Душа ребёнка

***

- Ты думаешь, что мы его не пытали? Глубоко ошибаешься. Крис из него все соки выжил, - говорил Тэхён Чанбину, пока Чан стоял рядом. - А западные че? - понимающе кивнул Со на предыдущее сообщение Тэхёна и задал новый вопрос, дожидаясь, когда кто-то из парней ответит. - Я им звонил. Они мне сказали адреса всех мест, которые им известны, - нахмуренно говорил Чан. - Тут сто пудов у него другая засада есть, про которую только он и в курсе.  - И ты веришь этим гавнюкам? - вскинул бровь Чимин. - А чё нам делать остаётся? Тут уже на скорость работаем, а не на качество. Мало ли, он вообще там подох. В гостиной воцарила тишина. Очень страшная и неловкая тишина. Казалось, что в воздухе витали мысли каждого из парней, и все - не самые хорошие. Особенно у Чонгука, который сидел в самом углу дивана, рядом с Хосоком. Его лицо вмиг побледнело, даже сказать, приняло зелёный оттенок. Было слышно, как его сердце задало бешеный ритм в грудной клетке, а легкие вдруг захрипели, словно парень задыхается. Чон посмотрел на младшего, а после закинул руку на его плечо, успокаивая, в то время как Чимин смотрел на эту картину. - Ты чё ебанулся? Головой-то думай, что говоришь, - сердито сказал Пак. Если он сам почувствовал в груди неприятные покалывания, то очень больно осознавать, какое насилие над сердцем происходит у Чонгука. - Пф, пиздец, хлюпики пошли, - невесело фыркнул Бан, подходя к младшему Чону и приседая на корточки. - А если реально умрет у тебя на глазах, че делать будешь, м? Чонгук поднял ледяной от страха взгляд, невольно представляя картину, как Юнги хватается своими синими руками, просит спасти его или... нет, упрекает его в том, что не успел. Как Мин плачет, плачет от безысходности и отчаяния. А рядом с ним плачет Чонгук, потому что старший умрет не зная, что младший его любит не как заботливого хёна... - Чонгук, не слушай его. Юнги жив. И не из такого говна выбирался, - обнял его Хосок, приободряя.  - Это все, конечно, очень не очень, но прошу внимания. И прошу готовить свои говорливые рты, чтобы оставить поцелуи на моих руках, блять. Минхо, что все это время лежал на ковре, вдруг подал голос. Его ноутбук ловким разворотом ладони оказался повернут в сторону парней. - И что это? - первым спросил Чимин. - Прошу вашего внимания: особняк семьи Чхве. И пока вы думаете, что я конченный, то слушайте полную историю, - Ли посмотрел, как парни переглянулись. Лишь один Крис сидел с каменным выражением лица, полностью осознавая, что именно может отрыть Минхо с его-то связями. - Особняк находится загородом, где-то часа полтора езды. Раньше там проживала, естественно, семья Чхве, а именно его дед и бабка. Они, насколько я узнал, нихуевыми такими богачами были. Деньги жопой жрали. - А в кратце можно? Нахуй ты нам все родословное дерево пересказываешь, - спросил Тэхен. - Ну если вам так не терпится... - закатил глаза Ли. - Повезло, связался с соседями, они слышали пару часов назад крики оттуда. Причём отчетливо крики боли, будь проклят этот ублюдок. И, похоже, Юнги кричал. Парни, кроме Криса, сразу же обернулись на Чонгука. Как и оказалось - тот вновь сидел бледный.  - Накапайте ему валерьянки, ей-богу. Это ещё не самый смак, - невесело усмехнулся Минхо, смотря с намёком на Чимина. - А ты слова такие радостные меньше используй, - сказал Пак, вставая с дивана и идя на кухню. Комната снова погрузилась в мертвую тишину. - Значит, Юнги там? Что ещё узнал? - поинтересовался Чан, прерывая паузу и рассматривая не маленьких размеров особняк на экране ноутбука. Он был выполнен в стиле барокко, о чем говорили высокие белые колонны. Перед двухэтажным особняком на фото расположился небольшой фонтан. Чёрный забор с точеными пиками добавлял зданию какую-то жуткость, оттого теория о нахождении Юнги именно в этом месте казалась все правдивее. - Ну... женщина, у которой я спрашивал, говорила, что утром к нему постоянно тачка подъезжает. Там эти пятеро упырей ошивались дня три-четыре назад, а потом она их не наблюдала. Ну и то, что Сан тоже часто покидает особняк, мне доложили. - То есть он Юнги ещё и одного оставляет? Значит плохо дело, - хмыкнул Чан, хмурясь. - Почему? - подал голос Чонгук. Почти в то же время в гостиную вошёл Чимин, уже со стаканом воды, где была разведена валерьянка. Чон благодарно принял его и залпом осушил емкость. - А ты подумай головёшкой, не всё же реветь сидеть, - съязвил старший. - Если его, можно сказать, часто одного там оставляют, то мог давно сам сбежать. А он не сбежал, блять. И делай вывод сам: либо сил нет, либо умер, бедняга. - Да хватит! - шлепнул его по спине Пак.  - Я говорю мальцу человеческую правду! Мы все когда-то сдохнем! И че, сидеть реветь над каждым трупаком, с которым ты общался? - начал на повышенных тонах говорить Крис. Вот только Чонгук никогда не поймёт этого. Между ним и Юнги - красная нить, связывающая души. Если она когда-то оборвется, то... Даже думать о таком не хочется. - Че дальше делать будем? - спросил Тэхён.  - Во-первых, поедем туда. Лучше всего отправится ночью, за пару часов до утра, ответил Бан.  - Прям как в фильмах, где героев ловят уже на выходе и убивают, - усмехнулся Хосок, но увидев суровый взгляд Чимина, замолчал.  - Во-вторых, нужно максимально защититься. Себя защитить, имею ввиду. Мало ли, что этот клоповник таит в себе.  - Оружия натырить? - сразу смекнул Чанбин. Все посмотрели на него, удивившись внезапной «щедрости». - Че глаза вылупили. Ну ладно, парочку можно выкупить...  - Бери что-нибудь не громоздкое, базар?  - Понял, - ответил Со и сразу же набрал на телефоне контакт «Йенчик». - Алё, малой, ты на работе? С недавних пор, а именно с того момента, как Ян официально получил титул будущего отца, ака «кормильца своей семьи», Чанбин любезно отдал ему часть своей работы. А именно разгрузку оружия. До этого момента на складе всем заведовал он сам, а теперь его работа заключается в том, чтобы попивать кофе три в одном, закинув ноги на стойку, и пинать хуи. Разумеется, пока Чонин будет надрывать свою юношескую молодую спину. - Пока - нет, я только со школы отпросился, - говорил Ян, пока телефонный звонок стоял на громкой связи, и все присутствующие были очень даже заинтересованы разговором. - Я ща с Юной на УЗИ погнал, а потом только на склад. Пиздец, заебался уже в края, хён... Очень информативный монолог младшего о предстоящих делах завершился вздохом. Парни на другом конце трубки лишь сочувственно вздохнули. А после небольшой паузы Ян, всё-таки, спросил, о чем ему пытался сказать Чанбин: - А что? Да мы тут, короче... - начал было говорить Со, но быстро осознал о не безопасности звонков, о чем, к тому же, сообщил взгляд Чана, - тебя ебёт? - Ну, есть такое. - Сегодня часов в девять вечера будет разгрузка. Отложишь два калаша, один гравмат и... ещё че-нибудь. Понял? - Хён, так там же... блять! - заругался он в трубку и, судя по какому-то звуку, упал на льду, который окутал все дороги и тратуары. - Там же камеры. Каким боком я...  - Не ссы. Я тебе кину места с пожарной карты, где точками места со сломанными отмечены. Сначала просто за стойку унесешь, а потом в конце смены сделаешь вид, что оформляешь возврат по причине брака.  - Если что, то моего ребёнка будете воспитывать вы с Сынмин-хёном. Феликс просто ебанутый, ему не доверю.  - Схуяли? А ты куда денешься? - усмехнулся Со, заметив на лицах парней такие же умиленные улыбки.  - Я буду отсиживать за кражу.  - Блять, да я потом выкуплю пару штук, - закатил глаза Бин.  - Ну ты просто ввиду имей. Мало ли что...  - Пиздуй давай, папаша. На связи. Чанбин первым положил трубку и взглянул на Криса, лишь одними глазами говоря: «вот видишь, оружие будет». - Тогда... мы уже сегодня ночью выйдем? - спросил Чонгук.  - Не мы, а я, Бин, Хосок, Чимин и Тэхён, - повернувшись к Чону, ответил Бан, уже зная, что последует за этим. Но его ожидания перебил возглас Минхо. - Мне сидеть на связи?  - Хм... я хуй знает, будет ли она там ловить, но да. На всякий, - кивнул Бан.  - Понял.  - А почему я не еду? - взял всю волю в кулак Чонгук и напрямую у Криса спросил это.  - Вот только не надо мне сейчас опять заливать, мол он из-за тебя попал туда и тыры-пыры-расфуфыры... На тебя, блять, охотится ебаная, отшибленная мразь. И, если он там будет, то тебе в первую очередь придёт большой пиздец. Ещё базар? - Да, ещё, - нахмурился уже Чон. - Я ещё раз повторюсь, что не смогу спокойно сидеть на жопе ровно, пока мой хён.. ум. Ну, вы поняли. И да - это моя вина. - Сука, я как будто с долбоебом из психдиспансера разговариваю! Тебе сказали: нет! Это значит - нет! Нет и точка, блять, - Бан смотрел прямо младшему в глаза, говоря это, будто пытаясь достучаться. - Да почему?! Если я не буду выделяться из толпы, то никто меня даже и не увидит! Уж тем более Сан! Чонгук тоже подорвался с места, имея смелость даже встать напротив Криса. - Ты внатуре тупой... Я тебе каждый, сука, раз талдычу, что тебе там не место. Сиди, блять, и молись за нас, а не рыпайся почем зря! - Почему зря? От меня, может, толку будет больше. - Какого? Будешь бегать по дому и искать улики пропажи Юнги, как в сраных фильмах про детективов? Нихуя! Там работа идёт на время. - Не буду я! Буду делать то, что скажете вы! В гостиной никто не собирался прерывать дискуссию двух разъяренных парней. Даже Чанбин, который, по сути, являлся старшим среди молчащих и мог остановить их. Даже он зассал в моменте. - Да? Верю с трудом, - фыркнул Крис. - Скажи честно: что тебе там делать? Зачем ты там нам нужен? - Честно? Не знаю. Вообще не ебу! - кричал Чонгук, чувствуя прикосновения руки Хосока на своем предпоечье. - Просто хуевое предчувствие, представь? Интуиция. Слышал о таком? - Не язви мне тут! - Ты мне не батя, которого у меня, к слову, и не было никогда, чтобы я перед тобой светские беседы вел! И даже не парень, блять! - злился младший, а после добавил. - Был бы на твоем месте Юнги, может я и послушался! - А че, уже готов жопу свою ему подставлять, хлюпик? - А может и да! Оба моментально замолчали. Крис из-за обработки только что полученной информации, которую никак не ожидал услышать. А Чонгук от осознания, что он только что ляпнул. И сил у него хватило только на то, чтобы стыдливо покраснеть и, буквально, вылететь из гостиной. Его чувства к старшему... это что-то сокровенное. Что-то такое, о чем может знать лишь сам Чон и Юнги. Но никак не ещё пятеро парней, сидящих сейчас в полном ауте от услышанного. - Я вахуе, блять, - усмехнулся Крис. - Слышь, Хо, выйди отсюда. Тут малец от тебя пидорской аурой надышался. - Оч смешно, - закатил глаза Ли, под аккомпанемент тихого смеха от Тэхёна, который до этого лишь строил догадки о чувствах Чонгука к старшему. Чимин же, в это время, как заботливая мать, пошла за Чонгуком, чтобы успокоить и все разъяснить. Его место на диване сразу же занял Бан, после чего опустил голову и начал тереть переносицу. Минхо продолжал пялить в ноутбук, Тэхён, в коем-то веке, сидел молча, а Хосок, так же немного поддержав тишину, вдруг сказал: - Вот Намджун-хён ахуеет, что тут без него происходит, когда с тюряги выйдет...

***

Есть ли смысл что-то объяснять? Определенно нет. Ведь прямо сейчас Ян стоит на пороге взрослой жизни. По-человечески - перед дверью дома родителей Юны. Как оказалось, шокированная девушка сразу же рассказала матери об пополнении в семье. И та, на удивление, отнеслась к этому радостно, в отличие от самой дочери, даже не смотря на столь ранний возраст для рождения собственных детей. И, будем честны, Юна сама была не в восторге от нежеланной беременности. Но радость матери сделала эту новость чуть более красочной. Чего не скажешь о главе семейства - ее отце. Юна рассказала, как тот сразу же нахмурился, держа в руках электронный тест с двумя полосками. Как между его густых бровей залегли точеные морщины, а уголки губ, скрытые густой бородой, потянулись прямиком к подбородку, вниз. Тогда они провели целый час, сидя за столом и говоря друг с другом, как натянутые струны. Держаться от громкой и долгой истерики девушке помогала рука матери, что покоилась на её собственной, под столом. Отец задавал банальные вопросы, но почему-то именно от них в жилах стыла кровь, а руки так и тянулись к телефону, чтобы набрать нужный номер и сказать: «Нини, приезжай, мне страшно». - Кто он? Сколько ему лет? Где учится? Когда это произошло? Вы что, не предохранялись? - все эти вопросы до сих пор крутятся в голове. Даже когда Юна держится своей ладонью под локтем Чонина, который, в свою очередь, трясется от страха. Но отдать должное отцу: была сдержанность. Он не задавал глупых вопросов, не высмеивал их и не угрожал фразами, по типу «я ему член откручу». Была сугубо адекватная оценка обстоятельств. Но страшно было все равно. Особенно, когда отец, глядя в глаза дочери, твердо сказал: «зови его на ужин, поговорим». И до этого самого ужина осталось пять шагов и выстрел в небо. - Не переживай так, я рядом, - на удивление ей, говорил Ян, взяв ладонь Юны в свою и примыкая губами на пару секунд. - Я..я-то не так переживаю. Но ты, Нини, трясешься, как осиновый лист, - неловко говорила девушка, чуть улыбаясь и смотря в глаза парню. - Не правда, милая. Я... я уверен, что все пройдёт хорошо. И мирно... Парень на секунду выпустил руку Юны только для того, чтобы поправить подол куртки, фантомно проделав это с пиджаком, что скрывался под верхней одеждой. Пришлось одолжить у Сынмина пиджак, чтобы придать себе деловой и серьезный вид. Даже, если в душе ты - боязливый щенок, который хочет прыгать от радости и не брать на себя ответственность за жизнь. Так нельзя, к сожалению или счастью. Сделав вдох-выдох, парень все же нажал на дверной звонок. Уверенное выражение лица скрывалось под тёплой шапкой, что была полностью укутана снегом. Юна рядом, будто чувствуя каждую эмоцию Яна - настоящую, а не наигранную ради смелости, - крепко ухватилась за его руку. Ее поддержка ощущалась сейчас так правильно. Даже сквозь её мягкую куртку и вязанную кофту под ней. Дверь долго не открывалась, отчего Чонин мысленно отчаялся, сам того не понимая. Но спустя пару мгновений, дверь открылась. На пороге стояла улыбчивая женщина, с коротко стриженными светлыми волосами и в очаровательном домашнем фартуке, - наверняка что-то готовила. И, не медля, Ян так же лучезарно улыбнулся ей, всем видом показывая, что рад её видеть. Хотя, так и было. Чонин правда, в какой-то степени, жаждал познакомиться с родителями его прекрасной девушки, будущей жены и матери их ребенка. Ему было важно видеть родителей, которые воспитали такого прекрасного человека. И, когда Юна сообщила о походе в родительский дом на ужин, Чонин больше вдохновился, нежели напугался, хоть и вспоминал слова разъяренного Феликса о «собственной судьбе, после встречи с родаками». И это вдохновение возросло до небес, когда мать Юны, прежде чем поприветствовать её, раскинула руки для объятий. Для объятий с Чонином. - Детки мои, как я рада, что вы приехали! - говорила она, радостно вцепившись в тушку парня и, кажется, не собираясь его отпускать. - Как тебя зовут, красавец? Она, наконец, отлипла от парня, решив рассмотреть его лицо, при этом женщина оставила свои руки у того на плечах. - И тебе привет, мамуль. Даже меня не обняла, - шутливо надула губу Юна, а затем взглянула на напуганно-радостный взгляд Яна. - Знакомься, мам, это - Чонин. Затем она посмотрела на парня. - Нини, это - моя мама... - Мёнсон! Очень приятно познакомиться, Чонин! Женщина вновь радушно улыбнулась ему и, увидев на лице ответную смущенную улыбку, обняла. Затем, Мёнсон отпрянула от парня, чмокнула Юну в щеку и начала сама буквально раздевать их, спешно стягивая с обоих шапки. - Вы проходите, проходите! Папа сейчас... - Ну, здравствуй, - перебил её чужой голос. В коридоре показался мужчина, так сказать, - в полном рассвете сил. Седая густая борода закрывала губы, густые тёмные брови находились в полу нахмуренном положении, в янтарных глазах переливался, будто металлический, блеск, а закрытая поза, заключающаяся в скрещенных руках на груди, не сулила ни о чем хорошем. Здесь Чонин явно зассал от страха. Этот человек и олицетворял страх. - Шин Чольхо. Рад нашей встречи, - томно протянул басом мужчина, так же протягивая парню руку. И тот, чуть помедлив из-за волнения, протянул ладонь в ответ. - Ян Чонин, приятно с вами... увидеться, - попытался сгладить углы Чонин, выдав что-то на подобии улыбки. - Как тебе может быть приятно видеться со мной, если мы впервые в жизни встретились? Этот вопрос-упрек стал для Яна приговором к смертной казни, потому он и не нашёл, что ответить и просто замер, забывая, кажется, как дышать. Юна, увидев это, сразу же нахмурилась и уставилась сердитым взглядом на отца. В то же время девушка подхватила Чонина под локоть, будто вступаясь за него. Даже, если за прошлой «посиделкой» сама дрожала от страха перед отцом. - Папа! - выругалась она. Отец же на её возглас просто победно ухмыльнулся и, не став говорить ни слова, пошел вглубь дома, на кухню. - Нини, не обращай внимания. Он будет весь вечер докапываться. Просто... давай это все перетерпим, а потом поедем домой. И да, с недавних пор теперь и Юна является жильцом, так скажем, общей квартиры «бродячих». Настоял на это Сынмин и Джисон, которые почему-то боялись оставлять девушку в родительском доме и говоря, что лучше она будет постоянно рядом с Яном. Недоволен этим, как всегда, был лишь Феликс, мол «сделали общагу из квартиры», но сразу же поплатился подзатыльником от Чанбина. А что насчёт мнения родителей? Их никто не спрашивал. Юна вообще всегда росла с такой установкой: «делай, что хочешь, только потом сама плати за свои ошибки», - всех все устраивало. Потому, собрать вещи в чемодан и переехать в другой дом не было проблемой. - Все нормально, милая. Ты... ты только сама не переживай, а то.. нашему малышу это не пойдет на пользу, - чуть смущенно ответил ей Чонин и погладил свободной рукой плоский живот. - Пойдём. Но Юна согласилась идти дальше только после того, как нежно улыбнулась и поцеловала парня в щеку. Зайдя на кухню, взору представилась большая, но невероятно уютная и домашняя комната. На столе, предназначенном на четырёх-шести персон, уже красовались блюда. Видно, что те были приготовлены и поданы с огромной любовью и поддержкой мамой Юны. Были и закуски, и горячие блюда, находящиеся в специальных керамических горшочках с крышками, и большое количество мяса, которое могли позволить не многие семьи города. Да, жили они явно не бедно. Но Чонина это интересовало в последнюю очередь. Больше его напрягал взгляд отца. Он то ли насмехался, буравя дыру насквозь в парне, то ли откровенно ненавидел его. Было страшно. Хотя и отца девушки можно было понять: твоя дочь, которую ты помнишь ещё совсем малюткой, приводит в дом неизвестного парня; так ещё и за пару дней до этого сообщив, что теперь, дорогой папа, ты станешь дедушкой. И все это в её шестнадцать лет. Ян бы реагировал точно так же, если не хуже. Поразмыслив над этим, Чонин чуть под успокоился. А после подбадривающей улыбки Юны, отодвинул ей стул, приглашая присесть. Девушка, инстинктивно держась за живот, как за самое ценное - коим оно и являлось, - села за стол, моментально повернув голову, чтобы сказать тихое «спасибо». Парень улыбнулся ей, а после, его отвлек чужой голос. - Как тебя? Чонин? Пойдём, выйдем, пока за стол не сели, - и этим самым чужим голосом обладал отец девушки. - К..конечно, пойдемте. Ян сразу же словил обеспокоенный взгляд Юны, пока Чольхо уходил вглубь коридора, для чего - непонятно. Девушка коснулась руки возлюбленного, будто отговаривая или не проявляя желания отпускать его. Но чисто из мужской солидарности и уважения к старшему поколению, Чонин коротко чмокнул кисть Юны, улыбнулся и пошёл следом за старшим. Ушёл, пока ничего не понимающая Шин Мёнсон смотрела на поникшую дочь. Дойдя до прихожей, Ян вновь встретился с Чольхо, только тот уже стоял обутый в ботинки - видимо, разговор настолько серьёзный, что не терпит лишних ушей и вынуждает выйти за территорию дома. Чонин, под «осуждающий» взгляд, накинул на себя куртку и быстро сунул ноги в обувь. Подняв голову и кивнув старшему о своей готовности, Ян так же нервно сглотнул. Мужчина первым вышел за дверь и, не дожидаясь Чонина, пошел вдоль дома, вглубь территории. Ян бегло захлопнул дверь и буквально побежал за Чольхо. Спустя пару мгновений, они оказались на заднем дворе. Темное пасмурное небо будто намекало, что разговор состоится не из лёгких - Чонин итак это знал. Некогда зелёный газон, каким он наверняка был летом, утонул в толстом слое мокрого снега. Где-то вдалеке виднелись очертания какого-то дополнительного здания, широких деревьев и сухих без лиственных кустарников. Можно было сказать, что вся территория походила на дорогое поместье или резиденцию. Стало на долю секунды интресно, кем же работает этот суровый Шин Чольхо. - Я знаю, о чем ты думаешь, - будто прочитав мысли парня, внезапно сказал мужчина. Они зашли под какой-то небольшой козырек, где мокрый снег не летел в лицо. Старший, в одной лишь поло-кофте стоял, как каменная стена. Холодные осадки разбивались о его подтянутую грудь, сразу же отскакивая, а полуседая борода наоборот - впитывала в себя их. Чонин неловко подошел и встал рядом, сразу же ощущая, как холод чужого тела окутывает его собственное, даже сквозь тёплую куртку. - Прозвучит абсурдно, но я переживаю за тебя, Ян Чонин, - начал томным голосом Чольхо. Из кармана он достал сигарету, почти механически подпаливая конец. Чонин же, удивившись такому выводу и решив не быть ссыклом перед старшим, с которым ему ещё общаться и видеться всю жизнь, посмотрел на его профиль и заговорил. - Могу я поинтересоваться: почему? Почему именно за меня, а не за... ну, Юну?  - Никогда не задавай мне больше одного вопроса за раз - выглядит жалко, - выдохнув пар, ответил мужчина. - И не смей говорить со мной о Юне. Это звучит как сплетня. Омерзительно, когда из ртов обоих мужчин выходит имя девушки, я прав? Почему-то это невзрачное «мужчин» придало уверенности Чонину. Каким бы строгим и суровым не был старший, а уважение к младшему он проявлял, хоть и не показывая это открыто. - Конечно, вы правы, - кивнул Ян, параллельно с этим сжав свои губы. - Так, могу я поинтересоваться, почему вы беспокоитесь обо мне? - Не сказать, что я обеспокоен именно насчёт тебя, - мужчина нахмурился, будто жалея о чем-то, - скорее, беспокоюсь о благополучии твоей семьи. Ты ведь к «районным» относишься. «Бродячие»? Оригинально. А с этого момента Чонин замер. Он никогда открыто не заявлял о своём положении в обществе. Тем более в узком кругу, то есть матери и отцу, не дай боже. И точно не левым людям с улицы - бред и самогубительность. Но тогда... как отец Юны узнал об этом? Чонин понимал и полностью осознавал, что когда-нибудь все драки и конфликты ему аукнутся. Он ни в коем разе не считал вечные потасовки - пока он не взялся за голову, так сказать - своими достижениями, нет. Это, скорее, была уже зависимость. Постоянная нехватка тех самых «пиздилок», что происходили чаще всего от нехуй делать; это вечное «кулаки чешутся», которое приводило к тому, что однажды у Чанбина треснула перегородка в носу. Таких случаев было множество и, порой, они пугали. - Слышал, у вас там конфликт. Чхве Сан снова в своем репертуаре. Никак не угомонится, придурок. - словно читая мысли Яна, который ошарашено смотрел на мужчина, говорил тот. - Прямо, как отец его. Точь-в-точь.  - Откуда вы...  - Сынок, - усмехнулся и сделал паузу Чольхо, - ты бы хоть иногда спрашивал у девушки, кто, да как ее родители. Или у парней своих спросил бы, кто такой Шин Чольхо. Не знать таких людей... Не расстраивай меня. Мужчина потушил сигарету о снег, который образовал сугроб на внешнем подоконнике, и повернул голову к Яну. - Чего ты так смотришь на меня? - Я.. ничего не понимаю, господин Шин, - Чонин озадаченно нахмурился, опусти олову, будто обдумывая всю информацию, и поднял обратно, смотря прямо в глаза Чольхо. - «Группировка района сорок пять» или же «Столичные». Слыхал, сынок? Сердце пропустило удар. - Это правда вы?! Даже не пытаясь сдержать свои эмоции, Чонин вскрикнул - на что мужчина поморщился - и младший отпрыгнул от старшего. После такой отстраненной позы, Шин Чольхо усмехнулся и вернул свой взор к темному небу, пока Ян пребывал в недоумении. - Я... я просто не верю, что вы... - ...что вы, до того, как группировка расформировалась, занимались сплошной криминалистикой; вы, на пару с ещё несколькими, некогда, парнями, включая отца Чхве, высвобождали несправедливо посаженных тюремных заключенных; что в те годы, вас боялись ни то что районы, а соседние города, ведь знали о всей вашей широкой подноготной и влиянии в целом; и именно вы совершали покушение на мера города, когда тот собирался жениться на вашей нынешней жене - Мёнсон, принадлежащую к почти-что президентской семье. - Поверь, - спокойным тоном сказал Чольхо. - Поверь и пойми, что скрыть от меня свою жизнь у вас не получится. Я знаю слишком много для обычного человека. Много ваших делишек, которые могут нанести вред моей дочери, что носит теперь вашего ребёнка. - Я.. я понимаю, но Ю.., - сразу замолчал Чонин, вспоминая о чем ему говорил старший, - она никак не причастна к этому и... - Поэтому тоже состоит в группировке. Тоже «районная». «Девчонки»? Ну и название, не такому я её учил, - хмыкнул Чольхо. - Тогда... тогда я вообще ничего не понимаю, господин Шин. - Как тебе, может быть, известно, у нашей группировки всегда было много связей. Они остались и по сей день, - на мгновенье замолчал мужчина, засунув руки в карманы брюк, - поэтому, мне не составляет труда пробить тебя. Тем более, вы сейчас одни из самых сильных. Соглашусь, пожалуй. Давно таких пареньков безбашенных не видел. - Да... это когда было-то. Сейчас уже утихомирились все, - осмелился сказать Ян, сразу же словив на себе вопросительный взгляд. На него Чонин неловко улыбнулся. - Ну, я имею ввиду, что мы уже как... недели две завязали с драками. - А как же Чхве? Вы эту крысу ещё не выдрали? - Там... все сложно. И меня, так сказать, не допускают к этому делу. - И почему же? - поинтересовался Чольхо, - его глазах можно было заметить искреннее любопытство. А затем, он достал вторую сигарету, сразу же зажимая между зубов. - Как по мне, ты выступаешь наравне со старшим. - Вы про Чанбина? - Да. До Феликса тебе еще драться, и драться, - усмехнулся Шин, смотря на парня. Взгляд того был чуть потерянным, но уже не таким жалким. - Куришь? - Н..нет, что вы.. Я никогда не... - Ох, ну началось, - закатив глаза, вздохнул мужчина. После, он полез в карман, доставая сигарету и для младшего. - Никогда не лги мне. Ложь всегда возвращается. - Спасибо. Это было всё, что ответил Чонин перед тем, как Чольхо любезно подпалил ему сигарету. И все же - было неловко. Все еще неловко вести разговор с человеком старше тебя, уж тем более отцом твоей возлюбленной. Даже несмотря на то, что оба из «одной тарелки». Оба воспитались улицей, росли ею и не оставят вопреки всему - такова душа «районных» парней. - Бросать планируешь? - Да я не особо увлекаюсь курением, просто так... иногда, для внутреннего спок... - Я про Юну, - вновь, с полной серьезностью, Шин заговорил про девушку. Чонин немного покраснел и совсем чуть-чуть ахуел. То, с какой легкостью и непринужденностью старший говорил о важных вещах, заставляло Яна терять рассудок. - Нет, что вы! Как я ее б.. брошу? Так только последние подонки поступают, - сразу же возмутился Ян. - Но она же беременна. - И? - Чонин нахмурился, сделал затяжку и повернулся к мужчине. - А нужно «помотросил и бросил»? - Ты бы следил за словами про мою дочь, щегол. Кулаки-то чешутся, - пробасил Шин. - Значит, видать, в молодости не надрались. Ян не знал, что им движет. Почему-то вдруг язык развязался, а наружу полезло дворовое «быдло», каким он общался только с теми, кто заслужил поливаться дерьмом. Но тем не менее - он говорил по фактам. Это отметил про себя Чольхо, удовлетворенно хмыкая и осознавая: его дочь связалась с правильным человеком. Человеком принципа, а не мимолетных чувств. Парнем, который при сильном желании перегрызет глотки всем, кто взглянет на его «сокровище». И тем, кто будет беречь свою любовь, как зеница око. Потому Шин, сделав ещё одну затяжку, выкинул сигарету в, рядом стоящую, урну и закинул свою руку на плечо младшего. А затем, под непонимающий взгляд Чонина, они направились обратно в дом. - А знаешь, не так уж ты и плох, сынок. Ян в который раз удивился. Он думал, то по дороге назад мужчина начнет заваливать его вопросами про то, как же так получилось, что его дочь явилась домой с двумя полосками на тесте. Но таких не возникло. Казалось, будто старший посчитал узнать лучше самого парня, а не причину беременности от него. Это казалось до жути трогательным. - Правда? - кажется, глаза Чонина засверкали на мгновение, как два бриллианта. Настолько, что сигарета в зубах ему наскучила - даже несмотря на всеобщий запрет курения от парней. Мужчина хмыкнул. - Нет, шучу, - а затем, хрипло посмеялся. Так они и дошли до дома. Ну, не включая момента, когда Яна дважды повалили в сугроб и обстреляли снежками, за то, что надел куртку, как «соплежуй». Отец Юны оказался очень приятным человеком. По приходе в теплый дом, мокрыми, грязными, но счастливыми, Чонина и Чольхо окинули непонимающими взглядами. Горячо любимые дамы смотрели на них, как на двух идиотов, которые стояли не на улице, а будто набухались в хлам. Но после нежного поцелуя отца девушки в висок Юны и лишь одной фразы, сердца всех растаяли, превратившись в жалкую лужицу: - Дочь, он - наш человек.

***

День выдавался ну очень уж запарным. Пациенты шли нескончаемым потоком: утро наполнило клинику абсолютно новыми людьми, которые были разбиты и больны; обед принёс Хёнджину несколько десятков человек на выписку - кому-то отменили препараты, а кто-то вышел счастливый со справкой «здоров»; ну а вечером... хотелось пристрелиться. И не волновало, что ты - психотерапевт. Порой, он нужен и себе. И слава богу, что утром осталась лишняя секунда, чтобы отвести Хёрин в сад, а затем пулей полететь на любимую работу. Но отсюда вытекла новая проблема - её некому забрать. От слов «вообще» и «совсем». Мать мужчины внезапно решила уехать в санаторий на недельку, другую. Юнджин до сих пор нужно было сохранять постельный режим, пока её организм полностью не восстановится. Да и к тому же, сегодня она съехала из квартиры Хвана в свою новенькую квартиру, которую она рассматривала за время отдыха. Не хотелось её тревожить... А няни у них, к сожалению, нет. Как и личного водителя. И такой расклад событий достаточно сильно беспокоил Хвана, который сейчас витал в облаках, параллельно делая пометки в блокноте. Спустя пару мгновений, он все же очнулся. Пациент громко выдохнул, после изливания своей души врачу, а Хёнджин понимающе кивнул - хоть и не понимал, о чем тот говорил последние минут десять. Все его мысли были заполнены лишь одним вопросом, ответа на который знал сам бог, - кто заберет Хёрин. Потому, он вновь погрузился в раздумья, когда пациент вышел из кабинета с написанным на бумажке названием антидепрессантов. Конечно, нельзя было откидывать тот вариант, что дочь мужчина заберет только к девяти часам, хотя детский сад работает до семи. Просто на хотелось бы нагружать ни ребёнка, ни воспитателей и, в последнюю очередь, себя. Да и к тому же девять вечера - это достаточно поздно. Взглянув на наручные часы, Хёнджин отметил, что до конца рабочего дня осталось полтора часа. К нему должны были прийти ещё три-четыре пациента, из нескольких десятков, что посетили его сегодня. Нет, Хван не жалуется, их тоже понять можно. Ведь всем хотелось разобраться со своими проблемами и оставить их в этом году. А до нового, к слову, осталось... чуть больше суток. В голове кавардак. И в этой же голове возникла гениальная, но в то же время до ужаса глупая идея. Поразмыслив, мужчина пришел к выводу, что... раз Феликс так хорошо ладит с Хёрин, то почему бы он и не заберет ее с сада? Конечно, нельзя отрицать то, что Хван еще не до конца доверяет этому парню, но и выбора особо нет. Главное, чтобы он согласился, а сам Хёнджин не пожалел о таком внезапном решении. Даже если он и таит совсем небольшую влюбленность к этому парню. Телефон в руках мужчины оказался настолько быстро, насколько мог. Пальцы быстро начали выполнять махинации в устройстве, и в конечном итоге остановились на контакте «Ли Феликс», который он решил добавить на всякий случай. И, сделав вдох-выдох, Хёнджин нажал на него. - Чё? - после двух гудков в трубке раздался хриплый голос парня. - Это кто звонит? - Здравствуй, Феликс. Это Хёнджин. - Ох, ебать. Ну здорово, док, - на том конце трубки послышались какие-то звуки, - видимо Ли лежал, а под ним шуршало хлопковая простыня. - Чё надо? Только газ быстрее. И мозг особо не еби мне, день и так бешенный. Хван коротко усмехнулся, сам не зная почему, а затем, наконец приступил к тому, что планировал сделать. - Слушай, тут дельце такое. Ты не мог бы.. - Не мог бы, - на корню обрезал Ли. - Я же ещё даже не сказал, - нахмурился мужчина, смотря на свои ноги в матовых туфлях. - Да я тебя проверяю просто, док. Так чё? - А, ну так вот, - прокашлялся он, - ты не мог бы сделать мне одолжение? - Опа. А что мне за это будет? - даже через трубку слышался этот насмешливый тон. Из-за него Хван опешил. - Ну... очень большая благодарность от меня. Или... что хочешь? - Бля, «спасибо» в карман не спрячешь, док. Хотя... смотря че дальше скажешь. - Можешь забрать Хёрин с детского сада? - решив, что уже больше нечего терять и тянуть кота за яйца, Хван выпалил это на одном дыхании. - Чё, блять? - почти моментально возмутился Феликс. - А в очко тебя не трах... - С меня одно желание. Любое. Все, о чем попросишь, Феликс, - Хёнджин говорил это тихо, надеясь сгладить углы неожиданной прихотью. - Прошу, просто выручи. У меня работа поздно заканчивается... Феликс не понимал, почему собирается ответить положительно, нежели отрицательно на просьбу старшего. Может из-за чувств старшего? Хуйню не несите, a... - Вот ты сучара хитрожопая, док. И даже не побоишься оставить свою принцессу со мной? - Я, конечно, боюсь, но выбора у меня и нет больше, - Хван встал возле окна, любуясь ночным городом и буквально молясь, чтобы младший согласился. - Если поможешь, то код от квартиры отправлю в мессенджер, а когда доберетесь до туда, то возьмете карту с комода в прихожей и закажите что-нибудь на ужин. Пожалуйста... - Не... - начал Феликс, а у Хвана в это время вся жизнь перед глазами пролетела, - ну хозяин - барин, базару ноль, док. Любые ёбли за ваши деньги, как говориться. Ребёнок будет забран, доставлен и накормлен. И тут Хёнджин облегченно выдохнул.

***

Просторная квартира встретила, как и всегда, чистотой и свежим воздухом. Феликс все ещё не имел понятия, как старшему это удается - держать свой дом в таком уюте. Он, почти что, живет один, так же, как и убирается. А убирается он идеально, в отличие от их, так скажем, «гадюшника», где что ни шаг, то навозная яма. И что ни день у них, то судный, - подумал уже про себя Ликс. Хёрин, стоящая по правую руку от парня, сразу же начала копошиться. Куртка, ботинки, шапка, варежки и болоневые штаны сразу же полетели на диванчик возле входа, а сама девочка побежала в сторону ванной комнаты. - Руки мыть и куша-а-ать! - кричала она, топая ногами. - Папа всегда так говорит! Кстати, о папе. Вот с вопросами о нем младшая Феликса знатно подзаебала. Это можно было понять по его уставшим глазам, что смотрели в никуда, и горбатой спине, под натиском детского, но не менее тяжелого рюкзака. Первый вопрос о том, где же её любимый отец был задан сразу же, как только Ли пересек дверной проем раздевалки группы Хёрин в детском саду. Воспитательница тогда скрестила руки на груди и сделала ну очень недоверчивый взгляд - видимо Хёнджин не предупредил её о приходе сегодня другого мужика за его дочерью. Из-за него парню стало на долю секунды неловко, но тем не менее он поспешил все объяснить маленькой копии Хвана. - Папка твой на работе задерживается, ниче личного, - пожал плечами Феликс, а затем увидел на губах девочки радостную улыбку. Она же подбежала к парню и привычно обняла его за ноги. - Дядя Ёнбок, забирай меня всегда!  - Ты настолько ненавидишь своего отца? Затем, всю дорогу до автобусной остановки - а хули, бабок на такси нет - Хёрин болтала как не в себя, постоянно теребя длинный рукав куртки Феликса и иногда случайно наступая ему на дырявые кроссовки. Пока в это время Ли думал, зачем согласился на такую сомнительную авантюру и тащил розовый рюкзак на плече. - А потом Чонен ушла чистить зубы, потому что было невкусно, а мальчики над ней смеялись и знаешь, что было потом? - Что? - Ликс перевёл взгляд на неё.  - Я ударила его между ног! Как тебя, дядя Ёнбок. Только ты сказал плохое слово, а он - нет. Феликс усмехнулся. - И какое же слово я говорил?  - Блять? - засомневалась Хёрин, но тем не менее сказала. - Моя школа! - он хохотнул и протянул ладошку для «пятюни». Так они и дошли до остановки. По заходе в нужный автобус, Феликс быстро занял место возле противоположной стены от дверей. Оно было одиночным, потому пришлось посадить Хёрин к себе на коленки. А другого выбора и не было: автобус был забит такими же дохуя важными людьми, которые спешат к неотложным делам. И все бы ничего: Ли даже завидует этим работягам. Только вот после того, как он оплатил проезд, к ним с Хёрин приебалась самая, что не на есть, занятая бабка. Та, словно последнее хамло, ворвалась в транспорт с недовольны урчанием и моментально положила глаз на сидящего Феликс - Вот она! Молодежь! Даже не уступит старенькой бабушке места! Хёрин обратила внимания на неё. Хотя, не сделать этого было бы невозможно, поскольку все люди в автобусе резко замолчали. Будто уже были готовы слушать предстоящий концерт, ведь Феликс не пальцем деланный. Алкашню пропьет, но хуй не опозорит, так сказать. Тем более, когда под его ответственностью напуганный ребёнок. Чужой ребёнок. - Ну, сама призналась, что старая, - ответил на провокацию Ли, крепче обняв Хёрин. Девочка же своими маленькими ладошками обхватила руку парня. - Это ты на что намекаешь, а? А ну отвечай, позорище молодого века! - То что жить тебе осталось, как мне посрать сходить. На этом моменте бабка уже знатно ахуела. И принялась больше не фильтровать свою речь. - Да как ты смеешь, пиздюк крашенный мне годы высчитывать! - она нахмурилась так, что морщины на её пеклом лице стала глубже, будто доходя до самих костей черепа. - Я бы попросил тебя фильтровать базар, ба. Ребёнок все слышит. - Да мне посрать на этого... - А мне посрать на твой поганый рот! - уже не выдержал Ли. Когда дело доходило до конфликтов с отборным хамлом, парень вспыхивал, как спичка. - Ниче страшного, постоишь, пенсия сраная. - Хам! - переведя взгляд с Хёрин на парня, крикнула она. И не понять для чего её рука потянулась к крестику, виднеющемуся из-под дубленки. - Карга, - спокойно отвечал Ли, чувствуя, как Хёрин в его руках вот-вот заплачет. - Неформал! - Не отрицаю, курага костлявая, - усмехнулся он. - Бог тебя не простит! И тут она взяла в руку тот самый крестик, начиная направлять его в сторону Феликса, как на нечесть. - Воу! Спасибо, очень приятно, я атеист, - сквозь пробирающий смех говорил Ли. Он заметил, как бабка начала понемногу утихать и двигаться в сторону двери. - Я на тебя порчу наведу! - Да-да, и вам гореть в аду. Доброго вечерочка. И с громким циком-вздохом, она ошарашенно вышла из транспорта. А Хёрин крикнула ей вслед: - Вот сука! А сейчас эта же самая девочка переодела уличную одежду на удобную пижаму с пандами и залезла на диван, где, сидя в телефоне, расположился Феликс. Хёрин, чуть подглядев, что же там такого интересного в светящемся экране, все же перебралась к парню на коленки, сразу закидывая руки ему на плечи. - Дядя Ёнбок! - Что, принцесса? - А мы будем кушать? - Ты хочешь? - Ли выгнул бровь и убрал телефон в сторону, успев прочитать последнее сообщение от Чанбина: «постригись, чепушила лохматая». - Да. Ужин в садике прям бе-е! - состроила брезгливое лицо девочка, пока Ли смеялся. - Хорошо, - успокоился он, - а что ты хочешь? - Если ты макароны не смог сварить, дядя Ёнбок, то запеканку из картошки ты точно не сделаешь.  - Звучит, как оскорбление. - Это оно и есть, дядя Ёнбок, - усмехнулась Хёрин. А Феликс мысленно присвистнул - кажется, она постепенно перенимает юмор у него самого. О еде они говорили ещё добрых полчаса. Пока Хёрин не вспомнила, как они с папой ели картошку фри на прошлой неделе, причём макая в мороженное. - Ну и извращуги вы, Хваны... - А кто эти «извращуги»? - Отец твой. Отец, который, как оказался, не очень то и равнодушен к парню. После новости от Хёрин, как раз таки про чувства старшего, в Феликсе что-то поменялось. Не сказать, что он почувствовал какое-то отвращение - хотя, пару секунд оно ощущалось - просто парень был шокирован. Совсем немного. Так, что сердце решило на секунду остановиться и забиться в два раза сильнее от такого адреналина. Ли никак не мог подумать о том, что педик-врач, хоть и не обоснованный, будет представлять в качестве своего партнера его - восемнадцатилетнего Феликса, сидящего за уголовку, и у которого из перспектив в будущем только стать крестным отцом племяшу по линии Яна и не накуриться шмали за ларьком Хосока. Так сказать: а плюсы будут? В Хване Феликс видел явно больше плюсов. Причём, как и человеческих, так и партнерских, ебись оно все конем. Хёнджин статный, образованный, ответственный и правильный до мозга костей. На него можно положиться и быть, как за каменной стеной - если он будет реально ебашить всех без промаху, как сам Ликс, а не просто так тягать железки в зале. Да и сосется он ахуенно... ну, имеется ввиду «наверное». Конечно так, Феликс же никогда не претворялся бабой в клубе. И никогда не лизался с Хваном, сидя на столе, пока его руки блуждали по телу... было приятно. Так, о чем это мы! По итогу, перебрав множество вариантов ужина, и Ли, и Хёрин сошлись на фастфуде. И дешево, и вкусно - вот залог успеха. И потому уже через двадцать минут Феликс зашёл в гостиную с большим крафтовым пакетом, украшенным лого ресторана быстрого питания. Достав оттуда два стакана газировки, ролл с курицей, бургер и картошку фри с мороженным для Хёрин, они наконец-то сели есть. И такое кушанье зашло на «ура», потому что не прошло и половины мультика, что они нашли в поиске телевизора, как пакеты были пусты. И, честно, Феликс с Хёрин потратили бы ещё кучу бабок с карты Хёнджина на вкусную еду, но места в животе на осталось совсем. - Ой, бля... - сказал Ли на выдохе, случайно рыгнув в процессе. - Извините, принцесса. Только вот Хёрин на это посмеялась, также заметив, как покраснели уши Ликса от неловкости. И точно так же рыгнула «в ответ». Прямо-таки настоящая леди. - Прощаю, сударь! Весь оставшийся вечер был наполнен смехом, интересными историями, внезапными приступами щекотки и обнимашек от Хёрин, пока они не уснули вдвоем на диване. В обнимку. И спустя пару минут после погружения двоих в царство Морфея, домой вернулся Хёнджин. Аккуратно свесив все свои вещи на места, Хван прошёл вглубь квартиры. Было крайне любопытно, чем занимались все это время Феликс и Хёрин. С учётом того, что старший отказывался брать трубку телефона, который давно лежал в самой жопе дивана. И зайдя в гостиную-кухню, Хенджин замер. На диване, среди таких же по цвету подушек, лежали они. Хёрин улеглась прямо на Феликса, обняв его за шею. На её лице красовалась расслабленная улыбка, которая так сильно подходила к песни из «Рапунцель», играющей с телевизора на фоне. А сам парень разлегся на диване, раскинув свои ноги по сторонам. Только руки трепетно обнимали девочку, сопящую ему в шею. Такая картина вызвала у Хёнджина одновременно два чувства: умиление и ревность. Только вот самым страшным было то, что ревность была к... Феликсу. Он бы и сам не против оказаться в его объятиях, с тех пор, как вместо подушки, что он обнимает каждую ночь, перед глазами начало появляться красивое лицо Ли. Его утонченные и нехарактерные для парня черты лица, пухлые искусанные губы, длинные ресницы и россыпь прекрасных веснушек на впалых щеках. Его чёрные волосы, которые напоминают гнездо, но так красиво блестят на солнце, как после сотен уходовых средств. Его прекрасно худощавое тело: тонкую талию, которую можно обвить одними ладонями, и стройные длинные ноги - Хван не видел, но те такие, наверняка. В кратце: Феликс идеален. Он схож с лотосом, - так считал Хван. Ведь вырастая в «болоте», он стал прекрасным цветком. Красивым цветком, требующим любви и заботы, хоть и не прося того. Хёнджин, скинув с себя пиджак, который забрал из служебного шкафа для стирки, подошёл к дивану и сел на колени. Его лицо находилось на уровне лица Феликса. Это дало ему возможность ещё подробнее рассмотреть каждую веснушку ну его щеках. Было бы у Хвана столько времени, он бы этим и занялся. Без зазрения совести и подсчета времени. А затем взгляд упал на губы. В моменте, собственные губы мужчины ощутили фантомные прикосновения. Казалось, будто бы он уже целовал их. Будто знал, что несмотря на безмерное количество табака, сушащего кожу губ, они все равно оставались нежными и мягкими. Словно розовые облака, которые так и зазывают коснуться их. И сегодня, пожалуй, Хёнджин им не откажет. И не откажет себе в таком желании. Феликс ведь спит? Он ведь не узнает? Даже если узнает, то придётся все рассказать и получить по лицу. Но каждая капля крови будет стоить прикосновений губ мужчины о губы Феликса. Встав на ноги, Хван облокотился на подлокотник. Он смотрел на спокойное лицо парня, ресницы которого, то и дело подрагивали. И, улыбнувшись, с мыслью о сожалении, Хёнджин наклонился и припал своими губами к губам Ли. Это длилось пару секунд, но разряд тока пронзил тело мужчины насквозь. Он сразу же отстранился, прикладывая ладонь к своим губам, не веря. Не веря, что впервые в жизни поставил эмоции выше здравого смысла. Поставил на первое место себя. Было и ужасно, и прекрасно одновременно. Хотелось плакать. И потому, чувствуя прилив эмоций, Хван поспешно развернулся и пошел в сторону спальни, не забывая захватить сброшенный пиджак. Дверь в спальню хлопнула, а Феликс открыл глаза, не выпуская Хёрин с объятий и не веря, что только что губы Хёнджина касались его собственных.

***