Не дай мне разбиться

Дорога до дома выдалась долгой и муторной. Через несколько минут, как джип отъехал, начал накрапывать дождь. Стуча по стеклу и крыше автомобиля, Феликс стал постепенно дремать, а через некоторое время и вовсе уснул, уже полностью лёжа на сиденьях. Поглядывавший иногда в зеркало заднего вида, Бан Чан не смог не отметить, что насколько бы его племянник ни был грубым и порой, слишком откровенным с другими, когда он спит, это ангел божий. Он невольно вспомнил, как увидел мальчика в первый раз. Тогда тому было около шести лет, а веснушек на его лице было в два раза больше, чем сейчас. Тогда его брат предложил всем вместе съездить на пляж, а после поездки сказал, чтобы тот чаще приезжал к ним в гости. Перед расставанием Феликс ещё долго не хотел отпускать Чана, ноя родителям, чтобы те разрешили дяде остаться подольше. Потом они виделись стабильно, раз в два месяца, выбирая, когда у Криса будет выходной. В ту пору работа мужчины забирала всё его время. Они ходили в кино, парки или ярмарки, а маленький Ликс в свою очередь, только ближе привязывался к нему. Дождь усилился. Крупные капли лениво расползались по лобовому стеклу, превращая ночной город в размазанное пятно из неоновых вывесок и красных стоп-сигналов. Дворники размеренно скользили из стороны в сторону, разбивая водяную пелену. На долгом светофоре, он ещё раз взглянул на спящего. Поджав под себя ноги и руки, Ликс почти полностью уткнулся лицом в сиденье, из-за чего его посапывания стали слышны ещё сильнее. — Упрямец... — тихо выдохнул Чан и непринуждённая улыбка появилась на его лице. Машина свернула на небольшую парковку возле старого, двухэтажного дома. Краска на стенах давно потрескалась в углах, отчего Чан мысленно себя поругал, что никак не может найти время, привести внешний фасад дома в порядок. Когда двигатель заглох, Феликс даже не шелохнулся. Мужчина же несколько секунд просто сидел, глядя на него, ожидая реакции. Но её не последовало, а при попытках разбудить парня, тот лишь сильнее отворачивался спиной. Стало ясно, что его будет не разбудить, а это означало, что племянника придётся тащить до кровати на руках и своих двоих. Когда-то этот ребёнок мог уснуть где угодно, на диване, на пляжном полотенце, в поезде на руках. Тогда Крису казалось забавным, что стоило Ликсу было достаточно лишь прикрыть глаза, чтобы тут же заснуть. Сейчас всё было иначе и это удручало. Теперь он отключался только от сильной усталости, не соотносившейся с деятельностью. На удивление, подняв парня на руки, тот оказался легче, чем выглядел, что напрягло Чана сильнее. Ему и так прилетала почти каждый месяц опека, с проверками квартиры, так как из-за его, не самой лучшей молодости, относилась к нему с подозрением. С «Божьей помощью», дверь наконец поддалась и распахнув её ногой, Бан Чан, не разуваясь, прошёл в центр гостиной и аккуратно положил спящего Ёнбока на диван. Пытаться открыть с ношей его комнату он даже пытаться не стал. Ждать, когда младший проснётся сам, пришлось не так долго, всего лишь две кружки. Сначала промычав что-то, а потом сев, параллельно вздыхая так, будто парень весь день и ночь таскал кирпичи, он наконец открыл глаза и сонно стал оглядываться по сторонам. — Знаешь, я думал ты проспишь, хотя бы до пяти утра, — с усмешкой заметил старший, подходя к подопечному. Тот всё ещё с мутной плёнкой в глазах, таращился на него, будто не понимал слов, отчего мужчина только больше заулыбался. Видеть сонного племянника его забавляло ещё с тех пор, как тому было десять лет. Но в данный момент, улыбку вызвало не умиление, а то, что в таком состоянии, Феликс не будет огрызаться и злиться, что его потревожили. — Сколько... Я проспал? — Часа три, не больше. Основную часть ты проспал в машине, а дома я подразумеваю, просто дремал. Как хоть спалось? — Хреново... — промямлил Ли и уже собирался снова улечься спать, но его тут же остановили. — Не-не-не, мой дорогой. Я не собираюсь держать твою голову, параллельно пытаясь обработать. Уж прости, но тебе придётся немного подождать. Переодевшись в сухую одежду, Чан вернулся с аптечкой и начал осторожно разматывать бинт, стараясь не задеть. Шов выглядел нормально, но края раны всё ещё слегка кровоточили, отчего вызвали беспокойство. — Хорошо хоть не разошёлся... Смочив марлю антисептиком, он начал осторожно обрабатывать кожу вокруг. Когда мужчина закончил, Феликс тут же попытался сбежать, но резко осел. Боль в ноге и голове заставила его сильнее втянуть воздух. — Не вставай, лежи уже тут. Завтра пойдёшь к себе. — Мне надо... — Куда? Он бессильно откинулся обратно, уставившись в одну точку. — Голова... — Будет болеть. — И тошнит... — Тоже ожидаемо. Прикрыв глаза ладонью, он взвыл, отчего Бан Чан едва сдержал смешок. Видеть в таком состоянии племянника было редкостью. Тот бесился со своим положением больного, где не мог просто молча терпеть температуру или боль в горле. — Я ненавижу... — Меня? — Всех... — он с минуту помолчал, попытавшись уняться и спросил, — байк сильно разбит? — Нет и я кстати удивлён. Ты так хорошо приложился, а отделался лишь покрытием и шлемом. Уже завтра Чанбин отправит его в мастерскую, а шлем я сам тебе починю. — Хорошо... — А вот ты отделался не так легко. — Да брось... — Не брошу. Феликс тяжело вздохнул. Подколы 32-летнего мужчины изрядно его бесили, но одновременно нравились. В такие моменты было понятно, что Чан не в обиде и тем более, не зол на племянника. — Опять начнёшь... — Конечно начну, — устало вздохнул Чан, поднимаясь с дивана. На ходу он привычным жестом похлопал Феликса между лопаток и скрылся на кухне, — Потому что, если этого не сделаю я, никто другой тебя о собственном здоровье не заставит задуматься. Почти сразу донёсся шум открывающегося шкафчика, звон стеклянной кружки и негромкое шуршание блистеров, а вернулся мужчина спустя минуту, держа в одной руке высокий стакан воды, а в другой таблетницу. Феликс лишь мельком взглянул на них и тут же недовольно сморщился. — Даже не начинай... Мне этих лекарств в больнице хватило. Неужели нельзя без них? — После такого падения организм тебе спасибо не скажет, так что хотя бы сейчас перестань строить из себя бессмертного. — Не хочу, — упрямо отрезал Ликс, отворачиваясь к спинке дивана. — Меня и так мутит. Да и тем более, я получал травмы более серьёзные, чем это. Ты вообще умеешь хоть иногда отступать? Хоть раз признать, что человек сам способен решить, что ему делать? Такое ощущение, будто мне снова лет десять. — Если бы ты действительно умел принимать правильные решения, — спокойно ответил мужчина, стараясь не повышать голоса, — мы бы не встретили сегодняшний вечер в больнице. Поэтому нет, не умею. И пока ты живёшь под моей крышей, я не собираюсь смотреть, как ты сознательно загоняешь себя в могилу. — Вот поэтому ты меня иногда ужасно бесишь. — Уже слышал. — Нет, ты не понял. Не просто бесишь. Иногда хочется выставить тебя за дверь и поменять замки. Чан только тихо усмехнулся. — И это тоже уже слышал. Причём не первый год. Ликс закатил глаза, но всё-таки выхватил таблетки из его ладони, закинул их в рот и, скривившись, сделал несколько больших глотков воды. — Доволен? — Пока нет. Буду доволен, когда ты перестанешь попадать в такие истории. Утро оказалось ещё хуже, чем он ожидал. Феликс проснулся от тупой, давящей боли, будто кто-то всю ночь медленно стягивал его голову железным обручем. Стоило открыть глаза, как в висках неприятно запульсировало. Он ещё несколько секунд неподвижно лежал, бездумно разглядывая побелённый потолок. Перед глазами постепенно всплывали вчерашние события, будто он напился где-то. Такое случалось дважды, но этого хватило. Тяжело вздохнув, он медленно сел на диване. Голова тут же закружилась, и пришлось опереться ладонью о край сиденья. — Нашли тоже сиделку... — недовольно пробормотал он себе под нос. — Скоро ещё по часам кормить начнёт... — Доброе утро, — словно услышав его, донёсся голос с кухни. Феликс устало закрыл глаза и специально громко крикнул: — Я уже ненавижу сегодняшний день. — Зато настроение у тебя, смотрю, совершенно не изменилось. Значит, жить будешь. — Очень смешно. Он осторожно поднялся на ноги. Каждый шаг отдавался неприятной болью в бедре, поэтому до кухни пришлось идти значительно медленнее обычного, но Ёнбок старался это тщательно скрыть. Держась рукой за стену, будто у него кружится голова, он наконец добрался до стола и почти без сил опустился на стул. Если его опекун начнёт переживать ещё и по поводу ноги... То Феликса посадят не только на домашнюю учёбу, но и на домашний арест. Чан уже поставил перед ним большую кружку горячего чая, а рядом на стол легла тарелка с ещё тёплым омлетом и несколькими кусочками поджаренного хлеба. Феликс долго смотрел на еду, потом перевёл взгляд на Чана из-под лба, а затем снова на тарелку. — Даже не пытайся, — спокойно сказал мужчина, заметив знакомое выражение лица. — Я слишком хорошо тебя знаю. — Я правда не хочу есть. Меня до сих пор мутит после вчерашнего. — Верю. Но если ты продолжишь жить на одном кофе и упрямстве, лучше тебе не станет. Феликс раздражённо фыркнул, но к еде не притронулся. — Ты специально выводишь меня? — Нет. Просто устал каждый день наблюдать одну и ту же картину. Ты доводишь себя до изнеможения, потом падаешь без сил, а когда тебе пытаются помочь, начинаешь огрызаться так, будто тебя хотят отравить. Ликс молча отодвинул тарелку. Чан же в свою очередь, не стал спорить, а вместо этого он достал телефон, быстро открыл переписку и начал что-то печатать. Некоторое время Феликс наблюдал за ним, стараясь не подавать виду. — И кому ты там с самого утра строчишь? — любопытство взяло верх, хотя он приблизительно понимал, кому адресовано девяносто процентов сообщений. — Одному человеку. — Очень информативно, спасибо. — Хенджину. Парень моментально поднял голову и с удивлением посмотрел на старшего. — Серьёзно? Вы знакомы меньше суток, а ты уже решил посвящать его в наши дела? — Вчера он помог тебе быстрее попасть к врачу и сам попросил написать, если утром станет хуже. Я просто выполнил обещание. — И что теперь? — Феликс недовольно потёр переносицу. — Теперь, когда у него закончатся пары, он заедет сюда. Хочет ещё раз посмотреть твою ногу и шов, и убедиться, что после вчерашнего нет осложнений. — Не-не-не-не. Пусть лесом катится со своей помощью. — Феликс... — Нет, Чан. Мне хватило одного врача за последние сутки и его трепла над ухом. Снова позориться я не хочу. — Он всё равно приедет. — Тогда я просто не открою дверь. — Не получится. — Это ещё почему? — Потому что если не ты, то я открою дверь. Или ты думал, что я такой наивный, оставлю тебя одного? Феликс несколько секунд молча смотрел на него, после чего медленно откинулся на спинку стула.