутри что-то щёлкнуло. Плотина прорвалась. Тёплая волна, которую он пытался подавить, разлилась по всему телу, заглушая боль приказа. — Нет, — сказал он тихо, а потом громче, твёрже: — НЕТ! Он вскинул бластер и выстрелил не в Драконуса — в стальную балку, проходящую прямо над головой ящера. Луч пережёг подвеску, и многотонная балка с грохотом рухнула вниз, прямо на то место, где стоял Драконус. Тот едва успел отскочить, взревев от ярости. — ПРЕДАТЕЛЬ! — заорал он. Но Двойник уже не слушал. Он сделал сальто в воздухе, перелетев через обломки, и приземлился прямо у стеклянного купола. Он колотил по стеклу рукоятью бластера. Изнутри на него смотрели утки. Они с трудом поднимались, потирая виски. Турбокрыл прислонился к стеклу, с ненавистью глядя на клона через толщу стекла. Шейка подошла ближе, всматриваясь в его глаза. В них больше не было того ледяного голубого света — они были просто глазами, полными отчаяния и решимости. А Лорд уже поднимался из обломков, вытирая с морды бетонную пыль. Его глаза горели алым. — ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ, НИЧТОЖЕСТВО! — заорал он. Драконус выстрелил. Лазерный луч пронзил воздух, но Двойник мгновенно поддел ногой осколок стекла, отразив заряд прямо в купол. Толстое стекло покрылось паутиной трещин. — Ещё! — крикнул Крыл изнутри и ударил плечом в ослабленное место. Трещины разбежались, и купол с глухим стоном разлетелся на тысячу осколков. Утята вырвались наружу. Драконус взревел и бросился к ним, но путь ему преградил Двойник. Он стоял с бластером наготове, заслоняя собой команду. — Ты — ошибка! — прошипел Драконус. — Я сотру тебя! — Может быть, — спокойно ответил Двойник. — Но сначала я научу тебя кое-чему. Он выстрелил. Не в Драконуса — в ржавую цепь над его головой. Тяжёлый крюк с грохотом рухнул на ящера, но тот успел телепортироваться вместе с Хамелеоном, Щитом и Спиритом на «Злодея». Двойник повернулся к утятам. Болл смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Держи, — сказал Двойник, протягивая бластер. — Это твоё. — Но... ты же... — начал Болл. — Я всего лишь копия, — перебил Двойник, и в его голосе впервые не было злобы. — Но я понял, что такое быть частью команды. Спасибо, что показали. Двойник перевёл взгляд на свои руки. Они мерцали — не как голограмма, а как угасающий огонь, съедаемый ветром. По краям пальцев уже осыпались искры, и сквозь них проступала бетонная стена позади. — Моё время вышло, — сказал он тихо, с какой-то удивительной, почти детской улыбкой. Он шагнул к Турбокрылу, снял с пояса Маску и протянул её, глядя не в глаза, а куда-то в сторону, будто стесняясь собственного поступка. — Держи. Турбокрыл принял Маску. Его пальцы сомкнулись на холодном металле, и в тот же миг Маска полыхнула золотым цветом на клюве лидера. Дюк, вытирая пыль с ткани своего костюма, хмыкнул и поправил клинок. — Ну, раз мы закончили, может, уже вернёмся? А то я сейчас прямо здесь усну, и тогда тащите меня на себе, уважаемые. Шейка фыркнула, но в её глазах мелькнула усталая улыбка. Грин молча кивнул. Болл подошёл к Двойнику. — Слушай… — начал он, подбирая слова. — Я даже не знаю, как тебя называть. — Называй как хочешь, — пожал плечами Двойник, и в его голосе проскользнула прежняя, немного наглая интонация. — Всё равно я у тебя самый красивый вариант. Болл рассмеялся. Коротко, нервно, но искренне. — Ты чокнутый, — сказал он и протянул ладонь. — Но, знаешь… если бы ты был настоящим, я бы взял тебя в команду. Двойник замер. Посмотрел на протянутую руку, потом на Болла. В его глазах, которые ещё минуту назад горели ледяным светом, теперь была лишь тёплая боль. Он сжал ладонь брата-клона. — Спасибо, — ответил он. — За всё. И в этот момент воздух за их спинами содрогнулся. Тяжёлый, маслянистый звук разорвал тишину — и стена позади Утят пошла рябью, выплёскивая в реальность зияющую воронку из мерцающего фиолетового тумана. Холодный ветер ударил в спины Утят, закручивая пыль в спирали. Воронка начала всасывать обломки, куски бетона, ржавые трубы — и тянуть за собой живых. — Всем вниз! — заорал Турбокрыл. Шейка и Дюк рухнули на колени, вцепившись в обломки арматуры. Грин удержал Таню за плечи, прижимая её к полу. Болл поскользнулся, его ноги оторвались от земли — он уже летел в воронку, судорожно хватаясь за воздух. — БОЛЛ! — Крыл рванулся к брату. Но кто-то оказался быстрее. Двойник сделал шаг. Всего один. Он толкнул Болла и Крыла в плечо — так сильно, что те отлетели обратно. А сам Двойник развернулся клювом к порталу, расставил руки в стороны и шагнул прямо в фиолетовый водоворот. — СТОЙ! — закричал Болл, вскакивая. — НЕ НАДО! ТЫ ЖЕ… Но Двойник уже стоял на краю бездны, и его тело мерцало так ярко, что казалось, он сам стал светом. — Мне всё равно нечего терять, — сказал он, обернувшись в последний раз. — Я уже почти рассеялся. А вы — вы ещё нужны Земле. Он улыбнулся. И Двойник, не оборачиваясь больше, шагнул в портал. Воронка закрылась. Тишина накрыла фабрику. В этот раз тишина была другой — не звенящей, не грозовой, а какой-то ватной, оседающей на плечи тяжёлым одеялом. Только ветер гулял по разрушенному цеху, шевеля обрывки бумаги и остывающие искры. — Нет... — выдохнул Болл. Его голос сорвался на хрип. Он стоял на коленях там, где только что был Двойник, и водил ладонями по пустому полу. — Нет, нет, нет... ты не мог... Турбокрыл подошёл и положил руку ему на плечо. Молча. Потому что слов не было. Дюк выругался сквозь зубы и с силой пнул обломок трубы, отправив его в тёмный угол. Шейка стояла чуть поодаль, прижимая бластер к груди, и смотрела в ту точку, где только что мерцал фиолетовый провал. Грин опустился на одно колено, собирая разбросанные по полу угольки от искр — он сжал их в кулаке. Таня подошла к Боллу и положила руку ему на плечо. — Он спас нас, — сказала она тихо. — Я даже не дал ему имени! — выпалил Болл, и голос его дрогнул. — Я назвал его «копией» и «двойником»! А он... он был... — Он был одним из нас, — закончил за него Турбокрыл. И в его голосе не было сомнений. Они стояли в разрушенном цехе, над их головами зияла дыра в крыше, сквозь которую лился холодный лунный свет. — Нам пора, — сказал Крыл, но в голосе не было обычной командирской твёрдости. Он повернулся к выходу. Все двинулись к эвакуатору. Болл шёл последним. Он остановился у порога, обернулся и посмотрел на пустой зал. И вышел. Утка-Болл сидел на кровати в своей комнате и держал в руках потрёпанный комикс — тот самый, который Двойник засунул в карман. На обложке красовался жизнерадостный утёнок в синем плаще, а на задней стороне — реклама ирисков, которую Хамелеон высмеял. Болл перевернул последнюю страницу и замер. На внутренней стороне обложки было что-то написано. Не его почерк. Другой — чуть угловатый, неловкий. «Спасибо, что научили меня смеяться. Настоящим я стал только с вами. Не забудь подписать комикс тому фанату. Он ждал. — Твой другой вариант.» Болл сглотнул. Он медленно провёл пальцем по строчкам, а потом встал и отложил комикс. Вышел из комнаты и направился в общую гостиную, где все ещё сидели, переваривая события ночи. — Эй, народ, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я тут подумал... может, завтра сходим на тренировку пораньше? А то у меня ощущение, что мы стали немного медленнее. Ну, вы понимаете... надо держать форму. Дюк хмыкнул: — Как скажешь, Болл. Как скажешь. Турбокрыл посмотрел на брата, и в его взгляде была благодарность за то, что он пытается вернуть всё в нормальное русло. — Договорились, — сказал Крыл. — Завтра в шесть утра. А теперь — спать. Мы это заслужили. Болл кивнул и направился обратно в свою комнату. У двери он обернулся и посмотрел на команду, сидящую в гостиной. Смеющихся, уставших, живых. Он улыбнулся. — Спокойной ночи, народ, — сказал он. И закрыл за собой дверь.​