«Бардак в лесу», или «Кто тут главный по малине?»

      Минхо вообще не хотел печь. Он хотел заказать пиццу, но в деревню такое не доставляли, да и Джисон уже нашёл муку, рассыпал её по всей кухне и пытался придумать, что же с этим добром делать. Обречённо закатив глаза, Минхо достал одно яйцо и сказал, что, если получится фигня, Джисон сам её и будет есть.       Долго ли, коротко ли дело делалось, но тесто они слепили из того, что нашли. Мука с водой и яйцом сбилась в комочки, соль перепутали с содой и всыпали той прилично так, «на глаз». Сверху посыпали остатками сахара. В результате из духовки вылезло нечто на удивление круглое, с подрумянившейся макушкой и веснушками из подгоревшего сахара.       Джисон рассмотрел получившееся творение со всех сторон и назвал его гордо колобком‑Феликсом. Минхо нахмурился и возмутился: с чего это вдруг такому недоразумению ещё и имя давать? Но Джисон настоял на своём — мол, во вчерашнем сериале так собаку звали, умную такую и послушную. Не то что их кобель пропавший, который и мог только тапки грызть да носки воровать.       Положили Феликса на подоконник, чтобы остыл немного, а сами сразу спорить начали, кто весь бардак на кухне убирать будет. Посуды у них было мало, а ругаться за уборку они могли часами. Феликс лежал у окошка, слушал нецензурную брань и понимал, что, если не свалит, эти двое рано или поздно на нервах сожрут его, даже не заметив вкуса. Дождался он, пока Джисон телевизор включит, а Минхо в ванную уйдёт. Скатился с подоконника, плюхнулся в цветочный горшок, выбрался оттуда кое‑как и покатился в сторону деревьев.       В лесу было шумно. Не как в сказках — тихо и таинственно, а как в самой гуще айдоловской компании: кто‑то орал истошным матом, кто‑то подвывал за углом, а кто‑то разговаривал сам с собой.       Первым на пути попался хорёк‑Хёнджин. Он стоял у дерева и пытался запихнуть в дупло шишку, которая не влезала. Увидел хорёк колобка, бросил шишку и сказал:       — О, еда! Я тебя съем.       — Зачем? — спросил Феликс.       — Я не ел с самого утра, — грустно ответил Хёнджин.       — А что ты вчера ел?       — Вчера я украл чей‑то бутерброд. — Хорёк пожал плечами. — Но там был только хлеб и масло, а колбасу уже съели.       — То есть хлеб ты уже вчера ел, — с умным видом изрёк Феликс. — А рыбу когда? Она вкуснее. И, говорят, от неё шерсть блестит.       Хёнджин тут же посмотрел на свою тусклую шубку, всерьёз задумался и почесал затылок.       — Я рыбу ловить не умею, — ответил он.       — В реке под старой корягой она прямо у берега сама плещется. — Феликс улыбнулся. — Ты юркий и длинный, пролезть везде сможешь. Иди за рыбой, там её сейчас как раз много.       Хёнджин постоял, подумал немного, развернулся и побежал к реке. А Феликс дальше покатился.       На поляне встретился ему кабан‑Чанбин. Тот сидел на пне, выглядел сильным и ухоженным, с лоснящимся мехом, только не жравшим целую вечность. Как увидел кабан Феликса, сразу облизнулся и приподнялся со своего места.       — Ты, — сказал Чанбин, топнув копытцем, — я тебя съем.       — Не ешь меня, кабан, — взмолился Феликс. — Лучше скажи, чем ты питаешься обычно?       — Ягоды ем… траву… кору, если совсем тяжко.       — Вкусно? — с хитрым прищуром спросил Феликс.       — Ужасно, — честно буркнул Чанбин и поморщился.       — Ну вот, — рассмеялся Феликс. — А я внутри недопёкся, да ещё и с содой вместо соли. Ты съешь меня, а потом с гастритом или язвой до конца жизни мучиться будешь. Пойди лучше в ту сторону, за соснами, там поляна с малиной. Я как раз мимо катился, видел. Там ягод — завались. И ты наешься, и меня никто не тронет. И все живы да здоровы.       Чанбин посмотрел в ту сторону, куда показывал Феликс. Он, конечно, не знал, есть там малина или нет, но слово «завались» звучало убедительно. Встал кабан и потопал туда. А Феликс подождал, пока топот затихнет, и покатился себе дальше.       Собака‑Сынмин появилась из ниоткуда прямо посреди леса. Поводок его прохудился, будто грызли его не первый день, и тянулся к самому дереву, только завязан был каким-то странным узлом. Сынмин трагично смотрел на этот узел и скулил, а как увидел колобка — обрадовался. Слишком уж ему есть хотелось.       — Стоять! — сказал Сынмин. — Я тебя съем! Только отвяжи меня сначала.       — Ты что, сам привязался? — хохотнул Феликс, ведь Минхо с Джисоном кобеля своего уже обыскались.       — Да за белкой я бегал, — простонал Сынмин. — А поводок взял и зацепился. Как‑то само получилось.       — А есть‑то ты меня зачем собрался? Ты хлеб вообще пробовал?       Сынмин задумался и даже язык высунул. Кроссовку Минхо — да, пробовал. Носком Джисона тоже как‑то полакомился. Резиновую игрушку однажды сожрал, но она оказалась безвкусной. А вот хлеб… хлеба он в этой деревне даже в глаза не видел.       — Н-н-нет. Не пробовал, — помотал он головой.       — А мясо пробовал?       Сынмин кивнул с энтузиазмом.       — Мясо вкусно, — подтвердил он и застучал зубами от голода.       — Тогда зачем тебе хлеб? — фыркнул Феликс. — Иди лучше к волку‑Чану. Тут рядом, во‑о‑он за теми кустами. Чан всегда мясо держит. Скажешь ему, что тебя Минхо послал. Он, конечно, волк, но Минхо боится, так что проверять не будет.       Сынмин заскулил от нетерпения, перебирая лапами. Феликс подкатился к нему ближе, фыркнул, когда его коснулся мокрый нос, и прыгнул на поводок да разорвал его у дырки. Сынмин радостно сорвался с места и ломанулся в кусты. Феликс покатился по тропинке дальше.       У ручья находились двое: грозный волк‑Чан и хитрый лис‑Чонин. Чан сидел на камне и устало вздыхал. Чонин стоял рядом, сложив лапы на груди, и смотрел на Чана в ожидании, будто тот сейчас начнёт ныть. Увидели они колобка. Воодушевились.       — Ты! — зарычал Чан. — Ты зачем всех по лесу гоняешь? Сначала Хёнджин прошмыгнул, сказал, что ты велел ему рыбу ловить. Потом Чанбин пробежал, орал, что малины нет, но он ещё поищет. А вот теперь ты и сам к нам пришёл.       — Сейчас ещё Сынмин прибежит, — засмеялся Феликс. — Я сказал ему, что у тебя мясо есть.       Чан аж с камня вскочил от негодования.       — Какое такое мясо? — завопил он. — Нет у меня ничего! У меня в норе только кость одна, и ту я уже два месяца грызу! Это кто вообще про мясо слух пустил? Минхо, что ли?       — Минхо, — соврал Феликс, и глазом не моргнув. — А Сынмин и кости обрадуется. Ты же волк! Ты не жадный.       Чонин хитро хмыкнул.       — А про меня ты что скажешь, кусок муки? — спросил он, чуть подавшись вперёд.       — А про тебя скажу, — повернулся к нему Феликс, — что ты можешь собрать их всех да подружить. Хёнджин, может, и с рыбой придёт, Чанбин точно злой будет, потому что нет малины там. А Сынмин голодный — всё что угодно за еду сделает. Скажешь им, что в лесу бардак и надо что‑то делать. А за это ты курочек наловишь и им принесёшь.       — А ты куда?       — К Минхо с Джисоном, — хохотнул Феликс. — Они там уже подрались точно, а теперь без меня им скучно.       Чонин подумал‑подумал, прищурился так, что его глаза превратились в две хитрые щёлочки, а потом кивнул.       — Катись, — сказал он. — Но если что, я знаю, где твой дом.       — Знаешь, — согласился Феликс. — Приходи, чаю попьём, курей погоняем.       Развернулся он и покатился прочь, радуясь, что порядок в лесу навёл. Домой он докатился уже к вечеру. Джисон вышел на крыльцо с телефоном, чтобы закат снять. Посмотрел он вниз, поднял колобка своего, отряхнул от земли и крикнул радостно в окно:       — Минхо! Он вернулся! Наверное, в лес ходил, зверей стращал!       Минхо высунулся, посмотрел с подозрением, вздохнул и сказал:       — Я знал, что он туда пойдёт.       Феликса поставили на полку между фигурками. На память, так сказать. Есть его, конечно же, не стали — здоровье дороже.       А в лесу всё пошло по плану. Чонин всех собрал. Чанбин недовольничал, что остался без малины, Сынмин то и дело хвастался костью, а Хёнджин пытался хоть слово про рыбу вставить — очень уж та вкусная была. Стали они дружно беседы вести, что же это такое в лесу произошло и как они до такого докатились.       Устал слушать их лис, встал перед всеми да угомонил споры. Сказал, что вообще-то бардак у них тут творится, и попросил организоваться что ли как-то, чтобы порядок навести. Они и организовались.       Что именно они там организовали — никто не знает. Но теперь по вечерам слышно, как в лесу кто‑то поёт, кто‑то стучит, а кто‑то просто воет и топает. Наверное, это работа у них такая.       Иногда Феликс смотрит в окно и видит, как мимо пробегает Хёнджин с палкой или Чанбин несётся куда‑то с важным видом. Однажды даже Чонин заглянул. Постучал в стекло да глазами по дому забегал — не дай бог кто из людей увидит. Феликс пошевелил коркой в знак привета и улыбнулся.       Минхо и Джисон больше не пекли. Говорят, перешли на пельмени.