Я хочу в ТВОЙ душ

Дом Линча встретил их привычной тишиной — только потрескивание дров в камине нарушало лесное безмолвие. Джон рухнул на диван, даже не сняв ботинки, и устало прикрыл глаза. В руке всё ещё дрожала карта того грёбанного особняка, где они едва не оставили свои жизни. — Ты как? — голос Линча прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, которое он пытался скрыть. Джон хмыкнул, не открывая глаз. — Живой. На удивление. Тишина повисла в комнате, тягучая, как патока. Линч стоял у камина, глядя на огонь. Его пальцы сжимали край куртки так сильно, что костяшки побелели. Он всё ещё чувствовал этот момент — когда в подвале особняка Джон исчез в облаке пыли, и на несколько бесконечных секунд мир перестал существовать. — Ты тварь, блять, — сказал Линч тихо, почти шёпотом. Джон приоткрыл один глаз. — Это ты мне сейчас? — Нет, это я зеркалу в прихожей. — Линч развернулся резко, и в его тёмно-зелёных глазах полыхнуло что-то, что Джон видел редко. Гнев. Чистый, неподдельный страх, переросший в злость. — Ты понимаешь, что мог умереть?! — Но я же не умер, — Джон попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Линч, всё же нормально, я здесь, цел и почти невредим... — Почти невредим? — Егор шагнул вперёд, нависая над диваном. Его тень укрыла Джона с головой. — Ты свалился в подвал, провалился сквозь пол, и я три часа тебя искал! Три часа, Джон! Он говорил с нарастающей яростью, и Джон вдруг понял — за этим гневом стоит что-то более глубокое. Страх. Ужас, который Линч не позволял себе показать там, на месте. — Я думал, ты умер, — голос Егора дрогнул, и он сделал шаг ближе, практически вклиниваясь между коленей Джона. — Я тебя нашёл в этом дерьме, и первое, что я подумал — что задушу! — Эй, эй... — Джон поднял руки, пытаясь успокоить друга, но Линч перехватил их, зажимая запястья в своих ладонях. Сила в его руках была почти пугающей. — Линч... — Еблан, — выдохнул Линч, и это слово прозвучало почти с нежностью, смешанной с раздражением. — Не представляешь, насколько задрал меня. Джон моргнул, не до конца понимая, что происходит, пока Линч не наклонился и не прижался губами к его шее — по-собственнически, оставляя след. По телу Джона пробежала дрожь, и он невольно выдохнул, запрокидывая голову. Они никогда... они не делали этого раньше. Джон и не думал, что Егор может быть таким. Восемь лет знакомства, и он всегда видел в Линче рассудительного, сдержанного, почти аскетичного человека. А сейчас он чувствовал, как пальцы друга сжимают его бёдра, как тот наваливается сверху, заставляя диван жалобно скрипнуть. — Ты представляешь, — Линч говорил между поцелуями, почти хрипел слова в кожу Джона, — Насколько я ненавижу этот твой идиотский героизм? — Я не геро... — начал Джон, но слова застряли в горле, когда Егор прикусил его плечо через свитер. — Захлопнись, — прервал Линч, но в этом не было настоящей злобы. Было облегчение. Было отчаяние. Было желание напомнить себе, что Джон жив, что он здесь, под ним, тёплый и целый. Джон чувствовал, как его трясёт — от напряжения, от адреналина, который всё ещё гулял в крови, от этого совершенно сумасшедшего поворота событий. Губы Егора скользнули по его ключице, опускаясь ниже, и Джон не смог сдержать стона. — Егор... — выдохнул он. — Не называй меня так, — отозвался Егор, но в голосе не было привычного раздражения. Было что-то другое. Интонация, от которой у Джона перехватило дыхание. Линч отстранился ровно настолько, чтобы стянуть с себя куртку и футболку, обнажая торс — подтянутый, мускулистый, покрытый сетью старых шрамов. Джон смотрел на него как заворожённый. Он видел тело друга раньше, но никогда — вот так. Сейчас, когда Егор нависал над ним, его глаза казались почти чёрными в полумраке, а каждый жест — продуманным и властным. — Ты заставил меня нервничать, — сказал Линч, расстёгивая джинсы Джона с резким, почти агрессивным движением. — Ты — просто ходячая катастрофа, Эванс. — Спасибо, — выдавил Джон с нервной усмешкой, но она тут же превратилась в протяжный стон, когда Егор сжал его член сквозь ткань. — Я не шучу, — Линч наклонился, и его губы оказались у самого уха Джона. Голос стал низким, хриплым, и от этого тембра по спине Джона побежали мурашки. — Я нашёл тебя в этом подвале, и ты был весь в крови. Ты даже не дышал секунд пятнадцать, и я думал — всё. Я опять один. — Я... — Джон попытался что-то сказать, но Линч сжал его член чуть сильнее, и слова превратились в бессвязный стон. — Не перебивай, — Егор выпрямился, глядя на него сверху вниз. В его взгляде смешались тёмные огни камина и что-то ещё, дикое и голодное. — Сейчас ты будешь молчать и терпеть. Ты понял? Джон кивнул, совершенно потерянный в этом новом, незнакомом Егоре. Тот, кого он знал, всегда был спокойным и рассудительным. Этот же — брал своё с такой настойчивостью, что Джону казалось, что он сейчас растворится в этом огне. Линч стянул с Джона брюки, затем бельё, и Джон вздрогнул от прикосновения прохладного воздуха к разгорячённой коже. Но в следующую секунду руки Егора снова были на нём — сильные, уверенные, изучающие. — Ты не представляешь, — сказал Линч, сжимая его член и медленно двигая рукой, — что я хотел с тобой сделать, когда понял, что ты жив. Джон застонал, запрокидывая голову и цепляясь руками за спинку дивана. Его тело откликалось на каждое движение, на каждое касание, и он чувствовал, как внутри разгорается жар, затмевающий остатки разума. — Я хотел тебя выебать, — произнёс Линч почти спокойно, но в этом спокойствии была такая сила, что у Джона перехватило дыхание. — Прямо там, в том подвале. На холодном полу, со всей этой грязью. Что-бы ты перестал выделываться. — Егор... — простонал Джон, и имя вырвалось из него почти безотчётно. Линч остановился. На секунду. Его глаза сузились, и он сжал челюсти. — Не зови меня так, — повторил он, но в голосе снова послышалась та странная интонация, от которой Джону хотелось, чтобы Егор говорил ещё. Линч потянулся к карману куртки — Джон видел, как он достал маленький тюбик смазки, и судорожно выдохнул. Мысль о том, что Егор носит это с собой... О чём это говорило? О том, что он планировал это? Или о том, что просто предусмотрителен? — Ты всегда носишь это с собой? — спросил Джон, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, хотя бы на словах. Линч усмехнулся, открывая тюбик и выдавливая прохладную жидкость на пальцы. — Я всегда готов к любым сюрпризам, — ответил он, и его пальцы скользнули между ягодиц Джона. — Особенно к тем, которые устраиваешь ты. Джон вздрогнул, когда палец Линча проник внутрь — медленно, методично, почти клинически точно. Но в этом движении не было холодности. Было... внимание. Сосредоточенность на том, чтобы сделать Джону хорошо. — Ах... — выдохнул Джон, прогибаясь навстречу второму пальцу. — Так, — сказал Линч, и в его голосе проскользнула довольная нотка. — Умница. Джон покраснел — от неожиданности, от этого слова, от того, как легко Егор управлял его телом. Он всегда думал, что Линч — это тот, кого нужно защищать, потому что он тихий, замкнутый, с его детской травмой и ПТСР. Он и не подозревал, что внутри этого человека живёт такая... такая сила. — Егор... — снова вырвалось у Джона, и он почувствовал, как Линч напрягся. — Я же сказал, — рыкнул тот, и в следующую секунду его пальцы выскользнули, а в анус Джона упёрлось что-то большее. Горячее. Твёрдое. Джон сглотнул, глядя в глаза Егору. В них плясали отблески камина, и в этом свете Линч казался почти хищником. — Прости, — прошептал Джон, не зная, за что именно он извиняется. — Потом извинишься, — ответил Линч, входя в него одним долгим, медленным движением. Джон закричал — точнее, попытался, но голос сорвался на хриплый стон. Линч наполнил его полностью, и это ощущение было настолько интенсивным, что слёзы выступили на глазах Джона. — Тшш, — выдохнул Линч, замерев на мгновение, давая Джону привыкнуть. — Всё хорошо, ты справишься. И в этом внезапном моменте нежности Джон увидел того самого Егора, которого знал — заботливого, внимательного. Но когда он открыл рот, чтобы сказать что-то, Линч двинулся, и мысли рассеялись, как дым. — Да... — выдохнул Джон, и это слово потонуло в следующем толчке. Линч двигался размеренно, глубоко, с каждым движением входя до предела. Его руки сжимали бёдра Джона, почти наверняка оставляя синяки, и Джон чувствовал себя... принадлежащим без остатка. — Ты... — начал Линч, и его голос дрожал от напряжения. — Ты понятия не имеешь, сколько я держался. Сколько я не позволял себе думать об этом. Джон попытался что-то ответить, но Линч ускорил темп, и слова растворились в протяжном стоне. — Всё время, — продолжил Егор, и его дыхание стало рваным. — Я думал о тебе. О том, какой ты... невыносимый. Как ты вечно лезешь в неприятности. Как я схожу с ума каждый раз, когда ты пропадаешь. — Я не пропадаю, — выдавил Джон, но сам же почувствовал, как глупо это звучит. Линч усмехнулся и специально вошёл глубже, заставляя Джона выгнуться. — Конечно, — сказал он. — Ты просто исчезаешь в подвалах и заставляешь меня думать, что ты мёртв. — Я жив, — прошептал Джон. — Я думал, мёртв. — Я жив. — Да похуй, — Линч наклонился и поцеловал его — грубо, почти агрессивно, прикусывая нижнюю губу. Толчок за толчком, и мир сузился до точки, где существовали только они двое. Джон уже не мог различать отдельные движения — всё слилось в сплошной поток ощущений, в жар, в свет, в голос Линча, который говорил, говорил, говорил, и каждое слово отдавалось в позвоночнике дрожью. — Ты — моя головная боль, — выдохнул Линч. — Мой личный кошмар. — Егор... — Джон уже не мог остановить это имя, оно само срывалось с губ. Линч зарычал и ускорился, входя резче, глубже, и Джон чувствовал, как его член касается простаты при каждом движении. — Не останавливайся... — прошептал Джон, и сам удивился, как это прозвучало — умоляюще. — Пожалуйста... Линч замер на мгновение, и в его тёмно-зелёных глазах мелькнуло что-то хищное. — Проси ещё, — сказал он. — Пожалуйста, — повторил Джон, и его голос сорвался на всхлип. — Егор, пожалуйста... И Линч двинулся. Быстрее, жёстче, как будто срывая сдерживающие оковы. Джон слышал собственные стоны, чувствовал, как соскальзывает с дивана, но Линч придерживал его, сжимая так крепко, что наверняка останутся отметины. — Ты кончишь скоро, да? — сказал Линч. Джон закивал, не в силах говорить, и почувствовал, как рука Линча сжала его член, двигаясь в такт его толчкам. — Да... — выдохнул он, и мир взорвался белым светом. Он кончил с визгом, извиваясь под Линчем, и чувствовал, как тот продолжает двигаться, следуя за ним. Ещё несколько толчков — и Линч замер, выдыхая его имя, резко и горячо. — Джон... — прошептал он, прижимаясь лбом к плечу друга. Тишина вернулась в комнату. Только тяжёлое дыхание и потрескивание камина нарушали её. Джон лежал неподвижно, чувствуя, как Линч медленно выходит из него, как тепло разливается по телу. Он смотрел в потолок и пытался осознать, что только что произошло. Как это случилось. Почему это случилось. — Я ненавижу тебя, — сказал Линч негромко. Джон повернул голову. Егор лежал рядом, глядя в огонь. Его лицо казалось спокойным, но в глазах всё ещё тлело что-то, от чего Джону хотелось прикоснуться к нему. — Я тоже тебя ненавижу, — ответил Джон с улыбкой и послал Линчу воздушный поцелуй. Линч усмехнулся, поворачиваясь к нему. Его рука легла на грудь Джона, туда, где билось сердце. Пальцы нащупали пульс. — Только не умирай, — сказал он почти просяще. — Хорошо? — Посмотрим, — ответил Джон, и это было правдой. Каминные огни плясали на потолке, и впервые за долгое время в доме Линча было спокойно.

***

Камин догорал, отбрасывая на стены длинные тени. Джон лежал на диване, чувствуя, как липкая влага остывает на коже, и пытался восстановить дыхание. Рядом с ним Линч уже поднялся, натягивая труселя с каким-то отстранённым спокойствием, будто то, что только что произошло, было обычным вечерним ритуалом. — Я в душ, — сказал Егор, даже не обернувшись. Джон моргнул. Потом приподнялся на локтях, глядя на широкую спину друга, на игру мышц под бледной кожей. — В смысле — ты в душ? — В прямом, — Линч уже направлялся к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я весь в этом твоём... — он повёл рукой, не подбирая слова. — Подожди! — Джон вскочил, совершенно голый, и чуть не споткнулся о собственные джинсы. — Ты что, серьёзно? Оставляешь меня здесь, такого... такого... — Такого что? — Линч обернулся на лестнице, и его тёмно-зелёные глаза скользнули по телу Джона. В них мелькнул странный блеск, но Егор быстро отвернулся. — Ну, грязного! — воскликнул Джон, чувствуя, как в груди закипает странная обида. — Мы только что... у нас было... и ты просто уходишь?! Линч вздохнул — тем особенным вздохом, который означал: "Джон, прекрати нести чушь". — В доме два душа, — сказал он спокойно. — Иди в гостевой. — Я не хочу в гостевой! — Джон шагнул к лестнице, и его голос эхом разнёсся по холлу. — Мы трахались! На диване! Я чувствую себя так, будто на мне вся пыль из того подвала! — Так иди в душ, — терпеливо повторил Линч. — Я хочу в ТВОЙ душ! — выпалил Джон, и сам удивился тому, как это прозвучало — требовательно, почти капризно. Как ребёнок, который требует игрушку. — Ну, Егор, пожалуйста. Мыться вместе быстрее, и вода — она же экономится, экология там... ты же за экологию! Линч замер на середине лестницы. Медленно, очень медленно он повернулся. В его глазах было то же выражение, что у человека, который пытается просчитать все возможные исходы выбора. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда! — Джон взлетел по лестнице, оказавшись в двух ступенях от Линча. Он навис над другом — в прямом смысле, потому что стоял выше, — и выставил вперёд указательный палец. — Ты не имеешь права просто брать и уходить после такого. Это... это не по-человечески. Я травмирован! У меня... У меня... Дальтонизм! Астигматизм! Аутизм! Ой, нет, не... — Перестань, — Линч смотрел на него с лёгким прищуром. — У тебя манипулятивное расстройство личности в терминальной стадии. — Ну-у-у-у... — протянул Джон, и в его голосе послышались нотки, которые Линч знал слишком хорошо. Обиженные. Нытьё. Готовность развернуть полномасштабную драму. — Ты что, хочешь оставить меня совсем одного? В этом огромном доме? Где могут водиться призраки? — Здесь нет призраков, — Линч дёрнул бровью. — А вдруг есть?! — Джон развёл руками, почти задевая люстру. — Ты сам знаешь, что мы нашли в том подвале! Вдруг они сюда перебрались? Вдруг они пришли за мной? Линч шумно выдохнул. Он смотрел на Джона — на его растрёпанные тёмные кудри, на взлохмаченную чёлку, на голубые глаза, в которых плясал огонёк театральной обиды, — и на его лице боролись раздражение и что-то другое. Что-то тёплое. — Ты невыносим, — сказал он, и в его голосе проскользнула едва заметная усмешка. — Я знаю, — Джон сияюще улыбнулся. — Так что, пойдём мыться? Линч покачал головой, но развернулся и пошёл дальше по коридору. Джон, ликуя, засеменил следом, совершенно не стесняясь своей наготы. В доме Линча было тепло, и он знал, что шансы встретить здесь кого-то ещё равны нулю, поэтому разгуливать голышом было вполне безопасно. Ванная комната оказалась просторной. Большое зеркало во всю стену, белая плитка, каменная раковина и душевая кабина с прозрачным стеклом. Линч уже включил воду, и пар начал заполнять помещение. — Заходи, — сказал он, стягивая бельё и швыряя его в корзину для белья. Джон замер в дверях, наблюдая за тем, как Линч поворачивается к нему спиной. И снова — этот момент. Свет падает на шрамы, пересекающие лопатки и позвоночник. Тонкие линии, напоминающие карту всех их приключений. Джон знал каждый из них. И каждый раз, когда он их видел, у него внутри что-то сжималось. — Ты собираешься стоять там и пялиться? — Линч обернулся через плечо. — Я не музейный экспонат. — Ты довольно привлекательный экспонат, — парировал Джон, переступая порог. — Щас буду петь Мию Бойку, а-ну слушай... Я – экспонат, ты мой фанат! Бриллиант на тысячу карат! Носи меня на рука... — Джон, прекрати выть, иди оттирайся. Он зашёл в кабину следом за Егором, и горячая вода мгновенно окатила их обоих. Джон прикрыл глаза, позволяя струям смывать с себя пыль, пот и всё, что осталось после того безумного дела. Он чувствовал, как мышцы расслабляются под струями воды. Линч стоял рядом, намыливая руки. На его лице было выражение сосредоточенности — будто он решал сложное уравнение. Джон смотрел, как мыльная пена стекает по его груди, по животу, по бёдрам, и чувствовал, как внутри снова закипает что-то тёплое. — Знаешь, — сказал Джон, пытаясь вставить хотя бы слово в эту тишину, — я всё ещё обижен. — На что? — Линч даже не повернулся. — На то, что ты хотел мыться один. — Джон сделал шаг вперёд, оказавшись прямо за спиной у Егора. — Я думал, после всего... ну, после того, что было... мы, типа, будем... — Будем что? — Линч повернулся, и Джон оказался зажат между стеклянной стеной и телом друга. Горячая вода стекала по обоим, делая кожу скользкой и влажной. — Ну... ближе? — выдавил Джон, чувствуя, как краснеет под внимательным взглядом тёмно-зелёных глаз. Линч смотрел на него долго. Вода стекала по его лицу, собиралась в каплях на ресницах. Казалось, он что-то обдумывает. — Ты невыносим, — повторил он снова, но в этот раз в голосе было что-то другое. То самое, что Джон услышал впервые сегодня — голод. — Уже слышал, — выдохнул Джон, чувствуя, как руки Линча ложатся ему на бёдра. — Потому что это правда. — Пальцы сжались, оставляя следы на влажной коже. — Я пытался избежать этого. Хотел просто помыться и лечь спать. — И? — Джон смотрел на него снизу вверх, и в его взгляде читалось предвкушение. — И ты — просто создан для того, чтобы разрушать мои планы. — Линч придвинулся ближе, и Джон почувствовал его уже возбуждённый член, трущийся о его бедро. — Это я-то разрушитель планов? — возмутился Джон, но голос дрогнул, когда Линч прикусил его плечо. — Ты... ох... ты сам предложил пойти в душ! — Я предложил помыться, — Линч провёл языком по влажной коже. — По отдельности. — А я не согласился, — выдохнул Джон, запрокидывая голову. — Считай, что я проявил инициативу. Линч фыркнул, и Джон почувствовал вибрацию на своей коже. — Инициатива, — повторил он, и в этом слове прозвучало столько насмешки, что Джон хотел возмутиться, но не успел. Линч накрыл его рот поцелуем — жёстким, влажным, с привкусом воды и мыла. Джон обхватил его за шею, прижимая к себе, и почувствовал, как Линч разворачивает его, прижимая грудью к прохладному стеклу. — Ай! Холодно! — воскликнул Джон. — Терпи, — отрезал Линч, но одна его рука скользнула вперёд, прикрывая грудь Джона от ледяного стекла. Другая опустилась между его ягодиц, скользнув по влажной коже. — Мы только что... — начал Джон, но его дыхание сбилось, когда палец Линча проник внутрь. — Ты хотел мыться вместе, — сказал Линч в самое ухо, и голос его был низким, хриплым. — Получай. Он двигался быстро, явно не собираясь долго готовить Джона — они оба знали, что прошлый раз всё ещё оставил свою память в теле, и Джон был достаточно расслаблен. Второй палец вошёл почти сразу, и Джон застонал, упираясь ладонями в стекло. — Егор... — выдохнул он. — Я же говорил, — прошептал Линч, прикусывая мочку уха. — Не зови меня так. Но в голосе снова не было настоящей злости. Было возбуждение. Было тепло. Было желание. — Тогда... не называй меня Джоном, — выдохнул в ответ Джон, и Линч усмехнулся, вынимая пальцы. — Иди нахуй, — сказал он, входя в Джона одним резким толчком. Джон вскрикнул — от неожиданности, от ощущения полноты, от того, как горячо и тесно стало внутри. Линч двинулся сразу, без паузы, и его толчки отдавались в стекле, за которым виднелось запотевшее зеркало. — Вот поэтому я и не хотел мыться вместе, — выдохнул Линч между толчками, и его голос дрожал. — Ты меня развращаешь. — Я? — Джон попытался обернуться, но Линч прижал его сильнее к стеклу, и он только смог простонать. — Это я-то тебя развращаю?! — Да. — Линч ускорился, и его дыхание сбилось. — Ты. Только посмотри на себя. Стоишь под душем, голый, мокрый... просишь меня... а потом ещё и обижаешься, когда я пытаюсь быть благоразумным. — Благоразумным?! — Джон вцепился в края душевой кабины. — Ты... ох... ты просто мразина! — Осторожнее, — прошептал Линч, и его рука скользнула по животу Джона, сжимая член. — Ты не в том положении, чтобы меня оскорблять. Джон застонал — протяжно, громко, позволяя голосу разноситься по ванной. Горячая вода лилась на них, смешиваясь с потом и смазкой, и всё вокруг было мокрым, скользким, горячим. Как будто мир сузился до этой кабины, до этих стёкол, до толчков и стонов. — Ты... — начал Джон, но Линч вошёл особенно глубоко, и слова превратились в бессвязный крик. — Я что? — Линч двигался быстро, ритмично, и его голос становился всё более хриплым. — Что я делаю? Трах... трахаю тебя так, что ты забываешь, как говорить? — Да, — выдавил Джон, и внутри всё сжалось, предчувствуя разрядку. — Да, Егор, да... — Джон, — простонал Линч в ответ, и Джон понял — они оба уже близко. Линч ускорился до предела, и его толчки стали почти беспорядочными. Джон чувствовал, как его член пульсирует в руке Егора, как тепло разливается по телу, как мир начинает мерцать на грани сознания. — Кончаешь? — прошептал Линч ему в ухо. И Джон кончил. Со скулежом, который растворился в шуме воды, изливаясь в руку Линча и на стекло перед собой. Вслед за ним Линч сжался, толкнулся ещё пару раз и замер, уткнувшись лицом в плечо Джона и тяжело дыша. Какое-то время они стояли так — прижатые друг к другу, под струями воды. Пот лился с них, смешиваясь с мыльной пеной, и Джон чувствовал, как Линч медленно приходит в себя, как его дыхание выравнивается. — Ну вот, — сказал Линч, отстраняясь ровно настолько, чтобы Джон мог развернуться. — Теперь точно придётся мыться заново. Джон посмотрел на него. Глаза Егора были полуприкрыты, на губах играла лёгкая усмешка, и впервые за весь вечер он казался по-настоящему расслабленным. Спокойным. Счастливым, даже если бы он никогда не признал этого вслух. — Извини, — сказал Джон, и его голос звучал хрипло. — За что? — Линч взял мочалку и начал тереть плечо Джона — тщательно, но мягко. — За то, что я заставил тебя нервничать там. В особняке. Линч замер на секунду. Потом продолжил мыть Джона — методично, аккуратно, будто это был самый важный ритуал в мире. — Ты всегда заставляешь меня нервничать, — ответил он. — Я привык. — Но я серьёзно, — Джон коснулся его руки, заставляя остановиться. — Я мог умереть. И я... я не подумал о тебе. О том, что ты почувствуешь. Линч поднял на него глаза. Тёмно-зелёные, спокойные, но в глубине них всё ещё плескалось что-то, что он прятал за своей маской безразличия. — Если бы ты умер, — сказал он очень тихо, почти шёпотом, — я бы никогда себе этого не простил. — Ты не виноват, — Джон сжал его руку. — Я сам полез. — Я знаю, — Линч выпрямился и взял шампунь, наливая его на ладонь. — Поэтому я продолжаю с тобой работать. Потому что ты идиот, который лезет во всё сам. — И потому что ты меня любишь? — спросил Джон с лёгкой улыбкой. Линч намылил его волосы — резко, почти агрессивно, но пальцы двигались бережно, массируя кожу головы. — Не говори глупостей, — буркнул он. — Ты покраснел! — воскликнул Джон, смеясь. — Я видел! Ты покраснел! — Это от горячей воды, — сказал Линч, но его уши действительно были розовыми. Джон чувствовал себя... странно. Хорошо. Тепло. Восемь лет они были друзьями — партнёрами в этом безумном мире страшилок и призраков. И только сегодня он понял, что между ними было что-то большее. Что-то, что они оба игнорировали слишком долго. — Эй, — сказал он, когда Линч смывал с него пену. — Я рад, что мы всё-таки пошли мыться вместе. Линч фыркнул, но в глазах его мелькнула настоящая улыбка. — Ты развращаешь меня, — повторил он. — Я был вполне целомудренным человеком до того, как ты появился в моём доме. — Ой, да ладно, — Джон толкнул его плечом. — Ты сам весь такой... — он обвёл рукой фигуру Линча. — Вон какой. Кто бы тебя ни развратил, это сделал кто-то до меня. Линч рассмеялся. Настоящий смех — который он редко позволял себе, который был глубоким и низким и заставлял Джона чувствовать себя так, будто он выиграл главный приз. — Идиот, — сказал Егор, выключая воду. — Сам идиот, — парировал Джон, выходя из кабины. Они стояли перед зеркалом, запотевшим от пара, и Джон видел их отражения — размытые, призрачные, но такие настоящие. Линч стоял рядом, и его плечо касалось плеча Джона. — Может, нам стоит повторить, — сказал Джон задумчиво. — То, что мы делали на диване. И в душе. — Ты серьёзно? — Линч посмотрел на него. — А ты против? Линч вздохнул — тем самым вздохом, который означал "я знаю, что это глупо, но я всё равно соглашусь". — Давай хотя бы доберёмся до кровати, — сказал он, и в его голосе проскользнула усталая нежность. — Я больше не хочу трахаться в душе. И на диване. Только кровать. — Договорились, — Джон улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Они вышли из ванной, оставляя за собой пар и запах мыла. Где-то вдалеке завыл ветер, и дом скрипнул — старый, деревянный, стоящий посреди леса. Но сейчас им было всё равно на звуки. На призраков. На весь мир.

***

Они вышли из ванной, оставляя за собой пар и запах мыла. Джон чувствовал себя обновлённым — вода смыла с него пыль того проклятого особняка, и теперь он был почти готов упасть лицом в подушку и забыться сном. Почти. Линч шёл впереди, и Джон смотрел на его обнажённую спину. На то, как играют мышцы под кожей при каждом шаге. На шрамы, которые Джон знал наизусть — вот этот он получил, когда они убегали от того культиста в Мэне, а этот — когда Линч прикрыл его своим телом в заброшенной церкви. Каждая отметина была историей. Каждая — доказательством того, что Егор всегда был рядом. — Ты опять пялишься? — спросил Линч, не оборачиваясь, и в голосе его послышалась усмешка. — Я наслаждаюсь видом, — парировал Джон, ускоряя шаг. — Это запрещено? Линч остановился у двери спальни и обернулся. В темноте коридора его глаза казались почти чёрными, и в них снова заплясали те тени, которые Джон уже начал узнавать. — Запрещено только пялиться и не делать ничего, — сказал он, и в голосе его прозвучал вызов. Джон подошёл ближе. Оказался в шаге от Линча. Посмотрел на него снизу вверх — потому что Егор всё-таки был выше, и это раздражало, но сейчас в этом была своя прелесть. — Ты хочешь, чтобы я что-то сделал? — спросил Джон, и его голос дрогнул. — Я хочу, чтобы ты прекратил задавать вопросы, — ответил Линч, и его рука легла на затылок Джона, притягивая его ближе. Они поцеловались прямо в коридоре — влажно, жадно, будто вода в душе не остудила их, а только разожгла ещё сильнее. Джон чувствовал, как пальцы Линча сжимаются на его затылке, как другая рука скользит по его спине, прижимая к себе. От тела Егора пахло мылом и теплом, и Джон хотел тонуть в этом запахе вечно. — В кровать, — сказал Линч, отрываясь от его губ. — Бегу-бегу, — выдохнул Джон. — Кончай с тик-током. — Кончаю! Они ввалились в спальню. Джон не успел рассмотреть комнату — он знал, что здесь всё просто: кровать, шкаф, стол, книги; он бывал здесь раньше, но никогда — вот так. Линч толкнул его на кровать, и Джон упал на прохладное бельё, глядя снизу вверх на того, кто нависал над ним. — Ты знаешь, — сказал Линч, садясь на кровать рядом с ним, — это был очень длинный день. — Очень, — согласился Джон, проводя рукой по его бедру. — Мы можем отдохнуть. — Мы можем отдохнуть, — повторил Линч, и в его голосе послышалась насмешка. — Отдохнуть — это твоё предложение? Джон улыбнулся. — Ну, я мог бы предложить что-то другое. Он приподнялся на локтях и посмотрел на Линча. Тот сидел на краю кровати, расслабленный, но в его тёмно-зелёных глазах всё ещё горел огонь. Джон перевёл взгляд ниже — на его грудь, на живот, на то, как член лежал на бедре, полувозбуждённый после душа. И Джон понял, чего он хочет. — Ложись, — сказал он, касаясь плеча Линча. — Что? — Егор поднял бровь. — Ложись на спину, — повторил Джон, толкая его в плечо. — Я хочу попробовать кое-что. Линч смотрел на него с любопытством и лёгким недоверием, но послушно откинулся на подушки. Его тело вытянулось на кровати, и Джон залюбовался им — грацией, спокойствием, силой, которую Линч скрывал под своей маской рассудительности. — Что ты задумал? — спросил Егор, приподнимаясь на локтях. — Ничего особенного, — ответил Джон, опускаясь ниже. Он поцеловал ключицу Линча, затем провёл губами по груди, по рёбрам, спускаясь всё ниже. — Просто хочу тебя отблагодарить. — За что? — голос Линча дрогнул, когда Джон коснулся губами его живота. — За то, что ты такой... — Джон провёл языком по дорожке волос, ведущей вниз. — Заботливый. — Я не заботливый, — сказал Линч, но его дыхание сбилось. — Конечно, нет, — улыбнулся Джон, и его губы коснулись головки члена Линча. — Ты просто монстр, который таскает меня по заброшкам и укладывает спа-а-ать. Он поцеловал член — легко, почти целомудренно, просто касаясь губами. Линч вздрогнул и выдохнул что-то неразборчивое. — Джон... — предупреждающе начал он. — Тшш, — Джон облизнул головку, собирая капельку смазки, выступившую на кончике. — Ты говорил мне молчать и терпеть. Теперь моя очередь. Линч хотел что-то возразить, но Джон взял его член в рот, и слова застряли у Егора в горле. Он откинул голову на подушку, и Джон услышал его глубокий, рваный выдох. Джон двигался медленно, пробуя. Он никогда не делал этого раньше — не так, с мужчиной. Но интуиция и желание сделать Егору хорошо вели его. Он облизывал головку, проводил языком по венам, брал в рот глубже, и с каждым движением чувствовал, как Линч начинает таять. — Бля-я-я, — выдохнул Егор, и его рука легла на волосы Джона. — Джон... Джон поднял на него глаза — влажный, с припухшими губами, и в этом взгляде было столько вызова, что Линч застонал, прикрывая глаза. — Где ты научился этому? — прохрипел он, когда Джон снова провёл языком по всей длине. — Смотрю порно, — отшутился Джон, обхватывая член рукой у основания и снова беря его в рот. Это была ложь, конечно. Он просто хотел сделать Егору хорошо. Хотел увидеть его потерянным, сорвать с него маску спокойствия и контроля. И, судя по тому, как Линч сжимал простыни и сдерживал стоны, у Джона получалось. — Ты... — начал Линч, но Джон взял глубже, и слова снова превратились в стон. Джон работал ртом и рукой, чувствуя, как член становится твёрже, как Линч начинает двигать бёдрами навстречу. Он ускорился, заглатывая глубже, пока головка не коснулась его горла. — Джон, стой... — прохрипел Линч, и его пальцы сжались на волосах Джона. — Я сейчас... Джон не остановился. Он только ускорился, чувствуя, как член пульсирует у него во рту, как Линч дрожит под ним, теряя контроль. — Сука, — выдохнул Егор, и его тело напряглось. Джон почувствовал, как горячая струя ударяет в горло, и проглотил, не раздумывая. Линч кончал долго, содрогаясь под ним, и Джон принимал его, не отрываясь, пока Егор не обмяк на подушках, тяжело дыша. Джон поднялся, облизывая губы. На его лице играла довольная улыбка. — Ты стремился к тому, что бы я кончил тебе в рот? — А что, белковый перекусик, — фыркнул Джон, отмахиваясь. — В целом, как? Линч смотрел на него глазами, в которых всё ещё плыла поволока. Он выглядел совершенно потерянным — растрёпанные волосы, раскрасневшаяся грудь, приоткрытые губы. Таким Джон видел его впервые. — Ты... — начал Егор, и его голос звучал хрипло. — Ты просто... — Развращаю тебя? — подсказал Джон, укладываясь рядом. — ...да, — закончил Линч, но в этом слове было столько тепла, что Джон улыбнулся ещё шире. Они лежали рядом, глядя в потолок. Джон чувствовал, как тяжесть дня наваливается на него, как глаза слипаются, но в груди было тепло, спокойно, правильно. — Линч, — сказал он сквозь сон. — М? — Я рад, что мы вместе. Линч повернул голову, глядя на него. В темноте комнаты его тёмно-зелёные глаза казались почти золотыми — в них отражался лунный свет, просачивающийся через шторы. — Я тоже, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Джон закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в сон. Но перед этим он услышал шёпот Линча — тихий, почти неразборчивый, как будто тот говорил самому себе: — Пора отключить тебе интернет. Ты деградируешь.

***

Утром он проснётся от того, что Линч будет стоять у плиты и готовить завтрак, пахнущий беконом и кофе. Джон выйдет на кухню, всё ещё сонный, и увидит, что Егор поставил перед ним тарелку с яичницей, а рядом — кружку тёплого молока, потому что кофе он не пил никогда. — Ты слишком добр ко мне, — скажет Джон, садясь за стол. — Я просто хочу, чтобы ты не умер от голода, — ответит Линч, и в его глазах мелькнёт та самая тёплая насмешка. И это будет их новое утро.