Ночная колыбель мертвеца

Баю-баюшки баю, не ложися на краю... Нет. Придёт серенький волчок и укусит за бочок..! Нет-нет-нет! Только не снова, пожалуйста, пусть всё это будет страшным сном, а не реальностью! Сквозь сон я отчётливо слышал эту колыбель, точнее, её искажённую версию, мрачную, тихую, она значительно отличалась от той, которую мне пела мама в детстве, и я помнил её, каждое слово, каждый неровный вдох мамы, когда она задерживала дыхание, чтобы тихо продолжить напевать, даже спустя много лет поисков, желания распутать эту паутину тайн...Оно пришло за мной, чтобы закончить начатое, чтобы погубить меня так же, как и мою мать. Чужие руки скользнули по одеялу, кровать нервно заскрипела от веса нежеланного гостя, он сел рядом со мной, смотрел в мою спину и, возможно, улыбался как маньяк, наконец-то нашедший то, что давно искал. А потом придёт медведь и отхватит ручки треть..! С каждым словом этот голос становился жёстче, он переплетался с другими голосами, нежными женскими, грубыми мужскими, высокими детскими и сухими старческими, его пальцы не переставали цепляться за мягкую ткань одеяла, я слышу её треск, тихое пение прекратилось на секунды, возможно, это были даже минуты. У него пальцы холодные, как лёд, они пролезли внутрь, под мою небольшую защиту, дотрагиваясь до слишком горячей кожи своими когтистыми руками. Ручки вынесет лисааа... Он тянет буквы с неким наслаждением, моё тело застыло как статуя из мрамора без попыток подорваться, убежать, живот скрутило от страха, а к горлу подкатывал ком желчи. Как он меня нашёл? Что он от меня хочет спустя столько лет? Месть? Мой облик? Вопросы спутывались в ком, голова начинала болеть от кривого пения твари, что продолжала гладить мой бок своими ледяными пальцами с острыми когтями, задевающими старые раны. Я лежал к нему спиной, на правом боку, боясь даже открыть глаза, вдруг почувствует? Вдруг он этого только и ждёт? — Открывай глаза, маленький гадёныш, я знаю, что ты не спишь. Трещит чужой голос мне на ухо, боже, моё сердце стучит в желудке, казалось бы, я взрослый парень, не должен бояться подобной херни, но нет же! Мне было страшно, но не так, как в детстве, тогда я не знал, что это или кто, я был маленьким ребёнком, загнанным в угол неведомо кем, а здесь я взрослый человек, который хоть и не знает, кто это, но знает то, что это не человек, и шансов выбраться у меня было крайне мало. Он гладит мой бок, его пальцы зацепляются за домашнюю футболку, сминая её и потянув вверх, оголяя ещё больше кожи, я же пытаюсь не шелохнуться, сидеть тише воды, ниже травы. Одеяло медленно сползло вниз, привычное тепло уходило, уступая лёгкому морозу, образовав неприятные мурашки по телу, бес или что это вообще может быть? Хватает меня одной рукой за бедро, это достаточно болезненно, особенно то, с какой силой он это сделал, сжимая кожу и легко царапая её, другая рука пролазит под моей шеей, я чувствую, как он ложится рядом, буквально за мной, прижавшись так близко, что дурно становится, и запах, сырой сладковато-гнилой земли сразу врезался в нос, вызвав волну рвотных позывов и желчи, застрявшей в горле. Мы лежим, он давно перестал петь, и слышать тишину было хоть и приятно, но дико тревожно, изредка в ней было слышно чужое тяжёлое дыхание, как и моё паническое, нервное и уставшее. Он лишь прижимается ближе, угрожающе сжимая своими мертвенно-холодными руками части моего тела, не забывая царапать их, впиваться когтями глубже, он ждёт, пока я усну? Когда я буду беспомощным балбесом, уснувшим рядом с какой-то ебдулой, что угрожала мне в детстве и желала смерти? Пусть обрубится, ни за что в жизни! Сердце неистово бьётся об рёбра, создавая ощущение, словно оно пробьёт их и вылетит нахер, руки беса хватаются за бёдра сквозь одеяло, сжимаю, я чувствую, как он смотрит на меня, пока моя кожа покрывалась мурашками от осознания происходящего. Он прижимается ко мне со спины, трётся стояком об зад, почему это должен быть именно стояк? А что могло ещё выпирать из штанов этой твари? Третье колено или сразу кость, что вылезла наружу? Я вздрагиваю, когда он обнимает меня за живот, прижимает к себе ближе, он крутится на одном месте с минуту, пытаясь удобней улечься, открыв мою задницу в трусах себе на рассмотрение и перекинув часть одеяла на мою сторону, я сжимаю губы в тонкую линию, когда его пальцы скользят по открытой коже талии ниже, к резинке нижнего белья, оттянув её, он залез под них, проводя ниже к ягодицам и пальцами раздвигая их в стороны, лишь для того чтобы скользнуть по этой линии ещё ниже, к моим яйцам и сжать их, аккуратно перекатывая между пальцев, я срываюсь неожиданно, роняя хриплый стон с тихим мычанием, я слышу за спиной, как он хмыкнул, утыкаясь лицом мне в спину между лопаток, вот же мразь, знает, что я не сплю. — Что такое, щенок? Яички придавило или жопу стало жаль? Я всхлипываю, когда он сжимает мою чувствительную часть сильнее, мне страшно шевелиться, страшно знать, кто на самом деле за моей спиной, как он выглядит и зачем делает это всё, ради удовольствия? Ради чего-то конкретного, кроме желанной ебли? Его пальцы прекращают мучать меня, лишь для того чтобы обхватить мой член в тугое кольцо, сжать, медленно проводя вниз, когтями задев уретру, кончиком проникая в неё, я вздрагиваю, пытаюсь выгнуться так, чтобы лишиться возможности быть трахнутым не в ту дырку, а он смеётся, не громко, нет, это было тихо, прямо мне на ухо, голоса... их было не сосчитать, снова начинали проникать мне в душу своей какофонией дохлого театра и пианино, ушедшего в глубокую депрессию после выступления в этом же театре, дрожь по телу пронеслась молнией, я попытался встать, сбежать, как тут же меня обнимают со спины руки этого выблядка и тянут назад, сила была нечеловеческой, даже приблизительно не была ей, он уложил меня обратно, даже, ух ебать, вытащил руку из моих трусов! Он держит меня минуту, три, шесть, десять, мне в моменте показалось, что он уснул, но нет, его тело резко начало опускаться вниз, прям под одеяло мне в самые ноги, я рефлекторно подтянул к себе ноги, но мне не дали этого сделать, меня хватают за лодыжки, насильно переворачивают на спину и раздвигают ноги до синяков на коже, я чувствую, как этот уёбок вцепился зубами в резинку моих трусов, с треском разорвав их, оставив на мне куски ненужного тряпья. — Если не раздвинешь свои ахуенно-женственные ножки, я тебе не только хер отгрызу, а и за яйца повешу на угол двери. Я замер, вот такой угрозы мне ещё не доводилось слышать от кого-либо, а в особенности от этого конченого, ноги я, конечно же, развёл шире, расслабляясь, руки сжались в кулаки от раздражения, хотелось разбить хлебало этому мудачью, но возможности не было, он был сильнее меня в десятки, может даже в сотни раз. Его руки обхватывают мои ляжки, снова сжимают, сминают до моего панического дыхания, он вдавливает когти в кожу всё сильнее и сильнее, я чувствую пронзительную, до унизительных всхлипов, боль и жар крови, вытекающей из новых ран на некогда чистую постель, шершавый язык слизывает каждую каплю, не допускает, чтобы те сбежали от него, я слышу тихие причмокивания, словно он вкушает нечто прекрасное. — Твоя кровь слаще, чем у твоей мамаши. Неожиданно выдаёт он, я истерично дёргаюсь, горло сдавливает, я могу лишь размазывать кулаками слёзы по щекам и молиться об конце. Он опасно сжимает мои ноги, я вижу, как он поднимается на колени, горбится, чтобы одеяло не съехало с него, лишь для того, чтобы закинуть мои дрожащие коленки себе на плечи, сжав мою задницу в руках, он наклоняется ещё сильнее, утыкаясь своей противной рожей мне в низ живота, размашисто проводя по коже языком, вызвав новую волну мурашек, его руки ложатся на мою талию, плавно проводя ими вверх, так же плавно и вниз, до таза, сжав еле выпирающие кости, постучав по ним когтем. Он с ноткой веселья в голосе хмыкнул, его холодное дыхание обдавало головку моего перевозбуждённого члена, которую он не побрезговал взять в рот и начать обсасывать как леденец, я кусаю ладонь, ощущение чужого рта было головокружительным, было холодно, но в то же время жарко, ноги задёргались снова, но не в попытке оттолкнуть, а наоборот, притянуть, сделать толчок в желанную яму удовольствия, я чувствую, как его ненормально длинный язык скользит по всей длине, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, боже, я скоро сойду с ума, лицо горело, руки горели, бёдра сжали между собой голову этого существа, на что тот лишь довольно замурлыкал, несомненно, это напомнило мне моего кота и казалось чем-то милым, но это, блять, была непонятная хуебесина с ада или с какой-то ещё задницы, что взяла на себя ответственность лишить меня девственности, а не милый котик, лежащий у меня между ног свернувшись клубочком. Ноги натянули одеяло, а пальцы на них хрустнули и согнулись, когда тварь взяла весь член себе в рот, даже не подавившись, я не сдержанно застонал, шмыгнув носом, пытаясь подавить всхлип, он сосёт монотонно, с ощущением, будто так нужно, я пальцами сжимаю постель, спина до хруста, как сухарик, выгибается, а бёдра сжимаются ещё сильнее, как тиски, оргазм накрывает меня с головой, белая пелена со звёздочками перед глазами и пустота, медленно наполняющаяся эйфорией, я кончил в рот этой твари без всякого стыда, с желанием чтобы она подавилась моей спермой и сдохла прямо здесь и сейчас, но увы и ах, этого не произошло, он легонько хлопает меня по обмякшим бёдрам, я тяжело дышу, грудь сдавливает желание зарыдать как девчонка, но я не хочу, чтобы этот мудак наслаждался моими слезами. Я слышу молчание и тихое шуршание одеяла, он никак не комментирует произошедшее, лишь молча поднимает мой зад вверх, прижимаясь кончиком холодного языка к анальному отверстию, я пытаюсь отодвинуться, но он сжимает мои ляжки и насаживает моё полусонное тело себе на язык, раздвигая горячие стенки внутри, его язык извивался как червь во мне, задевая изнеженные точки внутри, отчего меня как ужа на сковороде подкидывало, вынуждало корчиться во все стороны и рыдать от нежеланного возбуждения. Его язык мокрый, гладкий, длинный как змея, он одним толчком пролазит вглубь, задев простату, ухватившись руками за талию до хруста костей, я всхлипываю, когда язык выскальзывает из меня, дразняще обводя раны на ляжках, впиваясь в них грубым подобием поцелуев. Я пинаю его в плечо, ноги ватные, почти не функционирующие, он не слушается, лижет внутреннюю часть бёдер, кусает, ненасытно продолжая вылизывать проделанные им же раны, его пальцы раздвигают моё бедное, настрадавшееся очко в стороны, оно сжималось вокруг пустоты, требующее пульсировало и истекало слюной твари под одеялом, я шмыгнул носом, закусив губу, когда, по ощущениям, большой палец твари легко проникает внутрь, раздвигая оголодавшие стенки в стороны, одеяло снова поднимается, но в этот раз спадает, в кромешной тьме собственной комнаты я не вижу этого ублюдка, только два глаза, что светились яркой белизной, от чего меня сильно передёрнуло, страх окутывал, но возбуждение не проходило, он ухватился за мою поясницу, потянул к себе и поднял мою задницу вверх, оставляя часть меня лежать спиной на кровати, пока другая была в его руках, звук открытия ширинки стал для меня потрясением, хотелось заорать, что я и попытался сделать, но тут же мои щёки схватили когтистые пальцы, до боли сжав. — Если ты, шавка, заорёшь, пойдёшь за своей мамашей, я понятно изъясняюсь? — Да... Тихо шепчу я, а на глаза слёзы наворачиваются по новой, которые он с садистским удовольствием слизывает. Головка его члена утыкается в мою задницу, надавливает, входит одним резким движением до удара яиц об мой зад, глаза закатываются, опьяняющая боль сводила с ума, нет, мне не хотелось большего, мне хотелось сбежать, уйти, закрыться где-нибудь в безопасности, но здесь не было такого места. Он качает бёдрами, медленно выходит и резко входит, выбивая из меня дурь до хриплых стонов, я вижу, как он улыбается, улыбка у него белоснежная, а зубы острые, привыкшие к темноте глаза панически метались из угла в угол, когда он зажимает меня ещё сильнее, оттягивая пальцем ворот футболки и впиваясь в шею настойчивым укусом, боль стремительно разливалась в разных частях тела, бёдра, живот, спина, шея, внутренности, всё это болело, пыталось привлечь внимание, но с каждым толчком давление нарастало вместе с горечью в горле, я хныкаю, истерично пытаясь высвободить ноги, бес цокает языком, слизывает солёные слёзы, но продолжает вдалбливаться и растягивать меня изнутри, его толчки с каждым разом казались грубее, сильнее и мало сдерживаемыми, они походили на сумасшедший поток хаоса, грубо входит и выходит, медленно растягивает или резко вдалбливает, вжимаясь до хруста моих и его костяшек, он прижимается близко, да так, что я чувствую запах смерти, исходящий от него, и земли, сырой земли с кладбища, такой запах забыть невозможно. Он рычит как животное, а я поскуливаю, в попытке выдержать грубое отношение к себе, когда его член разбухает, маленькие, по ощущениям, бугорки впивались в слишком неподходящие для такого секса стенки кишки, раздвигая всё до ощущения тошнотворной наполненности, он дышит тяжело, как и я, прерываясь на редкие всхлипы, он не двигается, лишь продолжает вдавливать разбухший член в мой зад, заливая мои органы спермой до лёгкого вздутия и давления внутри, распирающего к чертовой матери. Тело трясло как в лихорадке, мой живот был покрыт спермой, пачкая не только меня, но и склонившуюся надо мной нечисть. Он смотрел на меня своими яркими глазами, они скептически прикрылись, когда он взял мою руку в свою, легко поцеловав грубыми губами костяшки пальцев, а после прижал мою руку к своей щеке, выдавив такую лыбу, что мне дурно стало, а сознание сразу решило отбыть в долину снов, из-за чего моё тело повисло в его руках безвольной куклой.