От доски до пышки

Жаркое летнее солнце нещадно палило над уединённым частным пляжем. Три подруги приехали сюда отдохнуть, но только двое из них действительно наслаждались своим новым состоянием. Вероника и Даша — однояйцевые близняшки — были на девятом месяце беременности. Беременность полностью преобразила их тела, сделав их пышными, сочными и невероятно соблазнительными. У обеих животы стали огромными, тугими и идеально круглыми — настоящие массивные шары, которые тяжело лежали на бёдрах и выступали далеко вперёд. Кожа на животах была гладкой, блестящей от масла для загара, с выпирающим пупком и заметными голубыми венками. Внутри постоянно шевелились дети, создавая лёгкие бугры на поверхности. Груди у сестёр выросли до невероятных размеров — тяжёлые, налитые молоком, четвёртого-пятого размера. Они были такими большими и жирными, что едва помещались в бикини: зелёный у Вероники и красный у Даши. Толстые, мягкие груди переливались, колыхались при каждом движении и уже немного подтекали молоком, оставляя влажные пятнышки на ткани. А их попы... Беременность сделала их по-настоящему огромными и жирными. Широкие, мясистые бёдра, толстые ягодицы, которые мягко тряслись и расплывались по шезлонгу, когда девушки ложились. Глубокая ложбинка между ними, упругие складочки и заметная целлюлитная мягкость — всё это теперь было их гордостью. Алина же оставалась полной противоположностью. Худая, почти болезненно стройная девушка 23 лет. Узкие плечи, маленькая грудь первого размера, абсолютно плоский животик, тонкая талия и длинные, но очень худые ноги. Ни единой лишней складочки. В своём скромном полосатом бикини она выглядела рядом с ними как подросток или модель, случайно попавшая в компанию «беременных богинь». Девушки лежали на шезлонгах. Вероника лениво поглаживала свой огромный тугой живот круговыми движениями. — Ох, Алиночка… — протянула она с ехидной улыбкой, приподнимая свои тяжеленные жирные сиськи и демонстративно их встряхивая. — Ты посмотри на нас. Беременность — это лучшее, что могло с нами случиться. Живот — вон какой шар, сиськи стали огромными и полными, а жопа… потрогай, какая теперь мягкая и толстая. А ты? Всё такая же плоская спереди и сзади. Как доска. Неужели тебе не обидно? Даша повернулась на бок, и её массивный живот тяжело перекатился следом. Огромная жирная попа колыхнулась, а большие сиськи легли одна на другую. — Точно. Я теперь даже сидеть нормально не могу — эта жирная жопа и огромный живот мешают. А ты такая худышка… Мужики на нас с Вероникой пялятся, а на тебя — как на ребёнка. Может, тебе тоже пора беременеть, а то так и останешься плоской на всю жизнь? Они обе звонко рассмеялись, продолжая подшучивать над худобой Алины. Та улыбалась, но внутри кипела ярость. К вечеру, когда солнце стало оранжевым, близняшки наконец-то расслабились и крепко заснули на своих шезлонгах. Их тяжёлые тела выглядели особенно соблазнительно: огромные круглые животы поднимались и опускались в такт дыханию, жирные сиськи слегка подрагивали, а массивные мягкие попы уютно расплылись по ткани шезлонгов. Алина подошла ближе. В ней кипела злость, смешанная с возбуждением. Она решила начать с Вероники и, в отличие от обычного способа, решила глотать её с ног. Она осторожно приподняла ступни спящей девушки. Нежные, ухоженные пальчики легко вошли в рот Алины. Язык обвился вокруг лодыжек. Алина начала глотать медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Ноги Вероники скользили по языку — гладкие, тёплые, слегка загорелые. Когда Алина дошла до колен, она сделала сильный глоток. Бёдра начали входить — толстые, мягкие, жирные. Алина широко раскрыла рот, чувствуя, как её челюсти растягиваются. Дальше пошло самое сложное и приятное — огромная, массивная жопа Вероники. Мягкие, тяжёлые ягодицы заполнили рот полностью. Алина жадно мяла их языком, чувствуя, как жирная плоть колышется и сминается. Она глотала снова и снова, проталкивая эту огромную мягкую попу глубже в горло. Наконец бёдра и жопа прошли, и перед ней оказался колоссальный беременный живот. Тугой, круглый, тяжёлый шар живота Вероники медленно вползал в рот Алины. Кожа была горячей и гладкой. Алина ощущала, как внутри шевелится ребёнок, пока огромный живот растягивал её горло до предела. Она тяжело дышала через нос, делая глубокие глотательные движения. Живот медленно исчезал внутри неё, сантиметр за сантиметром. Следом пошли тяжёлые, жирные сиськи. Они были особенно вкусными — мягкие, полные молока, они с трудом протискивались, сминаясь и снова расправляясь у Алины в горле. Алина застонала от удовольствия, когда они полностью прошли. Наконец показалась голова Вероники. Последний мощный глоток — и вся беременная близняшка оказалась внутри. Живот Алины резко вздулся, став огромным, тугим и тяжёлым. На его поверхности отчётливо проступали контуры большого круглого живота, жирной попы и больших сисек Вероники. Не давая себе отдыха, Алина перешла к Даше. Снова начала со ступней. Процесс повторился, но теперь ещё медленнее и чувственнее. Тонкие лодыжки… толстые бёдра… огромная, ещё более жирная и мягкая жопа Даши, которая колыхалась и заполняла рот до отказа. Алина долго смаковала её, мучая языком каждую складочку. Потом — гигантский тугой беременный живот, который растянул её ещё сильнее. Тяжёлые, переполненные молоком сиськи. И наконец голова. Когда и Даша полностью оказалась внутри, живот Алины стал по-настоящему гигантским — два огромных беременных тела тесно прижались друг к другу, создавая заметные выпуклости и шевеления. Алина тяжело опустилась на шезлонг. Она обеими руками обхватила свой колоссальный, тугой, блестящий живот и нежно его погладила. Внутри чувствовались движения двух пышных тел с их огромными животами, жирными попами и большими сиськами. — Теперь вы мои… полностью, — прошептала она с торжествующей улыбкой. — Больше никогда не будете надо мной издеваться. Алина откинулась на шезлонге, тяжело дыша от удовольствия. Её живот раздулся до нечеловеческих размеров — чудовищный, натянутый, пульсирующий шар, в котором были плотно упакованы два беременных тела. Сквозь тонкую кожу отчётливо проступали силуэты: огромные круглые животы, жирные сиськи и массивные попы близняшек, прижатые друг к другу в тесной, влажной темноте. Внутри желудка царил настоящий кошмар. — Что… что происходит?! — раздался панический, дрожащий голос Даши. — Вероника, я ничего не вижу! Тут темно, горячо и… слизь везде! Она жжёт кожу! — Мы внутри неё! Эта тварь нас проглотила! — закричала Вероника, пытаясь оттолкнуться от стенок. — Алина! Выпусти нас сейчас же, сука! Мы же беременные! У нас дети внутри! Алина тихо засмеялась и провела ладонью по своему огромному животу. — Вы так любили издеваться над моей худобой… Теперь ваши «роскошные» жирные тела принадлежат мне. Полностью. Стенки желудка внезапно содрогнулись. Густая, едкая кислота начала обильно заливать пространство. Жар стал невыносимым. Воздух внутри был спёртым, кислым, с тяжёлым запахом желчи. — Ааааа! Оно жжёт! — завизжала Даша. — Моя кожа… мой живот горит! Я чувствую, как кислота разъедает пупок! — Оно сжимается! — в ужасе кричала Вероника. — Стены давят… наши животы прижаты друг к другу так сильно! Я не могу пошевелить ногами! Желудок начал медленно, безжалостно сокращаться. Давление нарастало с каждой секундой. Сначала хрустнули кости ног. — Мои бёдра! Нет! Нет! — Вероника зашлась в истерическом крике, когда её толстые, жирные ноги начали ломаться. — Кости… они ломаются! ААААААА! — И у меня! — рыдала Даша. — Ступни… голени… Я чувствую, как они дробятся! Пожалуйста, Алина! Мы умоляем! Дети… наши дети! Алина закрыла глаза и сильнее надавила руками на верх живота, помогая желудку. — Кричите громче. Ваши жирные жопы и тяжёлые сиськи сейчас будут перемолоты. Руки сестёр были следующими. Они отчаянно царапали скользкие стенки, но давление только усиливалось. — Мои пальцы! — всхлипывала Даша. — Они ломаются один за другим! Вероника… я чувствую, как твои рёбра впиваются мне в грудь… — Руки… мои руки! — крик Вероники перешёл в хриплый вой. — Я больше не чувствую пальцев! Теперь желудок сжимал по-настоящему беспощадно. Трескали рёбра. Огромные беременные животы сестёр деформировались под чудовищным давлением, внутренности сдавливались. Кислота уже разъедала открытые раны. — Я не могу… дышать… — едва слышно стонала Даша. — Мой ребёнок… он перестал шевелиться… Всё кончено… — Голова… давит на голову… — прошептала Вероника, уже почти теряя сознание от боли и удушья. — Алина… ты монстр… Последний, самый сильный и жестокий спазм желудка стал смертельным. Раздался громкий, отвратительный хруст — черепа обеих девушек были раздавлены почти одновременно. Крик резко оборвался. Внутри наступила мёртвая, тяжёлая тишина, нарушаемая только бурлением кислот. Алина удовлетворённо выдохнула. Её огромный живот начал постепенно уменьшаться, становясь всё более плотным и тяжёлым. Желудок безжалостно переваривал всё: жир от массивных поп, молоко из раздавленных грудей, размягчённые ткани беременных животов, раздробленные кости. Ничего не осталось от двух красивых, пышных сестёр — только питательная жижа. Через несколько часов Алина глубоко вдохнула, широко открыла рот и выдала мощную, долгую отрыжку: **БУУУУУУУУУУРРРРРРРРРРРРП!** На песок рядом с шезлонгом шлёпнулись два мокрых, полупереваренных куска ткани — остатки зелёного и красного бикини. Они были покрыты слизью и кислотой, слегка дымясь. Алина равнодушно посмотрела на них и погладила свой теперь заметно округлившийся, но уже спокойный живот. — Вот и всё. Больше никто никогда не посмеет назвать меня худышкой. На пляже воцарилась тишина. Только лёгкий ветерок шевелил остатки ткани, напоминая о том, что когда-то здесь были две гордые, беременные красавицы. Прошло два дня после того страшного вечера на пляже. Алина проснулась утром в своей комнате на вилле и сразу почувствовала, что её тело сильно изменилось. Она медленно встала с кровати и подошла к большому зеркалу. То, что она увидела, заставило её довольно улыбнуться. За эти дни её организм полностью переработал и усвоил всё, что осталось от Вероники и Даши. Два массивных беременных тела с их огромными жирными сиськами, толстыми мягкими попами, тяжёлыми животами и питательным молоком дали мощный прирост. Теперь Алина больше не была худой «доской». Её грудь выросла до внушительных размеров — тяжёлые, округлые, мягкие сиськи третьего-четвёртого размера. Они заметно колыхались при каждом движении, стали чувствительными и слегка налились, словно готовые к лактации. Алина обхватила их руками и сжала — они были тёплыми, тяжёлыми и очень приятными на ощупь. Живот уже не был абсолютно плоским. Теперь он округлился в мягкий, заметный, пухлый животик. Не такой огромный, как у беременных подруг, но достаточно большой и мягкий, чтобы красиво выпирать. Когда Алина слегка наклонялась, он собирался в нежные складочки. Но больше всего изменилась нижняя часть. Её бёдра сильно расширились, стали толстыми и сочными. А попа — раньше почти плоская — теперь превратилась в большую, мягкую, жирную задницу. Ягодицы округлились, стали тяжёлыми и упругими, с глубокой ложбинкой. Когда Алина повернулась спиной к зеркалу и слегка потрясла ими, они колыхнулись волной, как у настоящей пышки. — Ого… — прошептала она, проводя руками по новым формам. — Вы всё-таки поделились со мной своими «беременными прелестями». Она сделала несколько шагов по комнате. Тело теперь двигалось по-другому: бёдра тёрлись друг о друга, попа покачивалась из стороны в сторону, грудь колыхалась. Алина почувствовала приятную тяжесть и наполненность. Она надела старый купальник, который раньше сидел на ней идеально. Теперь он трещал по швам. Трусики глубоко впились в новую жирную попу, а топик едва прикрывал увеличенные сиськи, оставляя глубокое декольте. Алина повернулась перед зеркалом боком, любуясь своим новым пухлым силуэтом. — Теперь я уже не худышка. Спасибо вам, девочки… — она ласково погладила свой мягкий округлый животик. — Вы всегда хотели, чтобы я стала «нормальной женщиной». Теперь я ею стала. Даже лучше. С того дня Алина больше не комплексовала по поводу своей фигуры. Наоборот — она с удовольствием носила обтягивающую одежду, которая подчёркивала её новые пышные формы, доставшиеся ей такой жестокой ценой. А на пляже до сих пор валялись два выцветших, полупереваренных куска бикини, полузасыпанные песком — единственное напоминание о том, откуда у худой девушки вдруг появилась такая аппетитная, пухлая фигура.