Белые стены

Лололошка проснулся от неприятного, режущего слух звука. Он был коротким, но настолько резким, что сон мгновенно рассеялся. Воздух казался тяжёлым, словно в комнате не хватало кислорода. Каждый вдох давался с каким-то странным усилием, из-за чего в груди появилось неприятное чувство тревоги.

Его глаза медленно открылись. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, пытаясь понять, что именно не так. Лишь спустя мгновение взгляд сфокусировался на белом потолке. Совершенно обычном, без единой трещины или пятна. Вот только… он был незнакомым. Лололошка медленно сел на кровати, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Одеяло оказалось настолько тонким, что почти не согревало. Откинув его в сторону, он осторожно поднялся на ноги. Пол оказался ледяным, отчего по телу невольно пробежала дрожь. Неосознанно его рука потянулась к шее. Пальцы скользнули по коже, и он застыл. Пусто. На мгновение он растерялся, словно ожидал почувствовать что-то совершенно другое. Воспоминания были мутными, будто их скрывал густой туман, но одну деталь он помнил отчётливо — свой шарф. Старый, немного потёртый, но невероятно дорогой для него. Шарф, который когда-то подарил лучший друг. Он почти никогда не снимал его, поэтому ощущение пустоты на шее казалось неправильным, чужим. Лололошка медленно опустил руку. Сейчас это было далеко не самым важным вопросом. «Где я?..» Мысли путались одна за другой. «Что это за место?.. Почему я здесь?.. И как вообще сюда попал?..» Он сделал несколько осторожных шагов по комнате. Каждый звук отдавался глухим эхом, нарушая давящую тишину. Подойдя к двери, Лололошка осторожно нажал на ручку. Она даже не шелохнулась. Закрыто. Он попробовал ещё раз, уже сильнее. Безрезультатно. Тогда Лололошка медленно отошёл назад и впервые внимательно осмотрел помещение. Комната оказалась совсем небольшой. Белые стены казались слишком чистыми, почти стерильными, а такой же белый пол отражал холодный свет ламп. Кроме кровати, узкой тумбочки и металлического шкафа здесь ничего не было. Неестественная пустота вызывала чувство, будто это место специально лишили любых деталей, которые могли бы напоминать о нормальной жизни. Его взгляд остановился на небольшом окне. Толстые решётки. Почему они вообще здесь? Шатен глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Паника никогда не помогала принимать правильные решения. Сейчас нужно было понять, где он находится и как выбраться отсюда. Однако сильнее запертой двери его пугала совсем другая мысль. А что, если в этом месте он совсем один? От одной этой мысли внутри неприятно сжалось. Лололошка никогда не любил одиночество. Он редко говорил об этом вслух и почти никогда не показывал своих чувств. Неожиданно за дверью послышался тихий щелчок замка. Лололошка тут же сделал несколько шагов назад. Всё его тело мгновенно напряглось, а руки сами приняли защитное положение. Он был готов к тому, что за дверью может оказаться кто угодно, но быстро понял, что защищаться ему практически нечем. В комнате не было ни одного предмета, который можно было бы использовать как оружие. Всё, начиная от кровати и заканчивая металлическим шкафом, было надёжно закреплено. Дверь медленно открылась, и в палату вошёл молодой мужчина, которому на вид было не больше двадцати пяти лет. У него были короткие каштановые волосы и спокойный, внимательный взгляд. Белый медицинский халат идеально сидел на фигуре, под ним виднелась светлая рубашка с тёмными классическими брюками, а на груди был аккуратно закреплён бейдж с именем и должностью. На шее — черно-оранжевый клетчатый шарф, а на  глазах — оранжевые солнцезащитные очки, а чёрные кожаные туфли были настолько чистыми, что отражали свет ламп. Его внешний вид производил впечатление человека, привыкшего к порядку и дисциплине. Однако больше всего настораживала его улыбка. Она была едва заметной, но в ней не чувствовалось ни капли тепла. Казалось, он уже заранее знал, как пройдёт этот разговор. Мужчина спокойно закрыл за собой дверь и остановился в нескольких шагах от Лололошки. — Меня зовут Джон Дейви Харрис. Я буду твоим лечащим врачом. Лололошка молча смотрел на него. Он совершенно не понимал, почему этот человек называет себя его врачом.  — Я не болен, — наконец тихо произнёс он.  Джон спокойно выдержал его взгляд. — Возможно, ты действительно так считаешь. Но иногда самые тяжёлые болезни невозможно увидеть снаружи.  Лололошка несколько секунд молча смотрел на врача, пытаясь понять, можно ли верить хоть одному его слову. Этот человек выглядел слишком спокойным. Будто для него было совершенно нормально видеть перед собой растерянного мироходца, который не понимает, где оказался. Наконец Лололошка тихо спросил: — Где я? Джон тяжело вздохнул. Казалось, он не очень любил отвечать на подобные вопросы, но всё же решил объяснить. — Ты находишься в больнице. Правда, она немного отличается от обычных. Здесь находятся только мироходцы. Те, кому нужна помощь… или контроль. Последние слова он произнёс так спокойно, что Лололошке стало не по себе. Он внимательно посмотрел на врача, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьёзно, но лицо Джона оставалось совершенно невозмутимым. Не зная, что сказать, Лололошка машинально опустил взгляд на свои руки. И только сейчас заметил широкие металлические браслеты на запястьях. Они были соединены короткими цепями, которые не давали свободно двигаться. Среди холодного металла виднелись тёмные вставки, и одного взгляда на них оказалось достаточно, чтобы всё понять. Это был скинтонит. Он не помнил, как оказался в этой больнице, но слишком хорошо знал, для чего используют этот Скинтонит. Скинтонит подавлял искру мироходца, лишая его возможности перемещаться между мирами. Осознание этого неприятным комом подступило к горлу. Джон заметил, как изменился взгляд пациента, и перевёл глаза на браслеты. — Знаешь, что это? Лололошка молча кивнул. Он не хотел показывать своих эмоций, но всё равно крепко сжал кулаки. Если на нём действительно был скинтонит, то выбраться отсюда будет гораздо сложнее, чем казалось сначала. Джон наблюдал за ним ещё несколько секунд, после чего на его лице появилась едва заметная улыбка. — Хорошо. Значит, мне не придётся объяснять.