Трандафиры

***

      — Я скоро тебя в цепи закую, и хоть оборись — не выпущу.       Тома была на взводе уже который день, ухаживая за Алином как профессиональная нянька. Ему должно было быть стыдно, что она так с ним возится, но проблема заключалась в том, что последние дни он вообще мало о ком думал.       Прошла неделя с того момента, как до него долетели разговоры о неких вампирах, которые ошивались не так далеко от академии и убивали уже третьего невинного человека. Только вот браться за это дело никто не хотел: опытные охотники говорили, что, мол, это несчастные случаи, а не какие-то там вампиры.       Фунару хватило лишь одного — услышав, что спустя пару дней убили ребёнка, так он будто с цепи сорвался и тут же начал обдумывать всё, что только возможно, чтобы уже самому поймать этих тварей и отдать в Кровавик.       О его детективных расследованиях знала лишь Нила, потому что была единственной, кто полностью «за». Остальные не догадывались... До одного момента.       В это дело он буквально нырнул, и тянуло его всё дальше и дальше вглубь. Самое страшное, что могло произойти, — это сон по два-три часа и еда, о которой тактично напоминала Тома. Только вот всё равно он стал меньше есть.       На учёбе он стал более тихим, мог заснуть на очередной лекции, а на практиках не пытался стоять впереди, тактично пропуская остальных. Тогда всё это и заметил Листер.       Как тот отреагировал? Никак. Вначале он лишь присматривался к происходящему, чтобы понять точнее. Отношения у этих двоих складывались... непонятными. Сарказм, раздражение, уважение и неожиданный флирт — всё смешивалось в одну кашу. Алин не мог понять, что у них происходит, но решил пока оставить это дело.       Листер одним вечером решительно направился к Ниле в комнату. Спрашивать напрямую Фунара не было смысла: тот с большей вероятностью нахмурился бы да не дал нужного ответа.       Нила сначала не хотела отвечать ему, переводила на другие темы, пока сама не взбесилась.       — Да ты вообще видишь, что происходит у нас тут? Сколько убийств! И во всём замешаны вампиры! Вот и Алин, в отличие от тебя, решил вникнуть в дело.       Листер прикрыл глаза. Ну конечно, этот несносный мальчишка опять решил найти проблем на свою задницу. Хм, почему же он сразу не догадался?       — Что ж... — начал спокойно Листер, — выбить эту дурь из него не получится, пусть играется.       Нила подняла бровь.       — Даже не остановишь его?       — А смысл? Ты знаешь его упёртость. Захотел поиграть в Шерлока — пусть. Хотя моё мнение ты прекрасно знаешь.

***

      По итогу Алин не мог теперь отцепиться от Томы: та была его личным надзирателем. Выглядел ли он от этого лучше? Нет. Он глядел в зеркало на заспанные глаза, темнеющие круги под ними, волосы лезли в разные стороны, кожа стала бледнее, да и лицо осунулось. Как давно он не видел себя таким...       Но с того дня кое-что произошло. Фунар очень был бы не против, чтобы его расследование (а лучше — вампир сразу в его руки угодил) продвинулось хоть на шаг, но нет: судьба к нему не благосклонна.       На своём столе он заметил трандафиры.       Пышные, а сверху посыпаны сахарной пудрой. Алин сначала не понял, откуда они взялись: их в основном не продавали и не пекли в столовой, а то вдруг студенты от хорошей жизни в шары превратятся, поэтому он не мог понять, откуда они взялись.       Но в тот раз он не обратил на это внимания и решил, что можно и съесть их, раз они оказались на его столе. Не пропадать же добру!       Только вот такой случай был не единожды.       С того дня каждый день он находил булочки на столе, а иногда их ему передавали! Когда Алин пытался узнать, кто же тот таинственный поклонник, который кормит его, он не получал ответа. Даже у Томы спросил, вдруг это она выезжала из академии и покупала их? Та посмотрела на него как на дурака.       Булочки он конечно съедал: они помогали справиться с голодом, который, оказывается, всё-таки существовал, когда он опять нырял с головой в свои дела.       Дни шли, булочки так и появлялись, а дело по итогу ему не давали продолжить. Фунар очень злился из-за этого, но повлиять пока никак не мог, зацепок пока никаких не было. Тогда он решил наконец-то узнать тайного поклонника, потому что это уже его злило: неизвестность никогда не была чем-то приятным для него.       А потом ещё и начал параноить, думая, что это какие-то враги могли так его заманить, а он бездумно их ел. Вдруг в какой-то день его бы отравили! Вот дурак!       Почему-то в голову сразу пришла Июлина. Девушка всё равно продолжала пытаться добиться его внимания, так, вдруг, она решила прибегнуть к поговорке: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок»? Это было бы глупо.       Но Июлиана похлопала глазками, не понимая, о чём он, а потом вдруг предложила реально кормить его, если у него были какие-то проблемы. Поняв, что девушка не причастна ни к чему, он быстренько освободился от её общения.       Оставался один кандидат на такую роль.       Листер.       Наверное, надо было сразу догадаться, чья это идея, ведь Алин сам не раз очень возмущался на него, когда Листер изволил себя со своими опытами. Из-за этого и происходили ссоры (по большей части только со стороны Алина, а Листер лишь выслушивал его и больше бесил).       Выбрав удобный вечер, он сразу решил пойти к нему в квартиру и забарабанил в дверь. Листер открыл дверь явно раздражённый, а потом сменил гнев на удивление.       Алин не стал церемониться: запихнул его обратно в квартиру и закрыл дверь, поднимая руку, в которой был пакет с теми самыми булочками.       — Твоя идея, да?       Листер молчал, рассматривая пакет, а потом хмыкнул.       — Думал, ты быстрее догадаешься... Ох, а что ж ты сразу не пришёл? Столько времени молчал и не жаловался, — Листер прошёл в гостиную, явно довольный собой.       Алин прошёл к нему, не разделяя его мнение. Он положил пакет на стол, изумрудные глаза горели огнём.       — Зачем ты решил кормить меня ими? Они ведь продаются в паре километров отсюда! Ты и так отдыхаешь мало, а ещё ездишь покупать мне еду.       Листер вдруг поменялся в лице и посмотрел более раздражённо.       — А что я должен был делать? Думаешь, я не заметил, как ты себя изводишь? Каждый день как призрак, даже сестра твоя мне жаловалась, представь себе! Не ест, мало спит...       — Если так недоволен, мог бы прийти и по...       — Алин, — прервал его Листер, — ты сам слышишь, как это звучит?       Алин замолк и понимал: он бы даже слушать его не стал. Слишком много думал на этот счёт... Так ещё и волноваться заставил людей, которые ему не безразличны.       Всё-таки убавив пыл, он вздохнул. Листер хотел как лучше, он беспокоился о нём, заботился. Как эта ситуация была схожа с Нилой, которой он тоже названивал, когда время близилось к обеду. На сердце стало теплее, но вместе с этим пришёл и стыд.       Подойдя к нему ближе, Фунар поднял свой взгляд, рассматривая лицо напротив, и вдруг обнял его.       — Ладно, прости. Я правда перегнул палку, слишком увлёкся... Но и ты должен понять, что мне очень неприятно слышать, когда рядом происходят такие вещи.       Листер вздохнул, обняв его одной рукой, а второй запутался в непослушных чёрных волосах.       — Конечно понимаю... Поэтому и не стал останавливать. Лучше ты сам придёшь к ответу.       Помолчав какое-то время, Листер приподнял его лицо, заглядывая в глаза, а потом мягко улыбнулся, оставляя поцелуй на кончике носа и скуле.       — Но прошу, будь осторожен. И не изводи себя. Мне очень неприятно видеть тебя в таком состоянии.       Алин всё-таки улыбнулся ему, прижавшись щекой к его плечу.       — Обещаю.       В ту ночь он решил остаться у него.