Пламя в бокале

Большой зал гудел, как встревоженный улей, но для Рона весь мир сейчас сузился до размеров его собственной тарелки. Он ожесточенно орудовал ножом, отправляя в рот кусок сочного, идеально прожаренного стейка, хотя от волнения мясо казалось ему совершенно безвкусным. До матча со Слизерином оставалось еще несколько дней, но мысли об этом уже сейчас заставляли его желудок сжиматься в тугой узел. Сидящий рядом Невилл, напротив, выглядел островком абсолютного спокойствия. Он неторопливо делал глоток за глотком из своего кубка с тыквенным соком, полностью погрузившись в чтение только что пришедшей утренней почты, и, кажется, совсем не замечал, как сильно его соседа бьет дрожь предвкушения. — Рон, ради всего святого, перестань так неистово пилить это несчастное мясо, — Гермиона, сидевшая напротив, оторвала взгляд от толстенного тома «Истории Хогвартса» и строго нахмурилась. — До игры еще целых четыре дня, а ты уже ведешь себя так, будто тебя ведут на казнь к палачу. Если ты продолжишь изводить себя за столько времени до выхода на поле, у тебя просто не останется сил на сам матч! Лучше бы повторил заклинания, было бы куда больше толку! — Тебе легко говорить, — угрюмо буркнул Рон, наконец оставив стейк в покое и шумно отложив приборы. — Ты не представляешь, что начнется, если мы проиграем в этом году. Забини и вся их слизеринская банда мне прохода в коридорах не дадут. Они же меня просто зачмырят, до конца триместра будут отпускать свои высокомерные шуточки и тыкать пальцами! На кону не просто очки для факультета, Гермиона, на кону мои последние остатки спокойной жизни. — Да брось ты, Рон, — Гарри, до этого тихо сидевший рядом с Гермионой, слегка улыбнулся и ободряюще толкнул друга локтем в бок. — Слизеринцы в любом случае найдут к чему прикопаться. Выиграем мы или проиграем — они от нас всё равно не отстанут, так какая разница? Зато если мы разнесем их на поле, у Забини хотя бы не будет повода ухмыляться так, будто он единолично выиграл Кубок школы. Так что доедай свой стейк, нам еще на вечернюю тренировку идти. Гермиона тяжело вздохнула и обреченно кивнула, признавая очевидную правоту Гарри против слизеринской логики. — Гарри прав, Рон, — тихо подал голос Невилл. Он неловко отложил в сторону свое письмо, чуть смущенно улыбнулся и пододвинул поближе кубок с тыквенным соком. — Нотт вчера на Зельеварении весь урок смеялся над моей взорвавшейся кастрюлей, хотя сам перепутал сушеных златоглазок. Они... они просто любят всех цеплять. Это же слизеринцы, их всё равно не изменить, они всегда найдут повод для язвительности. Так стоит ли тратить на них свои нервы прямо сейчас? До матча еще уйма времени, лучше просто постарайся хорошо позавтракать. Рон притих, переводя взгляд с Невилла на Гарри. Напряжение, до этого сковывавшее его плечи, наконец уступило место трезвому гриффиндорскому упрямству. Он шумно выдохнул, чувствуя, как узел в желудке развязывается, а к стейку на тарелке внезапно возвращается его восхитительный, манящий запах. — Пожалуй, вы правы, — спокойно ответил Рон, и на его лице впервые за это утро появилась легкая, расслабленная улыбка. Гарри одобрительно кивнул, радуясь, что друг наконец пришел в себя. Затем он перевел взгляд на Невилла и, кивнув на пергамент в его руках, поинтересовался: — Слушай, Невилл, а у тебя в письме есть какие-то важные новости, или бабушка просто прислала обычный утренний привет? — Да нет, ничего особенного, — Невилл слегка качнул головой и бережно свернул пергамент. — Бабушка просто спрашивала, как у меня дела, да напоминала, чтобы я прилежно учился и хорошо питался. — А ты сейчас пойдешь ей отвечать? — спросил Гарри, пододвигая к себе кувшин с соком. Невилл кивнул и аккуратно убрал свернутое письмо в карман мантии. — Да, — тихо сказал он. — Черкну пару строчек прямо сейчас, до начала уроков, чтобы бабушка лишний раз не волновалась. Пока Невилл, закинув сумку на плечо, уже поднимался со скамьи и вставал из-за стола, Гермиона понимающе кивнула. Она решительным движением захлопнула «Историю Хогвартса» и принялась засовывать увесистую книгу в свой рюкзак. — Поторопись, Невилл, — бросила она, затягивая ремешки. — До следующего урока осталось совсем немного, а перед кабинетом наверняка соберется толпа. Лучше занять места заранее. — Я постараюсь прийти как можно быстрее, — спокойно ответил Невилл, выпрямляясь в полный рост у края стола. — Тем более, что у нас следующий урок — зельеварение. К Снейпу лучше точно не опаздывать. С этими словами он поудобнее перехватил ремень сумки и торопливо потопал к выходу из Большого зала. Гермиона проводила Невилла взглядом, а затем спокойно повернулась к Гарри и Рону. Ее лицо выражало ту глубокую сосредоточенность, которая всегда появлялась у нее перед началом сложного учебного дня. — Он прав, мальчики, — тихо произнесла она, закидывая свой рюкзак на плечо. — Снейп и так ищет любой повод, чтобы снять с Гриффиндора пару десятков очков перед матчем. Рон, доедай свой стейк, и давайте выдвигаться. Если мы задержимся в коридоре хоть на минуту, нам придется сидеть на самых первых партах прямо под его носом. А это, поверьте, худшее начало дня.

***

Тем временем Невилл уже целенаправленно брел по просторным, залитым утренним солнцем коридорам замка. Покидая оживленный и шумный Большой зал, он сразу почувствовал приятную прохладу вековых каменных стен, хранивших легкий аромат воска и старинных книг. До начала уроков оставалось еще немного времени, поэтому вокруг царил непривычный покой. Солнечные лучи косо пробивались сквозь высокие стрельчатые окна, золотя гранитные плиты пола. В этих лучах лениво проплывали редкие сонные привидения, бесшумно исчезая в стенах и оставляя после себя едва уловимый шлейф прохлады. Замок только начинал просыпаться: портреты в рамах едва слышно перешептывались, а мимо Невилла изредка пробегали растерянные первокурсники, испуганно оглядываясь на зашевелившиеся лестницы. Невилл шел спокойно, крепко придерживая рукой лямку тяжелой сумки. Временами он опускал ладонь в карман мантии, чтобы нащупать аккуратно сложенный пергамент — утреннее письмо, которое ему предстояло отправить бабушке из совятни. Путь туда лежал через несколько пролетов оживающих лестниц, которые сегодня, к счастью, не собирались менять свое направление. Невилл слегка улыбался собственным мыслям, радуясь, что ему удалось немного отвлечь Рона от предматчевой паники, и теперь он мог в тишине обдумать, какие именно строчки черкнуть бабушке, чтобы она точно за него не переживала. Он свернул в следующий коридор, где солнце уже не так ярко слепило глаза, а тени от готических арок ложились на каменный пол длинными темными полосами. В этой умиротворяющей тишине Невилл вдруг отчетливо услышал приближающиеся шаги — размеренные, уверенные и четкие. Звук эхом разносился по пустому пролету. Прежде чем гриффиндорец успел сообразить, кто бы это мог быть в такой ранний час, из-за поворота вышел Теодор. При виде него Невилл невольно замер, судорожно вцепившись в лямку сумки. Теодор был тем самым человеком, к которому он уже около года хранил безответную, тщательно скрываемую влюблённость, в которой боялся признаться даже самому себе. Нотт шел со свойственной ему аристократичной грацией, слегка небрежно перекинув мантию через руку. Однако стоило слизеринцу заметить одиноко стоящего посреди коридора Лонгботтома, как его лицо в то же мгновение изменилось. Расслабленная маска спокойствия испарилась, уступив место привычной холодной отстраненности, а губы Теодора высокомерно дрогнули в ухмылке. Эта язвительная полуулыбка, которая обычно пугала других гриффиндорцев, заставила Невилла лишь сильнее залиться краской и смущенно опустить взгляд. Теодор не стал обходить его стороной. Он продолжил идти прямо на Невилла — медленно, с той безупречной аристократической выправкой, которая казалась врожденной. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и Невилл буквально кожей ощущал, как к нему приближается этот высокий слизеринец. Поравнявшись с Невиллом, Нотт замедлил ход почти до полной остановки. Он слегка опустил голову, заглядывая гриффиндорцу в лицо: — Лонгботтом, — негромко, с едва уловимой насмешкой протянул он. — Решил спрятаться здесь в тщетной надежде пропустить зелья?Должен тебя расстроить: это тебя не спасет. Снейп все равно найдет способ сдернуть с Гриффиндора очередные пятьдесят баллов. Теодор сделал еще шаг ближе, заставляя Невилла едва ли не вжиматься в каменную стену, и вкрадчиво добавил: — Впрочем, бежать тебе действительно бессмысленно. С твоим полным отсутствием мозгов ты все равно умудришься взорвать котел или испортить зелье в первые же пять минут урока. Так что не трать время на прятки, Лонгботтом, иди навстречу своей неизбежной катастрофе.На губах Нотта снова мелькнула та самая язвительная полуулыбка. Невилл от неожиданности и близости Теодора с трудом сглотнул вставший в горле ком. Слова Нотта, как всегда, ударили по самому больному месту, заставив сердце забиться где-то в районе горла. Гриффиндорец почувствовал, как к щекам прилила новая волна жара, а пальцы на лямке сумки побелели еще сильнее. Любой другой на его месте надерзил бы в ответ, но Невилл не умел быть убедительно дерзким, особенно перед человеком, который вызывал в его душе такой трепет. Ему стоило огромных усилий не отвести глаза, а заставить себя посмотреть прямо в холодное лицо слизеринца. — Я... я и не думал прятаться, Нотт, — тихо, но на удивление упрямо произнес Невилл, хотя его голос в самом начале предательски дрогнул. Он судорожно выдохнул и добавил, пытаясь придать себе хоть немного гриффиндорской уверенности: — И я вовсе не собираюсь ничего взрывать. Я просто... иду в совятню. Конечно, его оправдания прозвучали совсем не так гордо, как ему хотелось бы, и Теодор наверняка это заметил. Невилл тут же снова опустил взгляд, ругая себя за неловкость, но в его позе — в этих чуть расправленных плечах и упрямо сжатых губах — все равно оставалось то тихое, скрытое мужество, которое проявлялось в нем в самые трудные минуты. Теодор не ушел сразу. Услышав этот тихий, но неожиданно упрямый отпор, он остановился и медленно, свысока окинул Невилла оценивающим взглядом. Его зеленые лисьи глаза насмешливо сузились, изучая вспыхнувшее лицо гриффиндорца с явным превосходством и легким, почти неуловимым интересом. На губах Нотта снова заиграла язвительная полуулыбка, полная привычного сарказма. — В совятню? Что ж, похвальное рвение, Лонгботтом, — вкрадчиво протянул он, слегка наклонив голову. — В таком случае советую тебе переставлять ноги немного быстрее. И смотри не споткнись по дороге о собственные мантии — будет крайне досадно, если ты не успеешь на свидание со своим главным кошмаром в подземельях. Теодор тихо усмехнулся, явно довольный своей финальной колкостью. Развернувшись, он двинулся дальше по коридору и, проходя мимо, слегка задел Невилла плечом — не настолько сильно, чтобы толкнуть, но достаточно ощутимо, чтобы заставить того вздрогнуть от этого мимолетного, внезапного контакта. Слизеринец пошел прочь, чеканя шаги, а Невилл так и остался стоять на месте, чувствуя, как плечо до сих пор покалывает от чужого прикосновения, а в воздухе все еще тает едва заметный шлейф его парфюма. Этот внезапный физический контакт заставил Невилла растеряться. Сердце всё еще колотилось, но паника уступила место привычной собранности. Проводив удаляющуюся спину Теодора спокойным, хоть и немного напряженным взглядом, Невилл глубоко вздохнул и поправил мантию на плече, словно сбрасывая остатки чужого прикосновения. В этот момент его взгляд упал на старинные настенные часы в нише между готическими арками. Стрелки безжалостно приближались к началу уроков. Лишних секунд на размышления не оставалось. До зельеварения оставались считаные минуты, а ведь ему еще нужно было подняться на самую вершину башни и спуститься обратно в подземелья. Опоздание к Снейпу не сулило ничего хорошего, а подтверждать язвительные прогнозы Нотта Невилл точно не собирался. Невилл резко развернулся. Крепче перехватив сползающую лямку тяжелой сумки и придерживая карман с письмом, он быстро помчался по коридору, взлетая по ступеням оживающих лестниц в сторону совятни. Теперь в его голове стучала только одна паническая мысль: успеть до того, как прозвенит колокол.

***

Отрезанный кусок пергамента лениво планировал на парту, пока Рон усердно пытался вырезать из него идеальный кружок. Получалось криво. Справа от него Гарри подпирал голову рукой, а в его пальцах вращалась волшебная палочка. До начала зельеварения оставалось еще минут пять, но подземелья уже заполнились гулом голосов. Профессор Снейп пока не соизволил появиться из своей каморки, поэтому класс вовсю пользовался моментом. Гриффиндорцы и Слизеринцы, как обычно на совмещенных уроках, разделились по разным сторонам кабинета. С противоположного ряда Забини о чем-то тихо шептался с Малфоем и Паркинсон, изредка бросая в их сторону высокомерные взгляды, но Рон, хмуро поглядывая на них, лишь отводил взгляд и старался ничего не замечать Гарри глубоко вздохнул от накатившей скуки. Он перевернул палочку в руке, направил её кончик в пространство между собой и Роном и едва заметно шевельнул кистью. Из палочки Гарри брызнуло несколько блесток — они медленно закружились в воздухе и испарились, так и не долетев до парты. Рон оторвался от своего пергамента и проследил взглядом за новой порцией искр — на этот раз серебряных. — Красиво, — тихо сказал он, — но Снейп точно не оценит, — Тяжелая дверь подземелья снова скрипнула. Гарри тут же резко опустил руку, обрывая заклинание, — очередная порция золотистых блесток мгновенно растаяла в воздухе, так и не родившись. Он внутренне приготовился увидеть черную мантию Снейпа, но, разглядев вошедшего Теодора Нотта, лишь раздраженно нахмурился и расслабленно откинулся на спинку стула.Убедившись, что опасность миновала, Гарри снова лениво крутанул палочку в пальцах, заставляя новую цепочку серебряных искр взлететь над столом. — И где только застрял Невилл? — негромко спросил он, покосившись на настенные часы. До начала урока оставалось всего две минуты, а свободное место вперёди них всё еще пустовало. Гермиона, сидевшая впереди, услышала его слова и нахмурилась. Убедившись, что вошел всего лишь Нотт, Гарри расслабился. Он поудобнее перехватил палочку и взмахнул ею чуть свободнее — в воздухе тут же высыпало чуть больше блесток, чем обычно, и они вышли слегка ярче. Это не была слепящая вспышка, но в полумраке подземелий мягкое золотистое мерцание искр, зависших в пятнадцати сантиметрах над партой, всё равно вышло заметным. Этого короткого отсвета хватило, чтобы привлечь чужое внимание. На противоположной стороне кабинета Забини и Малфой тут же оторвались от неторопливого рассказа Теодора и перевели недовольные взгляды на гриффиндорскую парту. Паркинсон тоже прищурилась, заметив краем глаза свечение. Заметив мерцание, Малфой насмешливо прищурился. Он лениво облокотился на парту и тихо, но так, чтобы его прекрасно услышали, кинул колкость Поттеру: — Поттер, тренируешься перед праздниками? — Драко язвительно хмыкнул, а Паркинсон рядом согласно ухмыльнулась. — Смотри не перетрудись, а то Снейп заставит тебя оттирать этот мусор с пола зубами. Гарри сжал ладонь, заставляя последние искорки окончательно исчезнуть. Он медленно повернул голову к слизеринскому ряду и, спокойно встретив взгляд Малфоя, негромко отрезал: — Не переживай за мою парту, Малфой. Лучше за своим языком следи, а то он у тебя слишком часто заговаривается. Рон рядом не на шутку разозлился. Он злобно уставился на Малфоя, шумно выдохнул сквозь зубы и так крепче сжал кулаки, что у него побелели костяшки пальцев.Блейз, заметив эту бурную реакцию, лениво усмехнулся. Он перевел скучающий взгляд на Уизли и с издевкой подколол его: — Уизли, поаккуратнее со злостью. А то у тебя лицо сейчас станет таким же красным, как твои старые обноски. Рон от такой наглости буквально потерял дар речи и покраснел еще сильнее, а Малфой довольно хмыкнул. Рон, уже весь красный от злости и смущения, открыл было рот, собираясь выдать Забини резкий ответ, как вдруг тяжелая дверь преподавательской каморки с грохотом распахнулась. В кабинет стремительным шагом вошел профессор Снейп. Его черная мантия зловеще взметнулась за спиной, словно крылья огромной летучей мыши. В классе мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слизеринцы тут же приняли невозмутимый вид и отвернулись к доске, а Рон так и замер, поспешно закрыв рот и сердито уткнувшись взглядом в свою пустую парту. Снейп дошел до кафедры, резко развернулся лицом к притихшим студентам и обвел класс своим фирменным леденящим взглядом. — Откройте страницу десять. Живо. По кабинету пронесся дружный шорох пергамента и тяжелый стук раскрываемых учебников. Снейп оперся руками о край кафедры, окинув притихших студентов тяжелым взглядом. — Сегодня вы попытаетесь приготовить Напиток живой смерти, — его вкрадчивый, тихий голос эхом разнесся под каменными сводами. — Сильнейшее снотворное. Ошибка в рецепте хотя бы на один дюйм или лишний оборот лопатки приведет к тому, что ваш сосед по парте впадет в беспробудный сон, а я буду вынужден оттирать ваши котлы до самого утра. Ингредиенты в шкафу. К концу урока идеальный образец должен стоять у меня на столе. Приступайте. Гарри и Рон быстро переглянулись. Достав свои учебники, они поспешно отыскали нужный разворот, исписанный мелким убористым шрифтом, и принялись за работу. Едва Снейп замолчал, как в наступившей тишине дверь резко открылась. На пороге стоял тяжело дышащий, взъерошенный и абсолютно запыхавшийся Невилл. Его мантия съехала набок, а сумка едва не волочилась по полу. Он испуганно округлил глаза, встретившись взглядом с застывшим посреди класса профессором, сглотнул и, запинаясь, тихо сказал: — Здравствуйте... Извините за опоздание.Снейп медленно повернул голову в его сторону. По кабинету пронесся едва слышный вздох сочувствия со стороны Гриффиндорцев, а за столами Слизерина послышались тихие смешки. Снейп медленно повернул голову к двери. Бросив на Лонгботтома холодный, слегка хмурый взгляд, от которого Невилл моментально побледнел, профессор вкрадчиво произнес: — Минус пятьдесят очков с Гриффиндора, Лонгботтом. За исключительную непунктуальность. А теперь садитесь на место, пока я не утроил эту цифру. Невилл испуганно кивнул и, едва не споткнувшись о собственную сумку, поспешно бросился к своему столу. — Невилл, ну как можно было так опоздать к Снейпу? — едва слышно прошептала Гермиона, уже вовсю разжигая огонь под своим котлом. — Ты же знал, какой сегодня день! — Лонгботтом в ответ лишь виновато и обреченно шмыгнул носом, судорожно листая учебник в поисках десятой страницы. Дальше урок проходил вроде нормально. В подземельях воцарилась относительная рабочая атмосфера: закипала вода, в ступках глухо стучали пестики, а по классу поплыл горьковатый аромат серебряной пыльцы и сока дремоносных бобов. Ребята изо всех сил старались сосредоточиться на сложном рецепте Напитка живой смерти, однако идеальной тишины гриффиндорцам дождаться так и не удалось — не считая подколов Забини и остальных слизеринцев, которые раздавались каждый раз, когда мы косячили. Стоило у Рона зелью подозрительно весело забулькать и сменить цвет на ярко-оранжевый вместо нежно-пурпурного, как Блейз тут же негромко, но отчетливо хмыкнул на весь кабинет: — Уизли, ты суп варишь или яд для собственного факультета? Слизеринцы за соседним рядом тут же тихо загоготали, а Паркинсон демонстративно прикрыла нос шелковым платком, делая вид, что задыхается от испарений из чужого котла. Гарри приходилось то и дело одергивать друга за рукав, чтобы тот в ярости не запустил в Забини тяжелым оловянным черпаком. Когда пронзительный звон колокола наконец возвестил об окончании этого кошмара , Рон устало улыбнулся и вместе с друзьями шагнул из душного подземелья навстречу спасительному покою.