Раскрой карты, открой сердце

Не то чтобы Дилюк верит в мистику, сверхъестественное или, упаси боже, гадания. Он верит в силу денег и убеждения, причём одно никогда не исключает другого. Проблема в том, что всё это исчезло вместе с внезапной смертью отца, и Дилюку теперь практически приходится начинать сначала. Уже год он тонет в бесконечных бумагах: бухгалтерии, договорах с поставщиками сырья и арендодателями помещений, зарплатами работников винодельни, баров, прислуги, и всему этому будто нет конца и края. Состояние на счетах становится всё меньше, а проблем — всё больше. Он почти готов признать, что не справляется, объявить себя банкротом и переехать куда-нибудь на север, но Эльзер, один из немногих оставшихся управленцев, осторожно предлагает обратиться к гадателю. — Гадателю, — повторяет за ним Дилюк, уверенный, что ослышался, — и на чём он гадает, на кофейной гуще? — На картах. О, понимаю. Я тоже был скептично настроен, но поверьте, мастер Дилюк, вы не пожалеете. Тем более, раз, как вы утверждаете, терять вам всё равно уже нечего. Верно, но полагаться на сомнительного парня с картами как-то… странно. Странно, однако вот он здесь, перед простенькой дверью с торцевой стены многоквартирного дома, и оглядывается так, будто собрался делать что-то противозаконное. Стыд какой. — Здравствуй, — томный бархатный голос проникает под кожу, заставляя Дилюка вздрогнуть, — и с чем же ты ко мне пришёл? Дилюк осматривается по сторонам. Помещение кажется совсем крохотным: вешалка для куртки у самого входа, небольшое зеркало в увесистой раме рядом, укрытый тяжёлой бархатной тканью круглый стол посередине, стеллажи с книгами позади — освещение настолько плохое, что нельзя сказать, настоящие ли они, или просто обои. Вокруг как торшеры с электрическими лампами, имитирующими свечи, так и настоящие в красивых кованых подсвечниках. Сам парень кажется молодым — судить Дилюк может только по голосу и рукам. Длинные пальцы, увешанные десятком самых разных колец, постукивают по колоде карт, создавая умиротворяющий перезвон. Лицо парня по большей части скрыто тёмно-синей вуалью с золотой вышивкой, похожей на экстравагантную фату. Видно только губы — тонкие, растянутые в сдержанной вежливой улыбке. Очередная формальность, которой в жизни Дилюка достаточно, и это выводит его из себя. — Думал, ты знаешь. Разве ты не экстрасенс, или типа того? Пусть на мгновение, но Дилюк видит вместо улыбки оскал. Краешек ровных зубов, блеснувших в тусклом свете белым на смуглой коже. Что-то чуть более настоящее, чем всё, что его окружает, и это вызывает куда больше эмоций, чем должно было. — Я всего лишь скромный гадатель, но раз ты настаиваешь… Он снимает карту с верха колоды и кладёт перед собой. Ни шума, ни шороха, но тело содрогается так, будто рядом с Дилюком ударили в колокол. — Императрица. Как интересно. Такой дерзкий и такой уязвимый. Столько гонора и свалившейся разом ответственности, которой совсем не хочется. Хочется убежать и спрятаться, лишь бы не принимать больше решений. Так любишь себя и так боишься ошибиться, что не способен сделать простой шаг вперёд. Вот с чем ты ко мне пришёл. Ошарашенный, Дилюк садится перед ним. Приятного в сказанном нет, но всё так, и он не может спорить с этим. Он и правда всего лишь трус. Слишком неопытный, чтобы идти на риск, слишком гордый, чтобы передать бизнес кому-то другому, слишком ответственный, чтобы в самом деле всё бросить, и слишком измотанный, чтобы продолжать решать что-то самому. — Что же, я тебя заинтересовал? — продолжает насмехаться над ним гадатель, но теперь Дилюк в самом деле ловит каждое его слово, наплевав на задетое эго. — Продолжай. — Эм, ладно? — Парень выкладывает вторую карту над первой. — Перевёрнутый паж мечей. Ты слишком много думаешь. Желание всё контролировать выйдет тебе боком. Делегирование — вот твой путь к лучшей жизни. Далеко не новая информация и даже здравая, учитывая, как именно сейчас идут дела, и не то чтобы Дилюк не думал об этом сам, но решиться переложить хотя бы часть обязанностей на чужие плечи было… сложно. Ему что же, всего лишь нужна была поддержка со стороны? И всё? Пока он размышляет над этим, гадатель выкладывает третью карту слева от второй: — Король жезлов. Карта изменений. Тебе может казаться, что никакого прогресса нет, но это не так. Всё, что ты сейчас делаешь — всё, что ещё сделаешь — даст результат на дистанции. Не жди, что всё изменится за один день. Ну, или… — «Или»? — Или признай, что у тебя есть свои собственные желания, и не задвигай их в самый дальний ящик. Собственные желания? Хах, как будто за последний год у него было хоть одно, не касающееся бизнеса. Но вот он смотрит длинные пальца в кольцах. На аккуратные ногти, постукивающие по колоде. На то, с какой нежностью эти самые пальцы очерчивают четвёртую карту, выложенную по правую сторону от второй, и всего на мгновение ему хочется поменяться с ней местами. Сменившая хитрый оскал весёлая улыбка ситуацию нисколько лучше не делает. — Что? — спрашивает Дилюк только чтобы отогнать наваждение. — Десятка пентаклей. — Это что-то смешное? — Это — «золотое время». Твои лучшие отношения. Выгодный во всех смыслах брак, раз на то пошло, так что поздравляю, жених. Дилюк закатывает глаза. — Уверен, ты всем в конце любовь обещаешь. — А вот и нет. Первый раз, на самом деле. Даже забавно, учитывая, что… неважно. Как бы то ни было, ничего нового я тебе больше не скажу, так что можешь идти по своим важным делам. Он уже в самом деле собирался уходить, как вспоминает про самый важный аспект бизнеса: — Так а сколько я тебе должен? За… гадание? — Нисколько, — улыбается ему парень, — зайди как-нибудь снова и скажи, был ли я прав. Так не зарабатывают. Так дела в принципе не делаются, но Дилюк слишком потрясён, чтобы как следует возмутиться. Как ответственный бизнесмен, он оставляет двести евро в раме зеркала и выходит в промёрлзлый весенний двор.

***

За дождями приходит удушающая жара, и только с началом осени дышать становится легче. Солнце всё ещё греет чёрный асфальт, а деньги греют банковские счета Дилюка. Два месяца назад он наконец-то вышел в плюс, а в прошлом даже выкупил бар у конкурента под новую франшизу. Да, немного рискованно, но… до сих пор у него всё получалось. К тому же, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Метафорически, конечно же. Шампанское Дилюк терпеть не может, как и алкоголь в принципе, несмотря на то, что его винокурня, если дела пойдут так и дальше, к концу года займёт третье место в стране по обороту красного вина. В общем, он не жалуется. Разве что на то, что не все предсказания сбылись. Несмотря на это, он направляется к уже знакомой двери с торцевой стороны многоэтажки. Стоит сказать «спасибо» тому гадателю и заодно уточнить что там насчёт брака, поскольку достойных кандидатов за это время на горизонте так и не появилось. Дилюк уже поднимался по короткому лестничному пролёту, когда едва не налетел на выходящего из здания парня. Даже буркнул что-то вроде «извините» прежде, чем узнал те самые растянутые в хитрой улыбке губы. — Нестрашно, — заговаривает с ним парень, и Дилюк снова вздрагивает от вкрадчивого голоса, — зашёл поделиться новостями, жених? Изначально — да, но теперь он готов пересмотреть приоритеты. Становится понятно, зачем гадатель носит ту странную вуаль. Вряд ли бы хоть кто-то слушал, смотря на его прекрасное лицо вот так, напрямую. Об его высокие скулы можно порезаться, а в бездонных сапфировых глазах — утонуть. Белая рубашка с винтажными рюшами обнажает впадинку между подкачанной грудью, над ямкой ключиц длинную шею дразнящей полоской облегает бархатный чокер. Талию настолько узкую, что её, кажется, можно обхватить руками, обнимает чёрный корсет, а должен бы Дилюк. Вот о чём он думает, когда обводит его взглядом, неприлично таращась вместо того, чтобы ответить. Парень щёлкает пальцами у Дилюка перед носом. Кажется, происходящее его забавляет — он смеётся, прикрывая рот кулаком, и ничего очаровательнее Дилюк не видел. — Что? Эм, да. В смысле, не совсем. То есть… Пока Дилюк подбирает слова, парень прислоняется задницей в тесных кожаных брюках к перилам. Обтягивать там и правда есть что. — «То есть»? — подначивает он, но Дилюк почему-то не злится. На судьбу не злятся, наверное? — Кажется, ты говорил мне что-то про желания, и что не стоит их откладывать, — тот кивает, мол, было дело, — так что я пришёл пригласить тебя на свидание. — Хм, вот как, — несмотря на серьёзный тон, оскорблённым он не выглядит. — Тогда предупрежу сразу: я всерьёз увлекаюсь таро и не собираюсь его бросать. Это моё хобби. — Эм, хорошо? — У меня есть шрам на правом глазу, — он отводит длинную иссиня-чёрную чёлку в сторону, открывая вид на светлую вертикальную полоску, пересекающую сапфировое озеро мостом от брови к скуле, — я его ненавижу, и из-за этого часто хожу с повязкой, даже в людных местах. Особенно в людных местах. — Для меня это не проблема. — И ещё я люблю вино. Дорогое. Пропускаю вечерами по бокалу, в плохие дни — по два. — Я владею винокурней и сетью баров. — Вау. Нет, правда, вау. Похоже, я не ошибся, и ты правда идеально мне подходишь. Кейя Альберих. — Что? — Так меня зовут. Должен же ты знать, чьё имя сегодня стонать ночью в постели. Кэйя, ухмыльнувшись, проходит мимо и останавливается на самой нижней ступеньке. Оборачивается, поведя плечом так, что Дилюку хочется наброситься на него сразу же. Однако он воспитанный молодой человек, и предпочитает для начала угостить партнёра ужином. — Дилюк, — представляется он, поравнявшись, — Дилюк Рагнвиндр. Полагаю, тебе тоже стоит запомнить это имя, раз уж я жених. Вернув шпильку, он испытывает странное удовлетворение. Но вот Кэйя берёт его под руку, под ноги планирует первый золотой лист, и всё в самом деле становится на свои места.