♕
6 июля 2026 г., 17:16
Не так Мидей представлял себе свою коронацию: в практически пустом зале, с парой-тройкой поникших советников, а из аккомпанемента — женский плач за окнами. Такова его новая реальность. Мидей Кремносский приходит к власти в стране без армии и боеспособных мужчин, и, если он ничего не сделает, то твари бездны, сокрушившие на границе весь авангард вместе с самоуверенным царём, меньше, чем через неделю доберутся до городских стен полакомиться остатками жителей.
Всё было бы иначе, прислушайся отец к сыну, но история не терпит сослагательного наклонения. Зато терпеть теперь придётся Мидею. Придётся сделать то, чего не смог прежний царь — наступить на горло воинской гордости. Придётся обратиться за помощью соседей, и предложить им то, от чего они не смогут отказаться.
К сожалению, кроме страны и себя у него ничего не осталось.
Но раз такова цена за спасение своего народа, то Мидей готов её заплатить.
Вариантов немного. Страна с достаточной боевой подготовкой и при этом находящаяся в нейтральном отношении с прошлым правительством Каструма Кремноса — вовсе одна. Мидей слышал, там новый правитель: молодой преемник прошлой слепой царицы. Уважаемая всеми женщина, с которой мог бы договориться даже кто-то вроде почившего отца. Как бы то ни было, у Каструма Кремноса и Охемы теперь новая власть с новыми порядками, и остаётся надеяться, что новый царь столь же великодушен, как его предшественница.
Мидей склоняется над столом, принимая тяжёлое решение вверить страну и себя в руки молодого царя.
***
Либо Мидей настолько хорош, либо охрана покоев царя — какая-то шутка. Ему ничего не стоит ни пробраться через границу, ни проникнуть за стены дворца, ни даже влезть в царские покои через окно (храните боги болтливых служанок). Наверное, царя просто нет в столице, иначе— — Кто ты и что здесь делаешь? Ох, он всё же на месте. Молодой царь хоть и держит перед собой двуручный меч одной рукой (впечатляет!), склоняет голову с вежливой улыбкой. Он смотрит на вторженца не как на возможного убийцу, а как на потерявшегося ребёнка, и это выводит из себя. Мидей что, не выглядит для него достаточно достойным противником?! Нужно выдохнуть. Хоть воинское эго просит вызова, он здесь ради переговоров. Для разнообразия, самых что ни на есть мирных. — Мидеймос, новый царь Каструма Кремноса. Я хочу, чтобы ты взял меня в мужья. Вот теперь царь в самом деле удивляется. Он чуть приподнимает меч, мол, «продолжай», и Мидей объясняет ему своё положение. Без армии Охемы Каструм Кремнос будет уничтожен тварями бездны через несколько дней. Политический брак с передачей всех земель во владение соседа — единственный вариант спасти оставшихся жителей. — Я понимаю своё положение и не буду ни на что претендовать, — продолжает Мидей, — можешь отправить меня в воинские ряды, плевать. Всё что я прошу — безопасности своего народа. Царь наконец-то опускает меч — втыкает остриём в пол, складывает руки на навершии. Скромная для правителя комната освещена несколькими свечами, но даже так Мидей видит, с каким вызовом на него смотрят пронзительно голубые глаза. — «Плевать», говоришь, — тонкие губы напротив растягиваются в улыбке, — так на что именно ты готов, дорогой будущий муж? До этого момента Мидей искренне считал себя спокойным и терпеливым человеком. Как выяснилось, даже у него есть пределы. Горячая кровь Кремноса кипит в жилах, отдаёт тупой болью в висках. До безумия хочется стереть не менее тупую улыбку с такого же тупого лица. Кажется, Мидей уже достаточно сопротивлялся своим желаниям. Одним мощным пинком он выбивает меч из-под рук царя — тот теряет равновесие, и уронить его на спину ничего не стоит. Мидей садится на него верхом, хватает ворот спальной рубашки и шипит в опасной близости от чужих губ: — Если это нужно для спасения моих людей, то готов убить самого царя Охемы. И он ещё что-то говорил про «самые мирные переговоры», хах. После такого Мидея в лучшем случае казнят, в худшем — сдадут в рабство и пустят по миру. Может, выйдет попросить сперва принести извинения своему народу? Царь не зовёт охрану, не пытается вырваться. Лишь смотрит на него странным восторженным взглядом, и Мидей правда не понимает. Однако прежде, чем он успевает задать вопрос, царь сам опрокидывает его на спину через бок. Теперь, когда они поменялись местами, молодой царь улыбается шире прежнего. — Мне подходит, — говорит он, словно ему только что не угрожали смертью, — как там тебя, Мидеймос? Добро пожаловать в семью. Он встаёт и протягивает Мидею руку, как если бы хотел помочь подняться. Растерянный, тот не спешит эту помощь принимать. — Ты серьёзно? — вспомнив о манерах (да уж, вовремя), он добавляет: — Ваше высочество. — Серьёзнее не бывает. И зови меня «Фаенон», мой дорогой будущий муж. Не дождавшись ответа, Фаенон подбирает меч, а затем выглядывает в коридор и приказывает служанке разбудить всех генералов и собрать их в комнате совещаний, сейчас же. На немой вопрос Мидея он пожимает плечами: — Нам же твоих людей спасать нужно, верно? Быстрее начнём — быстрее сыграем свадьбу. То есть, это не шутка? Фаенон, царь Охемы, в самом деле решил ему помочь? После всего, что Мидей здесь устроил? Каким бы самоуверенным идиотом Фаенон ни был, Мидей благодарен ему по гроб жизни, и обещает быть преданным ему не меньше. Так и не поднявшись с колен, Мидей хватает чужую руку и касается грубых для царя пальцев губами, смотря ему в глаза. — Благодарю, мой царь. — «Фаенон», сказал же, — тушуется тот и, прочистив горло, делает шаг назад. — Отдыхай пока, а мне пора на военный совет.***
— Что, уже соскучился? — спрашивает Фаенон, когда Мидей догоняет того в коридоре. — Нет. Я иду с тобой. — Зачем? В смысле, я со всем разберусь. Или ты мне не доверяешь? — Доверяю, но это всё ещё моя страна и я не могу просто сидеть и ждать, когда решается судьба её жителей. — Ого. Слова, достойные царя. — Фаенон берёт его за руку. — Хорошо. К тому же информация о текущем положении у границы будет не лишней. Ему бы смотреть по сторонам, однако Мидей пялится на линию между сомкнутыми ладонями. Одна гладкая белая, другая в чёрной замшевой перчатке. Может, стоило снять их? Теперь ему любопытно, настолько же чужая рука покрыта мозолями от тренировок, насколько своя собственная. Совет проходит… странно. Явно поднятые с постели генералы довольными не выглядят, но царю не перечат. Более того, Фаенон представляет им Мидея как «своего дорогого будущего мужа»; когда ни у кого из них не возникает вопросов, Мидей и вовсе не знает, что думать. Фаенона настолько боятся? Или напротив, привыкли к его глупостям и просто не обращают внимания? Может, у него таких мужей уже с десяток — такое ему в голову не приходило, а спрашивать сейчас как-то неловко. — Выдвигаемся через два часа, — подытоживает царь, и генералы расходятся по своим командованиям. — Так скоро? — удивляется Мидей. — Ну да. Если твари прорвались через вашу границу, времени в обрез. — Говоря это, он выглядит серьёзным, что совсем не вяжется с его недавним поведением. Может, царь Охемы не такой самодур, каким кажется.***
Возле внешних стен Каструма Кремноса Мидей готов забрать свои слова назад. Фаенон не самодур. Он — непроходимый тупица без чувства самосохранения. Хуже всего, что сам Мидей такой же. — Ты собираешься выступать в авангарде? — переспрашивает он, всё ещё надеясь, что ослышался. — Конечно. Как будто можно пропустить хорошую драку. — Прежде, чем Мидей без шуток собирается отвесить ему затрещину, Фаенон добивает: — Считай это свадебным подарком. Он протягивает Мидею меч — тяжёлый, ладный, с позолотой на лезвии и рубинами на рукояти. Выглядит больше как украшение, но, взяв в руки, он понимает: перед ним настоящее произведение оружейного искусства. Даже жаль марать такое кровью тварей. — Ты ведь тоже не будешь отсиживаться в шатре, я прав? Прав, и Мидей это ненавидит. Они знакомы примерно сутки, однако роднее души он не встречал. — Прав, — сказав это, Мидей откладывает меч в сторону и надевает любимую латную перчатку, — но я предпочитаю сражаться руками. Явно впечатлённый этим, Фаенон передаёт ему поводья упряжки. Почти одновременно они седлают лошадей и отправляются в гущу сражения.***
Это настоящее безумие. Фаенон проносится вдоль тварей бездны белым вихрем — будто не дерётся, а кружится в странном танце. Бордовая, почти чёрная кровь взмывается веером, дождём окрашивает прежде зелёные травы. Царь Охемы, мягкосердечный по слухам, в бою оказывается настоящим чудовищем. Он режет головы монстров с широкой улыбкой, будто не обращая внимания на усталость. Он покрыт кровью тварей настолько, что небесный цвет плаща едва различим. Когда они с Мидеем обмениваются взглядами, что-то в последнем надламывается. Что-то стучит, быстро-быстро, и, кажется, он сам с ума сходит. Сам улыбается в ответ, не менее безумный, и вырывает сердце подвернувшегося под руку монстра. Никогда его кровь так не кипела. Никогда он не испытывал такого азарта от битвы. Никогда не хотел драться с кем-то плечом к плечу так сильно. Они сходятся посреди алого — спина к спине, разрубая каждую тварь, которой не посчастливилось оскалить против них клыки. Когда с монстрами становится покончено, цари поворачиваются друг к другу, выпачканные в крови, едва в состоянии дышать от разом накатившей усталости. Мидей предплечьем вытирает пот со лба. Старается дышать полной грудью, но вот он смотрит на Фаенона, и время вокруг будто застывает узором на тонком льду. Пошевелишься — рассыпется острыми снежинками, поэтому он и не смеет. Зато смеет Фаенон. Всего лишь делает шаг вперёд, и отчего-то их губы соприкасаются в непозволительно коротком поцелуе. Тут же отстранившись, он виновато улыбается и исчезает за доспехами своих рыцарей. …ну и что это, нахрен, было?***
Следующие два дня они не видятся. Царь Охемы очень занят вопросом с новыми землями, а самому Мидею ничего не остаётся кроме как бродить по дворцу и городу. В перерывах он лежит на кровати и думает о том, как вообще докатился до такой жизни. Как жить её дальше и почему все его мысли постоянно возвращаются к тому поцелую среди побоища. Они ведь будущие мужья — это нормально, наверное? Впрочем, их брак сугубо политический. Более того, Мидей по сути заставил Фаенона взять себя в мужья угрозами; за такое казнят, а не целуют. Чем больше он об этом думает, тем меньше понимает. В одном он уверен: Фаенон — псих, каких поискать. Учитывая одержимость Мидея битвами, другого у него быть не могло. На третий день в его новую комнату заглядывает служанка: передаёт сообщение от царя о том, что церемония состоится сегодня в полдень и что Мидею бы надеть свой лучший костюм. Нет, он точно поехавший. Кто так организовывает свадьбу?! Прошлая царица даже манерам не смогла его обучить? И зачем только связался с этим ненормальным. Ради своего народа, вспоминает Мидей, и с тяжёлым вздохом принимается перебирать свой скромный гардероб. Ну, раз ему ничего не сказали об охемских традициях, значит придётся одеваться по кремносским. Без пяти полдень он стоит возле тронного зала в лёгких доспехах и красном плаще. Тонкую косу в густой гриве волос украшает алая лента как символ верности, в руке лежит подаренный царём меч. Если Фаенон вздумает рассмеяться, Мидей обещает себе как следует его проткнуть. Двери распахиваются. Фаенон, стоящий за ними, не смеётся. Он вообще словно ожившая статуя — такой же бледный, разве что глаза блестят так, будто он вот-вот заплачет. Ну эй, Мидей не настолько плохо выглядит. Ему и рта раскрыть не позволяют — Фаенон хватает за свободную руку и тащит на открытый балкон. Не сбрасывать же его собрался, в самом деле? …всё гораздо хуже, ведь внизу их ждёт, наверное, весь город. На них двоих смотрят десятки тысяч глаз, и непривыкшего к такой толпе Мидея начинает тошнить. Лучше бросьте его не передовую, честное слово. Между тем Фаенон поднимает наверх их сцепленные руки. Весело сообщает, что рядом с ним — его муж, Мидеймос, и что надеется на его тёплый приём народом. — Уверен, вы полюбите его не меньше, чем я, — говорит он, повернувшись к Мидею. А затем разворачивается и уходит, оставляя его одного. Нет, похоже, Мидей в самом деле Фаенона убьёт.***
Охемские свадьбы похожи на глупую шутку. Где обмен клятвами, где что-то символичное для обмена друг с другом, чтобы скрепить свои судьбы, где хоть какое-то торжество? То, что весь город пьёт за счёт казны уже неделю, торжеством назвать язык не поворачивается. Сам виновник всего этого безобразия, словно чувствуя праведный гнев мужа, объявляться не торопился. Мидей честно пытался искать, но его высочество то был на разведке в кремносских землях, то навещал раненых, то отвозил провизию в приюты. Кажется, он даже поспать во дворец не возвращался, а Мидей чувствовал себя потерянным вдовцом при живом муже. Да и пошёл бы он… заниматься своими царскими делами дальше. У Мидея есть свои собственные. Когда он пробирается на кухню, над Охемой сияет луна. Весь дворец по большей части спит — по пути он встречает лишь двух несчастных служанок, перетаскивающих целую гору постельного белья. Разумеется Мидей не остаётся в стороне. В качестве благодарности они рассказывают, как попасть в кладовую и где ключ от холодильного погреба. Кухонька, в сравнении с его прежней, скромная. Мидей зажигает себе несколько свечей, находит фартук, подвязывает ещё влажные после ванной волосы лентой и принимается искать необходимые продукты. Мука, яйца, сахар, масло, кислые яблоки и немного пряностей — то что нужно для хорошего пирога. Готовить Мидею нравится. Жаль, что со всем этим беспорядком добраться до кухни вышло только сейчас. Он уже заканчивал с тестом, когда за спиной раздался знакомый голос: — Ого, ты ещё и готовишь. Подавив в себе желание как следует ударить Фаенона скалкой, Мидей вываливает схватившуюся массу на стол для дальнейшего замешивания. — Настоящий воин должен уметь себя прокормить. — Хм, никогда не думал об этом. — Похоже, мысли в целом нечасто тебя посещают. — Эй! — Возмутившись, Фаенон удивлённо ахает и обнимает Мидея со спины: — Ты что, обиделся? Ещё чего. Мидею не пять лет, чтобы обижаться. Он недоволен. Дурацкой церемонией, дурацким Фаеноном и дурацким поцелуем, о котором не может перестать думать. Как и о том, почему ему вообще есть до всего этого дело. — Будто тебя это волнует, — звучит обиженнее, чем Мидей себе представлял. — Конечно волнует. Ты же мой дорогой муж. — От «дорогих мужей» не прячутся неделю. А вот теперь ударить скалкой хочется себя. Он всё же сказал это вслух. Звучит довольно… стыдно. Фаенону самое время над этим посмеяться. Вместо хохота он слышит растерянный вздох, а затем его сгребают в объятия — ещё более неловкие, чем Мидей себя чувствует. — Прости, — шепчет Фаенон, задевая губами мочку уха, отчего вдоль спины растекается волна жа́ра, — было много дел, сам понимаешь. Фыркнув, Мидей разрубает яблоко надвое. «Дорогой муж» намёк понимает и отходит в сторону. Не мешает, но готовка под чужим пристальным взглядом не приносит должного расслабления. — Что-то ещё хотел? — сдаётся Мидей, пока убирает пирог в печь. — Попробовать сладкое, — отвечает тот, в очередной раз поражая своей наглостью. — С чего ты взял, что я с тобой поделюсь? — А с чего ты взял, что я про пирог? Мидей моргает, не понимая, о чём он, а когда до него, наконец, доходит, то швыряет в Фаенона полотенцем. У него вообще есть стыд? Или Мидею и здесь придётся отдуваться за двоих? Видимо, и впрямь придётся, ведь Фаенон забрасывает полотенце себе на плечо и кладёт обе руки на столешницу, зажимая мужа между ней и собой. — Ч-что?.. — До сих пор поверить не могу, что такое сокровище пришло ко мне само, — Фаенон проводит ладонью по тяжёлым золотым прядям под лентой, перебрасывая их на грудь, а затем касается одной из них губами, смотря Мидею в глаза. — И в такие моменты кажется, что я сплю. Какие ещё «такие моменты»?! Их по пальцам пересчитать можно, а этот конкретный вообще один. Да, Мидей смирился с тем, что и правда обижен. — Хочешь врежу и узнаем, спишь ты или нет? Пока Фаенон смеётся, у Мидея получается выбраться из кольца рук и достать начавший подгорать пирог. Ну, это всё ещё более чем съедобно. И делиться с Фаеноном он не собирается. Не собирается, но всё равно отрезает ему кусок. В отличие от некоторых, у него есть воспитание и манеры. — Эфо офень фкуфно! — вроде царь, а запихивает в рот сладкое как ребёнок. Мидей, хоть и хмыкает, рад, что ему понравилось. Получилось и правда недурно. — Не верю, что такое возможно, но когда улыбаешься ты ещё красивее, — заявляет Фаенон, прожевав, а Мидей давится пирогом. Нет, ну посмотрите на него. Сначала игнорирует, а теперь прохода не даёт. Между прочим, у Мидея есть гордость и самоуважение. Если Фаенон впрямь думает, что пары комплиментов достаточно, то он глубоко ошибается. — Не думай, что сможешь выпросить ещё кусок, — отрезает Мидей и, вернув на место фартук, вместе с пирогом уходит в свои покои. Кто бы сомневался, что Фаенон пойдёт за ним и будет стучать в дверь даже после того, как Мидей захлопнет оную прямо перед одним нахальным носом. Придётся открыть, пока этот самовлюблённый эгоист не перебудил всю прислугу. Правда, как только Мидей выглядывает наружу, Фаенон вламывается сам и вжимает его в дверь. Хорошо хоть пирог успел на стол поставить — было бы жаль пачкать царские одеяния. — Я что, настолько тебе не нравлюсь? — спрашивают его с самым что ни на есть жалостливым лицом, которое Мидею доводилось видеть. — С чего ты взял? — Ты со мной холоден, как северные льды. Что я могу сделать, чтобы растопить их? — Это я холоден?! — вспыхивает Мидей сразу же, — это не я бегаю от тебя добрую неделю! — Всё не так! В смысле, так, но… Он ерошит волосы обеими руками, и это выглядит почти мило. Наверное, таким образом Фаенон решил дать ему передышку, ведь в следующее мгновение он берёт руку Мидея и прижимает её к своей груди. Чужое сердце под ладонью стучит так же быстро, как собственное. — Я влюбился в тебя сразу же, — продолжает Фаенон, глядя в глаза, — в твоё самопожертвование и решимость, в твою воинскую натуру, в твои лучащиеся светом очи. Ты — моя родственная душа, я сразу это почувствовал и не мог поверить как мне повезло тебя встретить. Да я до сих пор не верю, что ты сам предложил взять себя в мужья! У меня сердце из груди выпрыгивает каждый раз, как я тебя вижу — чувствуешь? Чувствует. У самого сейчас колотится так, будто его и нет вовсе, а Фаенон, похоже, вообще не собирается щадить: — Я ведь не совсем идиот и понимаю, что для тебя этот брак — лишь способ спасти свой народ, не более. Что ты выполнишь любой мой приказ — из благодарности ли или преданности — неважно. Это не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты не жалел о своём решении. Чтобы тебя вёл не долг передо мной, а чувства. Чтобы ты был моим настоящим мужем, а не только ради народа. Меня сводит с ума одна мысль о том, что я могу неосторожно принудить тебя к чему-либо — я бы себе этого никогда не простил. Ого. Нет, ого. Охемский царь на деле куда благородный и ранимый, чем казался. И, видимо, они впрямь родственные души, раз Фаенон так хорошо его понимает. Он прав, во всём прав. Мидей переступил через свою гордость ради народа и сделал бы это снова. Он в самом деле чувствует себя обязанным и исполнил бы любую просьбу — просто потому, что оставаться в долгу недостойно воина. — Мидеймос, прошу — скажи, есть ли у меня хоть один шанс быть тебе настоящим мужем? Раз царь хочет, чтобы Мидей выражал свои настоящие чувства, ему есть, что сказать. — При одном условии. Фаенон переспрашивает с таким серьёзным видом, будто готов достать для Мидея само солнце, если тот попросит. Нет. Просьба Мидея довольно простая — он всего лишь хочет быть рядом со своим мужем, а не ждать его неделями. — И… всё? — переспрашивает Фаенон. — Пожалуй, есть ещё кое-что. На этот раз Мидей целует его сам — чтобы проверить, вызовет ли это такую же бурю эмоций как тогда, на поле брани. Вызовет. Ещё как вызовет. А когда Фаенон решит ответить, углубив — и вовсе подкосит ноги. Струхнув, Мидей отстраняется и выставляет мужа за дверь. Для второго раза и так уже слишком. Наверное. Отдышавшись, Мидей выглядывает в коридор: Фаенон всё ещё стоит там, растерянный и осоловелый. Вместо объяснений он решает сунуть в руки царю пирог — всё равно сейчас кусок в горло не полезет. — Значит, ты меня не ненавидишь? — уточняет Фаенон, переводя взгляд с пирога на мужа и обратно. — Настоящие воины не делятся едой с врагами. Мидей закрывает дверь окончательно и касается пальцами губ, вспоминая недавний поцелуй. Наверное, странно, что он не может перестать улыбаться.***
Наутро царь вновь отбывает из дворца, но на этот раз не один. Его сопровождает роскошный мужчина в красном плаще и со стороны кажется, что они очень и очень близки. А Мидею кажется, что быть мужем не так уж и плохо.
