Дело в звёздах

Трёхдневное празднование совершеннолетия принца Дилюка подходило к концу. В замке не осталось никого, кто не припал бы к королевским запасам спиртного — навеселе была даже прислуга, чего уж говорить о советниках. Сам Дилюк ограничился одним бокалом ещё в первый день, после чего проспал до следующего вечера. Смех да и только: будущий правитель славящийся своими винами державы не переносит алкоголь. Может, хотя бы выбранная отцом пара будет покрепче? А в идеале пить на важных приёмах за них двоих. — …Предначертанный? У нашего-то принца?! — Я до последнего надеялся, что ошибся с рассчётами, но теперь, когда проявилась последняя метка созвездия, сомнений быть не может. — И что теперь делать? Совсем скоро должна приехать делегация из Каэнри’Аха для обсуждения брака. — И мы её примем. Разберёмся с Предначертанным после свадьбы. — Если она вообще состоится, — вмешивается Дилюк в разговор королевских звездочётов. Сахароза сразу же зажимает рот руками, а вот Альбедо, замешкавшийся всего на мгновение, выглядит так, будто они с помощницей не обсуждали сейчас ничего странного. Если бы не празднование, Дилюк ни за что не подловил бы его так просто. Спасибо, вино восемнадцатилетней выдержки. — Простите, мой принц? — принимает Альбедо самый невинный вид. — Я всё слышал, можешь не увиливать. У меня есть Предначертанный? С тяжёлым вздохом главный королевский звездочёт садится за стол и, поджав губы, сцепляет руки в замок. Признаться, Дилюк никогда его таким не видел. — Всё несколько… сложнее, чем кажется. Следующие два часа приходится слушать о движении звёзд, вращении планет, триангуляции и другой астрономической скукоте, от которой его всегда клонило в сон. Если он правильно всё понял и говорить простыми словами, то Альбедо попросту не смог высчитать даже примерное местоположение Предначертанного Дилюка, что само по себе удивительно. Альбедо Крайдепринц, пожалуй, лучший звездочёт на всём континенте, и если не вышло даже у него, то дело и впрямь серьёзное. Иметь Предначертанного самими звёздами — великая редкость и великое счастье. Найти его значит обрести любовь всей жизни, чистую и самую что ни на есть настоящую. Пусть Дилюка с детства готовили к браку по рассчёту в интересах королевства, игнорировать такой подарок Судьбы он попросту не может. — Что прикажете, мой принц? — спрашивает после затянувшейся паузы Альбедо, склонив голову; его помощница повторяет жест тоже. Хотел бы Дилюк поступить иначе, но чувство ответственности за благополучие своего народа сильнее собственных эгоистичных желаний. За него уже всё решили, и не ему это решение менять. — Займитесь поисками моего Предначертанного. С делегацией я как-нибудь разберусь. — Но… — Всё будет в порядке. Обещаю не делать глупостей.

***

Неделю спустя Дилюк готов забрать свои слова назад. Почти всё своё время он проводит под дверьми звездочётов в ожидании новостей. Его душа потеряла покой, да и сам он больше не может найти себе места. Оно рядом с Предначертанным, и это знание медленно убивает Дилюка изнутри. Чем ближе дата приезда делегации, тем больше он ненавидит саму идею политического брака, который раньше принимал как данность. Разве можно говорить перед народом лживые клятвы в любви, когда любовь настоящая, рождённая с ним под одной луной, ждёт Дилюка в свои объятия? Делегатов Каэнри’Аха принц Дилюк Рагнвиндр встречает в своём лучшем алом камзоле с золотой вышивкой. Высокие темнокожие дроу в чёрно-синих одеждах нехотя склоняют перед ним головы — для гордого подземного народа это сродни унижению, так что в серьёзности их намерений сомневаться не приходится. Добродушный отец жмёт им руки, а Дилюку становится ещё совестнее за своё решение. Впрочем, менять его он не собирается. Хорошо, что с ними нет их принца — тогда все было бы куда более неловким. Как только все усаживаются за стол переговоров, Дилюк поднимается с места и заявляет, что свадьбу придётся отложить. Не знает, на сколько. На удивлённое отцовское «Почему?» он отвечает коротко: — Я должен найти своего Предначертанного. А затем выпрыгивает в окно и спускается вниз по подготовленной заранее верёвке. Белые перчатки непоправимо испорчены, отношения с дроу, Дилюк надеется, меньше. Отец как-нибудь разберётся. Напоит их лучшим вином, позовёт бардов, покажет таверну с кошками. Все любят кошек. Вряд ли даже дроу устоит перед мягкими розовыми лапками, шелковистой шерстью и тихим мурчанием. За высокой живой изгородью Дилюк меняет алый камзол на чёрное пальто попроще и надевает плащ с капюшоном, пряча под ним приметные волосы. Сумка с припасами и меч тоже при нём, так что теперь он может отправиться на поиски своего Предначертанного сам. Пока не знает, куда именно. Но уверен, что сердце ему подскажет.

***

Уже через два часа с небольшим он добирается до утёса Звездоловов. Идея проста — осмотреть владения с одной из самых высоких точек королевства, и там решить, куда именно ему идти. Место это хоть и красивое, но безлюдное из-за отвесного подъёма, поэтому Дилюк удивляется, увидев кого-то задремавшим в окружении белых шапок одуванчиков. Соней оказывается дроу. Высокий, наверное, больше самого Дилюка на полголовы, худой настолько, что того гляди переломится. Острые уши торчат из-за иссиня-чёрных волос, растёкшихся по траве ручьём, длинные ресницы подрагивают от дуновения ветра. Рельефная мужская грудь, оголённая полурасстёгнутой рубашкой, завораживающе вздымается при дыхании, наверняка мягкие губы приоткрыты, демонстрируя краешек зубов. Дилюк ловит себя на том, что откровенно пялится, и даже протягивает руку к красивому лицу, как тут его осеняет: — Кэйя? Дроу открывает глаза, а затем улыбается ему самой мягкой улыбкой на свете, от которой начинает щемить в груди: — Здравствуй, Люк. Быстрее, чем здравая мысль, оказываются крепкие объятия. Дилюк просто соскучился по старому другу, ничего такого. Это не измена. Да и как можно изменить тому, кого ты даже ещё не знаешь? — Поверить не могу. Сколько мы не виделись, лет пять? — Четыре года, — поправляет Кэйя, отстраняясь и подтягивая колени к груди. — Ты перестал приходить, а я не знал, как с тобой связаться. Всё так. Раньше они виделись тайком, когда Дилюк удирал со скучных занятий, или глубокой ночью, пока он был довольно беспечен и бесстрашен, чтобы гулять в лесу одному. Хорошие были времена. Наверное, самые лучшие. А потом обязанностей стало слишком много, уроков ещё больше, а сил на вылазки не было вовсе. Пару раз он выбирался в Вольфендом под покровом ночи, но больше ни разу не встретил своего друга-дроу, точно так же сбегавшего от надзора матрон. Дилюк решил, что Кэйя теперь служит в монастыре, как тот опасался, и больше они не увидятся. Как же радостно встретить его снова. — Мне так жаль, — начинает оправдываться Дилюк, по-прежнему боясь раскрыть свой настоящий статус, — эти бесконечные тренировки меня едва не убили, думал, этот кошмар никогда не закончится. — Так ты все же стал рыцарем, как собирался? — почему-то воодушевляется Кэйя. — Я сдал экзамен, но решил пока не поступать на службу. — Технически всё это правда, и рыцарскую тренировку он в самом деле проходил. — Как ты поживаешь? Думал, тебя заперли в монастыре. — У них не получилось, но всё не так просто. Он замолкает, а Дилюк не может перестать им любоваться. Нет, Кэйя и раньше был красивым юношей, но сейчас… сейчас это чувствуется как-то иначе. От него глаз не отвести. Его хочется касаться, хочется впитать кожей его тепло, хочется… хочется извиниться за мысли перед своим Предначертанным. И перед королевской особой дроу, мужем которой он должен стать. Интересно, Кэйя мог бы передать ей его извинения? — И всё же, что ты здесь делаешь? Прости, но не поверю, что ты шёл увидеться со мной. Усмешка Кэйи отчего-то горькая. Дилюк, без того пристыженный, не знает, как ответить. — Я… я ищу своего Предначертанного. Моргнув, Кэйя очаровательно склоняет голову набок: — Кого? Ох. Ну конечно. Дроу живут в пещерах под землёй и совсем ничего не знают о звёздах. С ностальгической нежностью Дилюк вспоминает, как много лет назад они лежали здесь же вдвоём ночью. Тогда он пытался рассказать Кэйе о созвездиях, а тот смеялся, не понимая, как несколько прямых линий могут быть похожи на Стрельца или Водолея. Это… хорошее воспоминание. Всё, что связано с Кэйей, откликается в нём теплом на кончиках пальцев. Тем сложнее не тянуться к нему. Дилюк заставляет себя прекратить. Заставляет голос быть ровным, пока признаётся в том, что где-то живёт его истинная любовь. — Мы предначертаны друг другу самой судьбой, — чем дольше он говорит, тем больше это звучит как оправдание, — раз в три года на теле появляется новая метка-родинка, образуя собой созвездие. Вот, посмотри! Пусть это слишком личное, ради Кэйи Дилюк снимает с правой руки перчатку, демонстрируя аккуратные точки на тыльной стороне ладони. Контраст смуглой и белоснежной кожи, когда Кэйя ведёт пальцами поверх, будто пытаясь повторить линии, сводит с ума, заставляя всё внутри трепетать. На руках Кэйи ничего подобного нет. Наверное, Дилюку впервые в жизни искренне жаль. — Значит, ты должен найти кого-то с такими же? — тихо спрашивает его первый и в общем-то лучший друг. — Не совсем. У него будет моё созвездие, Мудрая сова. — А как называется то, что на тебе? — Павлинье перо. — Чтобы ты знал, это не похоже ни на перо, ни на павлина. Дилюк хочет было возмутиться, мол, «это просто названия такие», но что-то во взгляде Кэйи его останавливает. Тот не пытается задеть или высмеять. Он… расстроен? Но почему? Между тем Кэйя продолжает: — Как дроу я плохо понимаю, о чём ты, но я тебе верю. И от всего сердца желаю, чтобы ты был счастлив. Пусть он говорит это, его глаза на мокром месте. Поддавшись порыву, Дилюк сгребает Кэйю в объятия — крепкие и неловкие. Он не знает, куда деть руки, и слишком поздно замечает, что перебирает холодные гладкие волосы обнажённой рукой с меткой. К счастью, Кэйя не замечает. Или же предпочитает делать вид, что ничего не было. — Я буду, — только и может он пообещать, глядя ему в глаза, отстранившись на расстояние вытянутой руки, — и обязательно вас познакомлю. Главное не дай забрать себя в монастырь — зная тебя, ты умрёшь там от скуки. — Сделаю всё, что в моих силах. Против воли взгляд падает на полуобнажённую грудь. Вызывающее декольте демонстрирует две точки-родинки, но Дилюк заставляет себя смотреть выше и думать здраво. Не каждая родинка является меткой. Он просто хочет выдать желаемое за действительное. — До встречи, Кэйя. — Удачи, Люк. Дилюк Рагнвиндр уходит с утёса, заставляя себя не оборачиваться. Сердце, едва было не проломившее грудную клетку своим громким стуком, замолкает в странной тоске.

***

Полтора месяца поисков проходит впустую. Дилюк подрабатывает наёмником, спит под открытым небом, ест подсохший хлеб и вяленое мясо. Не очень-то по-королевски, но ему всё ещё плевать. Неудачи только укрепляют его решимость найти своего Предначертанного, хоть он и сам не знает, ни как тот выглядит, ни где именно должен его встретить. Сколько бы он ни пытался уехать из города, какой бы сложности поручения не брал, раз за разом Дилюк оказывается в лесах лесах Вольфендома, словно это какая-то шутка. Именно здесь они с Кэйей встретились впервые, девять лет назад, и именно поэтому происходящее ощущается как предательство. Что если они увидятся до того, как Дилюк найдёт Предначертанного? У Кэйи будет полное право посмеяться над ним. Столько бравады было, а на деле — пшик. Может, стоило довериться звездочётам, и смиренно готовиться к свадьбе? Нет. Нет, он бы не смог просто ждать новостей. Лучше делать и ошибаться, чем не делать ничего. Очередную одинокую ночь Дилюк проводит у костра. Треск прогоревших веток ощущается колыбельной, после скромного ужина клонит в сон. Приходится заставлять себя держать глаза открытыми — прежде, чем уснуть, надо бы потушить огонь. Но как же не хочется вставать с нагретого места… Прекрасный образ Кэйи кажется сновидением. Дилюк его не видит, но знает, что тот позади, в этой неприличной рубашке и не менее неприличных штанах, обтягивающих безумно длинные ноги второй кожей. А вот острый меч у шеи становится открытием. — Я ожидал более тёплого приветствия, знаешь, — даже в такой ситуации веселится Дилюк, поднимая руки. Выдох облегчения возле уха заставляет вздрогнуть всем телом. — Тогда оденься немногим лучше разбойника. — Блестящее лезвие меча прячется в ножны. — Как ты понял, что это я? — Не знаю. Почувствовал? Кэйя подносит предплечье к носу и начинает нюхать рукав, Дилюк не может сдержать смех, за что получает тычок под рёбра, когда друг садится рядом. Они сидят в уютной тишине какое-то время прежде, чем её нарушает тихое: — Ну что, нашёл свою любовь? Хочется сказать, что да. Что она сейчас сидит рядом с ним, но у Кэйи нет метки на руках. Дилюк качает головой. Может, ему кажется, а, может, Кэйя впрямь прячет кулаком улыбку. — Раз так, могу ли я украсть пару дней твоего времени? Удивлённый, Дилюк пожимает плечом, мол, говори, собираясь выслушать просьбу. Поручение Кэйи простое — сопроводить его до королевского замка Мондштадта. Легче не придумаешь, и он даже предлагает деньги, не зная, что это последнее место, куда бы Дилюк пошёл по собственной воле. Он в розыске с момента, как сбежал из дома, и, если его увидят, запрут в комнате вплоть до свадьбы с принцессой дроу. Не то чтобы Дилюк против на ней жениться, просто сперва хочет разобраться со своим Предначертанным. Кем бы тот не был. — Зачем тебе туда? — оттягивает Дилюк неизбежное, зная, что не сможет ему отказать. Дроу не очень-то жалуют людей. Вряд ли он собрался посмотреть достопримечательности. — Я не говорил, но… Моя семья довольно влиятельная. И у меня есть дело к кое-кому из королевского двора. Оно довольно… личное, поэтому я отказался от охраны. Дилюк хмурит брови. Какие дела могут быть у дроу к его подданным? По интонации, впрочем, понятно, что большего Кэйя не скажет. Не бросать же его одного, в самом деле. — Хорошо. Выдвинемся утром. Кэйя на радостях жмёт его руки, а Дилюк по-прежнему пытается найти на них своё созвездие. Увы.

***

К обеду они добираются до городских ворот без значимых приключений. Дилюку бы оставить его здесь и уйти — замок видно и отсюда, тут не заблудишься — но Кэйя озирается по сторонам с таким восторгом, что сердце даёт слабину. Натянув капюшон пониже, Дилюк берёт друга за руку и ведёт за собой по просторным улицам. Кэйя будто ребёнок в лавке с игрушками. То и дело останавливается, рассматривая вывески, цветы в горшках и даже уличных котов. Одного даже решается погладить и вздрагивает, видимо, почувствовав ладонью мурчание. — Похоже, ты ему понравился, — поясняет Дилюк с улыбкой. От счастья Кэйя едва ли не светится. Всё же он был прав: перед кошками не устоять даже дроу. А Дилюку — перед одним конкретным. У замка они прощаются. Кэйя обнимает его, благодаря за компанию. Дилюк не хочет его отпускать. Не теперь, когда видел, как именно тот может улыбаться. — Удачи, Кэйя, — шепчет он, стискивая в пальцах тонкую ткань рубашки. — И тебе, Люк. Очередное расставание ранит сильнее, чем должно было. Дилюк смотрит ему вслед до последнего — надеется, что Кэйя передумает и вернётся к нему, или что-то пойдёт не так, и у него будет полное право забрать этого красавчика-дроу с собой. Однако Кэйя демонстрирует страже бумаги, и те пропускают его внутрь сразу же. Ого. Видать у него и впрямь непростая семья. Как бы то ни было, Дилюка всё это уже не касается. Не касается, но он не может заставить себя уйти. Сбежавший из-под венца принц садится на ближайшую скамейку, тянет капюшон вниз до самых глаз и надеется, что страже будет не до него. Через пару часов, когда зад начинает каменеть без движения, Кэйя покидает стены замка. Тот выглядит растерянным, даже разбитым, и Дилюк едва не бросается к нему прямо при свидетелях. Он следит за ним взглядом, ждёт, пока один важный дроу отойдёт подальше, чтобы нагнать его бесшумной тенью и поддеть чужую ладонь кончиками пальцев. — Что случилось? — спрашивает он, не пытаясь скрыть беспокойство. Кто бы что ему там не наговорил, Дилюк обещает себе разобраться со всеми причастными. С любым, кто Кэйю расстроил. — У меня было… дело. К принцу. А он, оказывается, сбежал. Чувствую себя идиотом. Как и Дилюк. Большего из него не вытянуть, сам он признаться в происхождении не может тоже. Теперь ему ещё совестнее, но на кону встреча с Предначертанным. Прости, Кэйя. Как только вернётся в замок, твоим запросом он займётся в первую очередь. — Что теперь будешь делать? — прочищает Дилюк горло, — вернёшься домой? Кэйя качает головой. Похоже, его ситуация куда хуже, чем представлялось. Он ведь может признаться прямо сейчас. Утешить его, дать ему всё, что тот захочет, хотя бы в благодарность за дружбу. А будет ли их дружба столь же крепкой, когда выяснится, что Дилюк его столько лет обманывал, выдавая себя за простолюдина, метящего в рыцари? Подумать только, сколько проблем Дилюк Рагнвиндр устроил окружающим. Скверный из него принц вышел. Но он ещё может всё исправить. Наверное. Главное начать решать по одной проблеме за раз. — Хочешь составлю тебе компанию? Развеемся немного, заночуем где-нибудь, а завтра решим, куда двинемся дальше? Утро вечера мудренее, знаешь. — Но как же твой Предначертанный? — голос Кэйи по-прежнему тихий. — Никуда не денется. На то он и Предначертанный, верно? Кэйя, хоть и фыркает, сжимает его руку крепче. Ну вот, другое дело. Воодушевлённый, Дилюк тащит своего друга-дроу на центральную площадь. К вечеру они обходят с десяток лавок. Сумка Дилюка становится тяжелее из-за дополнительного спального мешка, пары коробок сладостей и бутылок вина, а на шее Кэйи красуется медальон с округлым синем камнем, на который уходят последние деньги. О покупке Дилюк не жалеет. Он сам застёгивает золотую цепочку за смуглой шеей, хоть и не попадает в звенья сразу от волнения. Кэйя, придерживающий свои длинные волосы, странно смотрит на него. Наверное, стоило делать это со спины — так им не пришлось бы стоять нос к носу, а Дилюку так отчаянно желать чужую руку на своей талии. — Спасибо, — улыбается Кэйя, любовно касаясь медальона пальцами. Дилюк едва не теряет сознание. — Д-да чего там. Я просто хотел тебя порадовать. — И у тебя получилось. Летнее солнце клонится к закату, переливается бронзой в фонтане за спиной Кэйи. Его улыбка гораздо, гораздо теплее, а от взгляда холодных синих глаз бросает в жар. Разве может какой-то Предначертанный, которого Дилюк ни разу не видел, быть лучше Кэйи? Это кажется невозможным, и молодой Рагнвиндр запутывается в себе окончательно. Приближается рыцарский патруль — Дилюк обнимает Кэйю, пряча лицо в худом плече под удивлённый вдох, который отзывается там, где не следовало бы. Взгляд снова падает в чужое декольте, и теперь вместо двух родинок он видит четыре. Может ли быть, что… — Люк? — Прости, дал волю чувствам, ха-ха, — в общем-то, это правда, — нам стоит поторопиться с ночлегом. Дилюк тянет его к воротам. На справедливое замечание, что можно было бы переночевать в таверне, приходится сказать, что он знает место с красивым видом. И это тоже правда. О том, что Дилюка ищут по всему городу и о том, что в кошельке осталось всего пара монет, Кэйе знать необязательно. Вскоре они приходят к озеру Звездопадов. Восходящая луна вместе с сёстрами-звездами отражаются в ровной водной глади и восхитительных синих глазах. Кэйя оборачивается, чтобы что-то сказать, но замирает на вдохе. Его губы в опасной близости, а Дилюк до опасного слаб. Опомнившись первым, он присаживается, якобы поправляя ботинки, но на деле пытаясь унять дрожь в ногах. — Хочу искупаться, — заявляет вдруг Кэйя, приспуская рубашку с одного плеча, — ты со мной? Дилюк знает, что Кэйя — дроу, но сейчас он кажется ему феей озера, или кем-то вроде. Удивительный, волшебный, невозможный. Несмотря на близость воды, во рту сухо, как посреди далекой пустыни. В силах разве что кивнуть, Дилюк снимает рубашку и берётся за ремень. Пока он решает, оставлять ли ему бельё, выясняется, что Кэйя, уже вышагнувший из своих обтягивающих брюк, не носит его вовсе. Тёмная лента волос заканчивается аккурат над роскошной круглой задницей, а Дилюк меж тем заканчивается, как личность. Теперь-то снимать бельё точно нельзя. Остаётся надеяться, что вода достаточно холодна для того, чтобы остудить его пыл. — Так ты идёшь там? Водичка что надо, тёплая, — веселится Кэйя, не замечая, как Дилюк умирает и воскресает сотни раз за секунды. Приходится войти в воду, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом, но именно так он себя чувствует. Интересно, все дроу не носят белья, или это Кэйя один такой особенный? Развить мысль Дилюк не успевает, поскольку кое-кто обдаёт его брызгами: — Для рыцаря твоя защита довольно скверная. В ответ он окатывает Кэйю водой несколько раз подряд, и они начинают дурачиться в озере, будто дети малые. Дилюк подхватывает чуть хриплый смех, наверное, впервые по-настоящему счастливый с тех пор, как узнал о Предначертанном. Может, и плевать на него? Он может забрать Кэйю с собой. Уехать с ним далеко-далеко. Открыть маленькую винокурню, отстроить на ней маленький домик, этажа так на два-три, может, даже открыть свою таверну. Дилюк назовёт её «Доля ангелов» в честь своего дорогого мужа, ведь кто он, если не по-настоящему божественное создание? Заигравшись, они валятся с ног у самого берега. Дилюк лежит на узкой песчаной отмели, по пояс в воде, в то время как один очаровательный дроу нависает над ним с широкой улыбкой. Сейчас самый лучший момент для поцелуя. Кэйя хочет его тоже, он чувствует. Чувствует, но излишняя совестливость перед тем, кого Дилюк даже не знает, не позволяет поддаться порыву. Взгляд снова падает на красивую для парня грудь, вздымающуюся от частого дыхания. Дилюк не должен видеть. Ни с такого ракурса, ни при таком свете, ни на настолько тёмной коже, но он видит и ни за что не спутает с чем-то другим. Шесть точек, аккурат складывающихся в созвездие. Его собственное. — Что? — спрашивает Кэйя с осторожной улыбкой, видимо, почувствовав перемену настроения. — Твоя… грудь. Вместо объяснений он кладет свою руку с созвездием поверх другого, напротив чужого сердца. Разлившееся по ладони тепло, то, как забился пульс под ней — это ни с чем не спутать. — Это ты. Ты мой Предначертанный, — проговаривает Дилюк без того очевидное, начиная плакать от накатившего облегчения. — Я так рад, что это в самом деле ты. Кэйя целует его сам. Сначала ласково касается кончиками пальцев щеки, а затем, смелея, наваливается на него всем весом. Дилюк увлекается тоже. Толкается в рот языком, водит мокрыми ладонями по разгорячённой коже, сжимает руками зад, заставляя Кэйю охнуть. Вот же. Наверное, им бы продолжить в палатке, но как же не хочется выпускать любимого из объятий даже на секунду!.. Выходит, Кэйя сильнее него, раз находит в себе силы подняться и протянуть Дилюку руку. Тот старается не смотреть ниже пояса, чтобы не сойти с ума больше, чем уже. — Выходит, это я твоя судьба? Из-за вот этих родинок? — спрашивает Кэйя, пока обтирается полотенцем. — Ты моя любовь, потому что это то, что я к тебе чувствую, — наконец-то говорит Дилюк правду, — с родинками или без. Раз уж начал, придётся рассказывать всё. Вообще всё. И надеяться, что Кэйя его простит. — Я не был с тобой честен, и теперь хочу это исправить. — Кэйя замирает, так и не застегнув брюки до конца. — Никакой я не рыцарь. Я — Дилюк Рагнвиндр, кронпринц Мондштадта. У тебя было ко мне какое-то дело, знаю, но я не мог!.. Кэйя начинает хохотать, так и не дослушав. Не верит, наверное. Неудивительно — Дилюк бы тоже себе не поверил. Ничего, когда он приведёт Кэйю к отцу, то… То всё станет ещё сложнее, ведь сперва Дилюк должен жениться на принцессе дроу. Когда он озвучивает и это тоже, Кэйя едва не умирает от смеха. Между прочим, дело серьёзное! Пусть веры Дилюку нет, но мог бы там разделить переживания, хотя бы из приличия?! — Тогда позволь представиться и мне, — почти хрипит Предначертанный, толком не отсмеявшись, — Кэйя Альберих, кронпринц Каэнри’Аха. И в Мондштадт я пришёл узнать, почему мой жених вдруг решил сорвать свадьбу. Дилюк стоит в тишине, наверное, с минуту, прежде чем начинает смеяться тоже, осознав всю проблему. Точнее, полнейшее её отсутствие. Он и впрямь идиот, уму непостижимо. Кэйя набрасывает на него полотенце и втягивает в новый долгий поцелуй. Больше Дилюк Судьбе не сопротивляется.

***

Во дворец они возвращаются на следующий день. Надеть алый камзол снова оказывается приятно. Ведь он превосходно сочетается с благородными синими одеждами одного красавчика-дроу.