The Run and Go

— Благодарим вас за участие, — девушка в халате ласково улыбается и ставит на тумбу поднос с двумя коробочками сока и пачкой «Орео». Эбигейл сидит в этой комнате уже около часа в окружении желтых стен и пустых офисных кресел — единственная участница «Клуба анонимных неудачниц». Ждёт, когда произойдёт хоть что-то. Но «Что-то» не торопится, поэтому её пребывание на скрипучем стуле возле стены не заканчивается. Голова чешется — туго завязанный хвост стягивает волосы так сильно, что тупая боль не отпускает. «Чего я вообще в это ввязалась?» — самокопания не отпускают девушку даже когда она одна в комнате. Кончик трубочки мнется от безуспешных попыток Эбигейл пробить мембрану коробочки. Как назло, на втором соке не оказывается целой трубочки. Никакой не оказывается. — «Вот бред. Надо было просто дома отоспаться, а не переться сюда», — сожаления о потерянном времени продолжают крутиться в голове. Но сбежать из этого места домой у неё пока нет сил. Вспоминая причину, по которой она здесь сидит, Эбигейл не находит ничего, кроме денег. Она пришла сюда только ради пяти сотен долларов за добровольное тестирование технологии дополненной реальности. Были мысли, конечно, что тестировщики получают неплохие деньги за участие в таких программах, но Эбигейл не ожидала оказаться в их рядах. Но обмен одного выходного на неделе на пять сотен был очень привлекательным. Нет, конечно, работа бухгалтером в супермаркете не была так уж плоха. Может, даже престижна для кого-то. Но в коллективе она не прижилась, не смогла завести ни одного разговора ни с одним из коллег. Это бесило больше всего. И с каждым днем, сидя за рабочим столом, она чувствовала себя всё хуже и хуже. А все проклятия сыпались на безучастные заметки на стикерах и отчетные таблицы. Из-за этого она и решила уволиться одним днем, перед этим подкопив достаточно средств на месяц-другой. Это дало бы ей не работать и восстанавливаться морально. По крайней мере, до тех пор, пока у неё не отпадёт желание плакать каждый вечер. Или дольше. И очень кстати подвернулась «халтурка». Бухгалтерша слышала разговоры Альберта, одного из кассиров. Тот вечно строил из себя инсайдера и сплетничал по поводу и без. Но в этот раз найти подтверждения его словам было просто — в новостях сразу после этого нелепого подслушивания чужого трепа. Сначала он распинался об ожидаемом банкротстве компании «C&A». Потом уже о восстановлении компании под новым названием. И буквально на прошлой неделе о наборе тестировщиков и смене вектора развития ведущих разработок. Эбигейл пропустила мимо ушей все прочие подробности, когда услышала сумму компенсации за прохождение программы испытаний этой самой «ведущей разработки». С этого момента она и начала планировать увольнение. Она была настолько воодушевлена мыслью о том, как раз в неделю была бы возможность откладывать достаточно денег в свой «Фонд ментального здоровья», что даже не стала разбираться в деталях. Главное, что этих денег с запасом хватило бы на аренду её квартиры и периодические вылазки за продуктами. Она пришла по адресу с этими мыслями, зашла в одну из пугающих высоток и с каждой новой процедурой оформления теряла остатки уверенности в своих действиях. Её смутило, что тестирование проводит компания, специализировавшаяся только на безобидной генерации изображений, взялась за вмешательство в человеческое восприятие. Она задумалась о правильности своих действий, когда получила кипу бумаг, представляющих собой «Информированное согласие» и приложение к нему. Полноценный документ на пятнадцать страниц о возможных рисках и «побочных эффектах». Но все эти тревожные сигналы она успешно проигнорировала. Начала жалеть девушка только когда «тестирование» начали с примерки громоздкого шлема дополненной реальности. Настолько тяжелого, что она чуть не уронила собственную голову вместе с ним. Вот кто мог знать, что тестирование будет рассчитано на полгода минимум. А среди побочных эффектов Эбигейл прочла такие пункты, как «экзистенциальный ужас», «усугубление депрессивных состояний» и прочие психологические бредни. Эбигейл и без того постоянно думает о бессмысленности своей жизни и без всех этих тестирований. По сравнению с тем, как она существует, текст «согласия» казался более наполненным и завершённым. И вот день на исходе, все испытания на сегодня пройдены, и стоит собраться и пойти домой. Все бумаги уже подписаны, а Эбигейл остается только решить, какими днями на неделе она будет жертвовать ради этого офиса. Отказаться уже нельзя — придётся возвращать аванс вместе с неустойкой, которая разорит её «Фонд». Можно только придумать, что положительного она для себя отсюда вынесет. Кроме денег. «Цифровое улучшение базового творческого потенциала через технологию дополненной реальности». Эбигейл раз за разом вчитывается в визитку, взятую на ресепшене ещё утром. Вчитывается будто в заклинание. Вот она это читает, и всё в её жизни магическим образом налаживается. И её жизнь наполняется осязаемым смыслом. Разумеется, ничего не происходит. Ни через секунду, ни даже через пару минут. Только начинает щипать глаза от пристального всматривания, а к горлу подступает комок обиды. Визитка, обвиняемая в этом состоянии, сминается и убирается в карман пиджака. Дверь глухим скрипом открывается, и это заставляет Эбигейл наспех протереть глаза, будто от пыли. В комнату заходит высокая девушка в голубой блузке с бантом на груди. Эбигейл быстро моргает и устремляет взгляд на пол, надеясь, что пройдут мимо неё. Из-за этого она не успевает ответить в рамках допустимого для ответа времени. Для здорового человека, разумеется. — Привет, — голос всё-таки обращается к Эбигейл — Ты ведь новенькая? — пальцы рук холодеют от мысли, что к ней обращаются так дружелюбно без причины. От неё точно что-то нужно, но пока Эбигейл не может понять, что именно. — Что, прости? — Эбигейл поднимает глаза на собеседницу, которая всё это время направлялась прямо к ней, а не к креслу рядом. — Мистер Бест упоминал, что нас ждет пополнение. Меня зовут Сьюзи, — значит, Сьюзи. Она непринужденно хихикает. Её тонкие пальцы подбирают замученную коробку сока и с первого раза разрывают трубочкой фольгу, которая измучила Эбигейл, но так и не поддалась. И эту девушку вовсе не беспокоит то, что Эбигейл сначала даже не ответила на её обращение. — Да, думаю, да, — она принимает подарок от новой знакомой и втягивает пару глотков долгожданного сока. Горло обжигает жидкостью. Не освежающей, но горькой. Сок смешивается с комом чуть утихнувшей грусти, создавая желание откашлять его. Но девушка сдерживает этот порыв, — Меня зовут Эбигейл. Брукс. Эбигейл Брукс, — запинка, — Но можно просто по имени. Можно Эбигейл, — язык горит. Но Сьюзи слишком понимающе относится к её ответу и кивает. Улыбка не спадает с её лица. Чтобы остановить этот едва разборчивый лепет, Эбигейл ловит губами трубочку и втягивает столько сока, сколько может позволить ей оставшийся запас воздуха в легких. Она готова прямо сейчас провалиться под землю. Есть ощущение, что с неё всё ещё не сняли тот шлем после всех испытаний. Атмосфера между ними сгущается так, что хочется задержать дыхание. С каждой секундой силуэт Сьюзи мутнеет и расплывается, то ли от скачка давления, то ли от нервов. Эбигейл тошнит от обеих версий, но рвотный позыв она сдерживает. Чтобы лишний раз не думать, что ей становится хуже, девушка идет на поводу у самого явного — закрыть глаза и ждать улучшений. — Ха-ха, да, хорошо, — Сьюзи поддаётся смущению от обстановки, но лишь на мгновение, чего Эбигейл уже не видит из-под сомкнутых век, — Ты в порядке? — звонкий голос срывается ещё на пару тонов. Этот голос чем-то обеспокоен. Но это уже неважно, мир вокруг окончательно уплывает. В ту же секунду холодные крепкие руки подхватывают плечи Эбигейл, которые ведут всё тело в сторону. Ей хочется просто прилечь, чтобы забыть эту неловкую встречу, но крепкая хватка не выпускает, требует сказать что-то внятное. Слова неразборчивы, но голос срывается, от его громкости звенит в ушах. Эбигейл кивает без малейшего желания отвечать вслух. Глаза и так болят ещё с момента снятия той громоздкой машины, открывать их не хочется вовсе. Сейчас, когда она собирает мысли в одно целое, она уверяет себя в том, что очки вовсе не работали нормально. Ей ведь сказал кто-то после регистрации, что команда тестировщиков небольшая, что желающих поучаствовать в программе мало. Теперь понятно, почему. И только за это она получит такие деньжищи? И в тот же момент внутри неё всё успокаивается. Ничего не происходит, и это потрясающе. Так всегда бывает, когда Эбигейл спит. Нет никакой тревоги, навязчивых мыслей, нет переживаний о будущем, тоски по прошлому. Есть только отсутствие всего, и это радует. Но даже такое сладостное умиротворение не может избавить Эбигейл от всего ужасного по-настоящему. Сон ускользает, обнажив тяжесть собственного тела, тугую головную боль и ноющие мышцы шеи. — Боже, ты зачем так пугаешь, — снова тот голос звонкой трелью бьётся в ушах, — Ты просто на минуту перестала реагировать на всё и отключилась, — очертания Сьюзи блекло просматриваются через разлепляющиеся веки. Кажется, девушка вот-вот заплачет, пока Эбигейл разлепляет глаза, — Как твоё самочувствие? — Бывало и хуже, — собственный голос звучит инородно. Лучше вообще не открывать рот, если кажется, что за саму себя говорит Siri. Во рту отдаленно чувствуется вкус желчи, то ли тревоги, то ли изжоги, — Пусти меня. — Скорее всего, это от очков, — Эбигейл слышит подтверждение своих мыслей и кривит лицо. Неприятно быть правой именно в таких вещах. Сьюзи всё ещё выглядит испуганной, но всё же руки прибирает к себе, прижав сцепленные в замок пальцы к груди, и облегченно выдыхает, — В первый день у многих такое бывает. Потом становится легче, — Сьюзи оправдывается вместо разработчиков. Эбигейл скрывает закатывание глаз, поворачивая голову в сторону стены. Вот бы там было окно. Но удержать себя от того, чтобы бросить укорительный взгляд на новую знакомую, она не может. Будто Сьюзи это заслужила, — Цирк ещё не до такого доводил, — она горько усмехается. Между ними снова повисает неловкая пауза. Придумать что-нибудь, чем заполнить её, Эбигейл не хочет. В голове достаточно мыслей, причем здесь «цирк». Разве испытания настолько плохо организованы? Но вид понурой девушки перед собой заставляет Эбигейл переключиться. Стоит ли поблагодарить Сьюзи за беспокойство? К Эбигейл она относится опекающе, даже чересчур. Но благодаря этому Эбигейл не ударилась о холодный пол, не запуталась в собственных ногах и, предполагаемо, не захлебнулась в собственной рвоте. С минуту пробыть без сознания из-за сильного головокружения не так уж и плохо. Лучше, чем испытать «экзистенциальный ужас от испытания цифрового улучшения «Чего-то» там. «Остопиздели эти социальные ритуалы, чтоб им всем провалиться», — Эбигейл сжимает пальцами опустевшую коробку и прикусывает язык. Позволить себе материться вне дома она не может. Она и так слишком много привлекла к себе внимания. — Бля, эти тесты меня доканали уже, — дверь распахивается. Настолько сильно, что та ударяется о стену и возвращается отправителю. Отправитель айкает и шипит. Это резкое нарушение личной тишины между девушками заставляет Эбигейл сомкнуть губы, которые почти приняли форму для слова «Спасибо». Сама вселенная намекает, что она уже выглядит достаточно глупой, и больше предпринимать попыток говорить что-либо не стоит, — Ты уже все прошла, а? — голос с какой-то претензией разносится по всей комнате, но обращаются точно не к Эбигейл, — Ай! Да больно же, чего пристала? — раздается глухой хлопок кожи о кожу. К счастью или к сожалению, дверь, будто ширма, скрывает происходящее от наблюдательницы, но нетрудно догадаться: человек за дверью получил по шее. В комнате становится душно. — Прекрати портить имущество, — из коридора говорят спокойно, противопоставляя себя голосу задиры, — Сьюзи, мы тебя ждём внизу, — Эбигейл никто не ждет даже дома. Но ей всё равно хочется сорваться с кресла и выбежать, разорвать те жалкие бумажки о каком-то согласии, съесть их до последнего клочка. И больше никогда здесь не появляться. Она хотела легких денег, а не легкой сенсорной перегрузки от количества людей вокруг, громких звуков и Сьюзи. Сьюзи, которая всё ещё стоит рядом. Стоит и что-то отвечает людям в коридоре, пока те уходят. Даже когда она подходит к двери, она всё ещё ощущается слишком близко, что хочется толкнуть её подальше. Даже сейчас Эбигейл должна встать и поблагодарить Сьюзи, и отшутиться достаточно хорошо, чтобы даже те из коридора, захотели с ней общаться. И подошли бы. И увидели бы из-под застегнутого пиджака часть рисунка на футболке. И точно бы кто-то узнал обложку альбома группы «Good Kid», удивился, а, может, и обрадовался, завел бы разговор, обязательно непринужденный. Но вместо этого под шум чужого разговора проще скрыться из поля зрения и, схватив пачку «Орео», попытаться вышмыгнуть из кабинета мимо чужих взглядов. Главное, смотреть только себе под ноги, ступая обязательно на носочках. Ватные до этого ноги сразу становятся крепче. Всё для того, чтобы наконец сбежать. Но, опустив глаза в пол, нельзя забывать поглядывать и перед собой. Этого Эбигейл не учла. Юркнув под рукой Сьюзи, девушка лбом впечатывается во что-то колкое. Эбигейл жмурится ощущения пыли в глазах и странного запаха. И, проморгавшись, видит перед собой молнию на ткани. Видимо, она врезалась в того грубияна, ведь только его шаги не отдалились из комнаты, он всё ещё стоял в дверном проёме. Понимание этого заставляет её рефлекторно упереться ладонями в кофту перед собой и оттолкнуть её. — Эй, аккуратнее! Эбигейл пытается оглядеть препятствие. И Сьюзи явно помогает в том, чтобы рассмотреть его с ног до головы, притягивая Эбигейл за плечи к себе. Перед ней стоит щуплый парень, скрывающийся за многослойной одеждой и такой же многослойной стрижкой. — Лирой, прекрати, — голос Сьюзи холодно режет воздух, в сравнении с тем, как до этого тот был ласков. Парень посмеивается и в ответ оглядывает Эбигейл. Пусть это и сложно уловить из-под темной густой челки. Его серая зипка и была виновна в неприятной колкости в лоб Эбигейл. Она понимает, что странным был запах именно затхлости. Ясное дело, от чего ей будто пыль в лицо ударила при столкновении. — Да ладно, я не виноват, что девушки при виде меня сразу лезут потрогать руками, — Лирой длинными и тощими пальцами сжимает перед собой невидимые груди. Эбигейл хорошо знакома с такого рода шутками ещё со старшей школы, поэтому и реагировать на них не хочется вовсе. Ну а что ей сделать? Послать его? Она может только стиснуть зубы и ждать, пока это наконец не закончится. — Лирой, отстань от неё, — Сьюзи непреклонна. Одной рукой она обхватывает Эбигейл, отгораживая от похабных шуток слишком буквально, а второй хлестко ударяет по рукам парня. Но он моментально меняется в лице: теперь он раздражён — закатывает глаза, цокает, а затем растягивает губы в гримасу. — Больно надо, — Лирой прячет руки в карманы зипки, откидывая челку в бок, — Я что, так похож на конченого? — он неестественно сдвигает брови, но Эбигейл замечает не это. Всего на мгновение его взгляд становится обеспокоенным, испуганным. Таким, какой она видит в зеркале каждый раз, когда ей удаётся сбежать от рабочих собраний и планерок в туалет. И хочется выкрутить ему пальцы. Эбигейл высвобождается из мягкого захвата Сьюзи, встречаясь с её взглядом. В этот раз она старается сохранить зрительный контакт. Через силу, но всё же получается. За это Эбигейл получает свою мимолетную награду — ласковую улыбку. Но рассмотреть лицо девушки пристально не выходит. — Я пошёл, — Лирой на пятках разворачивается в сторону выхода, делая широкий шаг вплотную к стене. Выглядит так, будто он пытается войти в саму стену, как в каком-то научно-фантастическом фильме, — Бывайте. — А ты не с нами? — Сьюзи поправляет кожаную сумку на плече, но не выходит первой. Эбигейл только после того, как закрывается дверь, понимает, что её пропустили вперед, придержав дверь. Очень учтиво по отношению к человеку, которого Сьюзи сегодня увидела впервые, — Лея была бы рада тебя видеть. Не моё, конечно, дело, но не ты же виноват в том, что Риббит, — девушка намеренно выделяет «ты» от всего остального предложения, но договорить ей всё равно не дают. — Смена, — парень с нарочитым недовольством протягивает буквы в слове, не разворачиваясь, — За ночные больше платят, — Он склоняется над кнопкой лифта и тычет в неё явно больше положенного. И Эбигейл узнаёт этот странный код, который он выбивает из кнопки. Она и сама им владеет. Всегда пользуется, когда хочет избежать лишнего внимания и неловких разговоров. Ей становится спокойнее, ведь кому-то здесь тоже приходится делать вид, что кнопка вызова лифта намного важнее и интереснее поддержания беседы. — Он тоже тестировщик? — Эбигейл старается сказать это достаточно тихо, чтобы её не услышал парень. Повторной конфронтации переживать не хочется. Но Сьюзи опять читает её как открытую книгу, поэтому вместо того, чтобы ответить вслух, просто кивает. Их разговор не привлекает внимания Лироя, но раздражает уже саму Эбигейл. — А ты, Эбигейл? — Сьюзи будто окатывает её из ведра холодной водой, меняя предмет разговора, — Мы компанией тестировщиков идем в кофейню за углом, — в грудной клетке что-то гулко падает от представления себя в компании знакомых друг другу людей. И быть весенним ягненком не очень хочется, — Познакомишься с большей частью из нас. — Нет, — она выпаливает слишком громко и резко, — Нет, спасибо, — Эбигейл поправляет саму себя, сбавив тон. Пусть Сьюзи считает её грубой, но давить из себя доброжелательность для кучи незнакомых людей желания нет. Если Эбигейл пойдёт, то там будет целая компания людей. Лучше будет оттянуть встречу с ними как можно больше, — У меня ещё дела есть, — она пытается расплыться в улыбке, но получается скверно. На плечо ложится теплая ладонь. Ладонь больше — точно не Сьюзи. — Доброго вечера. Мистер Грант Бест. Точно, именно он и является организатором этого аттракциона невиданной щедрости на побочный экзистенциальный кризис. Он явно обращается ко всем тем, кто остался в коридоре, поэтому в ответ получает доброжелательное приветствие от Сьюзи. Даже Лирой при его виде не особо торопится зайти в лифт, который звоночком оповестил о своём прибытии на этаж. — Мисс Брукс, как Ваше самочувствие? — его голос звучит даже тише собственных мыслей, из-за чего Эбигейл приходится сосредоточиться на нём. Она кивает, — Очень подробно, — Мистер Бест шутливо посмеивается и разворачивает Эбигейл за собой, уводя её в противоположную от выхода сторону, — Вас ждёт ещё кое-что, пройдёмте за мной. Много времени я не займу, честное скаутское слово. Надеюсь, Вы ещё успеете по своим делам. Мужчина средних лет совсем не выглядит так, как те, кого Эбигейл видела до этого момента в офисе. Не такой строгий и чопорный. Мистер Бест дружелюбно посмеивается, выглядит как тощий Санта Клаус, сверкает заинтересованным взглядом через чистые очки и ходит пританцовывая. — А Вам доброго вечера и доброй ночи. Мисс Акерман, мистер Матео, — Бест прощается с оставшимися тестировщиками, и они заворачивают за угол, после чего рука мистера Беста пропадает с плеча девушки. Остаток пути они идут молча. Наконец, перед ними предстает именная дверь, украшенная наклейками с насекомыми и пауками. Личный кабинет мистера Беста именно такой, каким представляется при виде такого задорного мужчины. Стены уже знакомого желтого цвета увешаны плакатами с изображениями растений и насекомых, обложками журналов с одной женщиной. Повсюду расклеены маленькие рисунки, на которых изображены игрушки. На рабочем столе среди кипы бумаг лежат бабочки оригами. И, наконец, окно. Дышать становится легче. — Сегодня Ваш первый день. Верно, мисс Брукс? — мужчина подходит к рабочему месту и включает компьютер с тремя мониторами, на экранах которых появляется уже устаревший логотип компании «C&A», — Обычно испытуемые сначала привыкают к тестам, а после мы показываем им, для чего это всё. Но мне кажется, Вам необходимо увидеть плоды наших усилий именно сегодня, — Грант широким жестом руки приглашает девушку пройти вглубь кабинета, ближе к столу. На столе Эбигейл замечает несколько рамок с фотографиями мистера Беста вместе с той женщиной с обложек на стенах. — Да, извините, я забыла ответить, — девушка трёт шею, собирая с неё мурашки, — Со мной всё в порядке, — в её свободную руку мужчина вкладывает несколько бумажных свертков, похожих на конфетки, вызывая недоумение. — Имбирные пастилки, — он улыбается так, будто на самом деле является маленьким ребенком, поделившимся своим сокровищем, — Помогают от тошноты, — он явно ощутил в словах девушки утаивание, но вида не подал. Наверняка мужчина видит, как она нервничает, но не осуждает. Лишь включает и выводит на монитор какую-то программу. Яркие картинки с персонажами сменяют друг друга на фоне циркового шатра, — Это часть нашей программы, — он понижает тон. Вот это — настоящее его сокровище. Что-то действительно особенное, — Компьютерная симуляция на основе человеческого сознания, — Эбигейл читала об этом в согласии, но представляла что-то более абстрактное, чем достаточно проработанные внешне герои, которые что-то обсуждают, двигаются, пока вокруг них кружит игрушечная заводная челюсть в костюме. Нелепость происходящего заставляет её хихикнуть, прикрыв рот ладонью. — И что она симулирует? — светлый кабинет, наконец с окном, располагает Эбигейл к тому, чтобы расслабиться, — Историю игрушек часть десять? — Вас, — он звучит слишком серьёзно для шутки. Девушка тушуется и всматривается, не сумев пока осознать масштаб этой симуляции. Персонажи окружают кого-то. Маленькую игрушку джокера из табакерки с цветными глазками. Джокер на экране дотрагивается до своей щеки, и Эбигейл копирует его действия, сама того не осознавая, — Это Вы, мисс Брукс, — информация с трудом умещается в голове, противореча каким-то этическим нормам, — Ну, разумеется, не точная копия, — Грант будто оправдывается. Непонятно, считает он это недостатком модели или успокоением для испытуемых. Огонёк, пляшущий в его глазах до этого, затухает, делая взгляд мутным и холодным. Мужчина отстраняется, — Только основные моменты Вашей личности, которые он счел важными. — Он? — Кейн, — мистер Бест сменяет на компьютере открытое окно и включает видео. И Эбигейл понимает многое. Рисунков именно с этой игрушкой намного больше, чем других. Именно эти ослепляющие зубы. Именно эти большие глаза, проглядывающиеся через них. Именно этот смокинг. Почему-то ей больше не смешно, ведь этот Кейн и будет улучшать весь её «базовый творческий потенциал». Цвета на заднем плане видео смешиваются в невообразимую кашу, а чувство тошноты возвращается. «Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк! Меня зовут Кейн! Я ваш конферансье, и я здесь, чтобы показать вам самые челюстеотвисательные, сердцезамирательные, мозгосминательные штуки, которые вы когда-либо видели!» Джокер на экране неестественно дергается, тянет своё лицо. Как это может быть просто симуляцией? Сердце колотится, отзываясь гулом в ушах. Ей тяжело взять себя в руки. Как она может успокоиться, когда эта маленькая фигурка на экране — это буквально она. С её воспоминаниями, мыслями, чувствами. Но какими именно, Эбигейл не знает. Ведь этот «Он» такая же нелепая игрушка, как и все на экране. И что «Он» мог решить о важности её личности. Она пятится назад, натыкаясь спиной на компьютерное кресло на своём пути. Встретив преграду, она столбенеет. Ноги немеют, не позволяют двигаться дальше. Она будто поймала сонный паралич: не может двигаться, задыхается, а окружает её одна бредовая галлюцинация на грани реальности. От своей накопленной месяцами усталости она даже не заметила в стопке всех подписанных ей бумажек ловушку. Эбигейл сама себя в неё завела. Все эти пункты о неразглашении, об оплате неустоек, о куче побочек. Всё это имело смысл в целом, но Эбигейл в упор его не замечала, мечтая о приближающемся увольнении. Она видела только множество маленьких звоночков, которые сейчас синхронно лихорадят в голове, мешают придумать путь побега. Мистер Бест что-то говорит, но его слова Эбигейл не может разобрать. Он откатывает кресло, на которое наткнулась девушка, подальше и склоняется над ней. Его руки давят ей на плечи, пока в груди застревает крик. Ей никто здесь не поможет. Сквозь шум в ушах едва пробивается голос, но выделить хоть одно слово из потока невозможно. — Это я? — подходящих слов не находится, и Эбигейл старается найти хоть одно объяснение для происходящего. Сон? Галлюцинации? Она всё ещё в обмороке в том кабинете? Ей бы хотелось избавиться от этих наваждений, рассеяв их криков, но между частыми вдохами, она не может, — Как вы вообще себе это представляете, — она поднимает взгляд на лицо Гранта, но оно не выражает ни одной понятной эмоции. Но угрозы от него не исходит. Эбигейл чувствует, будто и его нужно спасти от этого гипнотического мультика, схватить за руку и выбежать из офиса, эвакуировать всех сотрудников и оставить офис пребывать в запустении. — Эбигейл, послушайте! — голос мистера Беста перебивает остальные шумы, наконец, становясь ясным. Эбигейл всё ещё не может выровнять дыхания, хватая воздух ртом как рыба. Её покидают остатки сил, удерживающие её на ногах, — Это революционная технология, — Эбигейл хочет закрыть лицо руками, чтобы немного успокоиться и выслушать хоть одну объективную причину, — Это может помочь людям. Возможно, всем творцам! — его руки ведут её в сторону, усаживая в кресло. Оно оказывается таким мягким и глубоким, обволакивая девушку. Кажется, если постараться, Эбигейл сможет утонуть в нем и спастись. — Да как вы можете назвать это помощью, — вся накопленная за день фрустрация, наконец, пересиливает неё, заставляя желать свернуться в этом кресле и укачивать себя, пока вещи удивительным образом не наладятся, — Вы вообще понимаете, что вы делаете? — Более чем, — Грант выпрямляется и разворачивает кресло вместе с Эбигейл в сторону экрана. Он переключает что-то в программе и отходит, освобождая обзор на экран. Она не хочет смотреть, пытается зажмуриться и отвернуться или утонуть в глубинах кресла. Она хотела бы сбежать и лишиться сна, лишь бы этот кошмар отпустил её. Но положить свой сон и все сбережения на кон она не может. Эбигейл вынуждает себя сглотнуть горький ком слюны и повернуться к экрану. И она смотрит. Не понимает, но старается разобраться. Кроме буффонады, мало, что можно отчетливо выделить. Видит куклу, игрушек в виде животных, конструкторы. И все эти персонажи вместе даже гармонично взаимодействуют. Они помогают друг другу, разбираются сообща, участвуют в каких-то непонятных приключениях. Эбигейл придвигается к компьютеру ближе, проявляя толику интереса. На другом экране некоторые из мультяшек сидят рядом, разговаривают, веселятся. Девушка хихикает, наблюдая, как клешня одного героя душит вытянутого фиолетового кролика, но сразу закрывает рот ладонью. Эбигейл случайно замечает время на мониторе. Она уже в течение получаса не может оторваться от происходящего, чувствуя себя ребенком, пришедшим в зоопарк. Почему-то она проникается этими цветными уродцами, ведь они оказываются во много раз самоотверженнее, чем она сама. Получается, и её «аватар» сможет быть таким же? Есть хоть какой-то шанс на это. Она поднимает взгляд на главного разработчика и замечает глубокую тоску на его лице. — Понимаете, Эбигейл, — теперь он говорит тихо, явно стараясь подобрать нужные слова, — Жизнь очень спешит. А за жизнью в мегаполисе и вовсе иногда не поспеваешь, — его горестная улыбка обнажает для Эбигейл его возраст с новой стороны. Ему явно больше пятидесяти, морщины глубоко залегли в уголках его глаз, хоть это было вовсе не заметно за дружелюбной улыбкой. Он знает, о чем говорит после прожитого, поэтому девушка прислушивается, — Но не всегда в этой спешке мы можем пережить действительно важные моменты для становления нас. Как личностей. Знаете, так много работаем, что не успеваем пожить, — эти слова отзываются слишком болезненно, отчего хочется проникнуться, — но в симуляции мы способны создать действительно экстраординарные ситуации, дать возможность общаться тем, кто никогда бы и не заговорил друг с другом. А потом эти симулированные чувства можно будет передать вам. Потенциально, пережитые кризисы станут точками роста вашей личности. Немыслимая для Эбигейл схема, казалось, не могла работать так, как её описывает Грант. Но хотелось ему поверить. Не потому, что она всё понимает, но потому, что тогда у неё есть шанс жить нормальной жизнью, пусть и в голове, но иметь опыт общения с людьми. Тогда она действительно сможет завести друзей, стать кем-то в обществе, в которое она так хочет вписаться. У Эбигейл есть шанс стать нормальной. — Почему вы, — она осекается. Может, мистер Бест и недоговаривает, но Эбигейл не чувствует в его словах обмана, — Почему вы думаете, что это кому-то поможет? — она спрашивает. Но только через мгновение осознает, что ответа она не получит — слишком долго он смотрит на экран и не моргает. Мужчина продолжает улыбаться, но совсем безрадостно. Эбигейл кивает. Если он верит, что такие манипуляции могут изменить к лучшему чью-то жизнь, то и она постарается убедить себя в том, что этим кем-то может стать Эбигейл Брукс. Простая бухгалтерша, которая даже и мечтать не может о чем-то большем, чем банка пива в пятницу вечером в компании кого-то близкого и дорогого её сердцу. Грант мягко хлопает девушку по плечу, приводя её в чувство. Весь информационный груз ещё долгое время будет волочиться за плечами Эбигейл. И мужчина прекрасно это понимает, но ничего не предпринимает. Возможно, любые его действия были бы излишни в данной ситуации. Поэтому он просто подходит к выходу из кабинета, отстукивая на своих наручных часах каждую проходящую секунду. — Пройдёмте, мисс Брукс, — Грант открывает дверь, и в лицо ударяет холодный свежий воздух, внося больше ясности в голову Эбигейл. Она поднимается и выходит из комнаты. Тело всё ещё гудит, а пальцы рук немеют от неотступающей тревоги. Никто не сможет заверить Эбигейл, что она поступает правильно, что она сможет себе помочь. Но также никто не останавливает её от того, чтобы попытаться, — Да, совсем забыл рассказать, — они доходят до лифта, и впервые Эбигейл хочет дослушать до конца, а не сбежать, — Вашего цифрового аватара зовут Помни.