Контракт

— Слушай сюда, Шин, если ты ещн раз разинешь свой рот и выдашь, что у тебя есть баба, мы коллективно скинемся тебе на психиатра. Или на нормальный фаллоимитатор, чтобы ты перестала так откровенно пиздеть. Грохот школьного коридора накрывал с головой, но этот противный, сочащийся ядом голос Минхека Рюджин услышала бы даже во время ядерного взрыва. Вокруг них мгновенно образовался круг из местной элиты – кучки полудурков, которым в этой жизни нечем было заняться, кроме как перемывать кости тем, кто не вписывался в их идеальный мир. Рюджин стояла у своего шкафчика, сжимая в руке лямку тяжёлого рюкзака так крепко, что побелели костяшки. Внутри все клокотало от ярости. Весь этот гребанный год ее травили за одну случайную фразу, брошенную в компании:  «У меня есть девушка».  Тогда это была чистая правда. Но потом все покатилось к чертям, они расстались, а клеймо «жалкой девственницы-фантазёрки» приклеилось к ней намертво. — Тебе-то какая разница, Минхек? — Рюджин резко захлопнула железную дверцу шкафчика.  Звук вышел глухим и злым.  — Моя личная жизнь тебя ебать не должна. Моя правая рука и то разборчивее, чем все твои шлюхи на одну ночь вместе взятые. По коридору пронесся дружный «о-о-оу» от столпившихся зевак. Минхек скривился, его эго явно затрещало по швам, и он сделал шаг вперёд, нависая над ней: — Да ладно? Тогда где она? Почему за весь год никто не видел эту твою мифическую супермодель? Ты ее в подвале держишь или в симуляторе свиданий вырастила? Покажи нам ее. Ах, бля, точно, ее же не существует! Окружающие заржали. Этот смех бил по ушам, выжигая остатки самообладания. Рюджин почувствовала, как кровь приливает к лицу, а в голове лопается какой-то важный предохранитель. Сдерживаться больше не было никаких сил. — Знаешь что? — Рюджин сделала шаг навстречу, глядя ему прямо в глаза с такой бешеной уверенностью, которой сама от себя не ожидала.  — Завали свое ебало и разуй глаза завтра. Моя девушка забирает меня каждый день после школы. Просто обычно мы паркуемся не там, где тусуются такие дегенераты, как ты. Но специально для тебя, придурок, завтра она приедет прямо к главным воротам. Ждите. Посмотрите, как выглядит настоящая женщина, а не те брёвна, с которыми ты пытаешься тереться по углам. И да, на выпускной мы тоже придем вместе. Так что готовь челюсть, Минхек, будешь собирать ее с асфальта. Она развернулась и стремительно пошла прочь по коридору, расталкивая плечами притихшую толпу. Жуткая тишина, сменившаяся взрывом шёпота за ее спиной, подтверждала: слово не воробей. Она только что подписала себе смертный приговор. — Блять, блять, какая же я конченая сука, — скулила Рюджин, меряя шагами свою комнату два часа спустя. Она хваталась за голову, падала лицом в подушку, снова вскакивала и ходила из угла в угол. Идея была катастрофической. Где, черт возьми, ей взять девушку за двадцать четыре часа? Причем такую, чтобы у Минхека и всей школы реально отвалились задницы от зависти. Нанять актрису? В их захолустье? Смешно. Попросить подругу? Юна скорее сдаст ее в дурку, а Черен умрет от скромности, если ее попросят сыграть роль роковой красотки. Оставался только один вариант. Самый дикий. Самый унизительный и опасный для ментального здоровья. Хван Йеджи. Их расставание год назад было похоже на крушение поезда, гружённого тротилом. Они орали друг на друга так, что закладывало уши, обвиняли во всех грехах, а потом просто вычеркнули друг друга из жизни. Год тишины. Год полного игнора. И теперь Рюджин должна была ползти к ней на коленях. Рюджин дрожащими пальцами разблокировала телефон, зашла в чёрный список, вытащила оттуда знакомый номер и, зажмурившись, нажала на вызов. Экран загорелся, пошли гудки. Каждый из них отзывался ударом в груди. На чётвертом гудке Йеджи ответила. — Ну и какому покойнику пришла в голову идея меня побеспокоить? — раздался в динамике ленивый, слегка хриплый и до боли знакомый голос.  У Рюджин внутри все перевернулось. — Йеджи. Привет. Это Рюджин. На том конце провода повисла тяжелая, осязаемая тишина. Рюджин почти физически чувствовала, как Хван нахмурилась. — Я умею читать имена на экране, Шин, — холодно отозвалась Йеджи.  — Какого хера тебе надо? Я думала, мы договорились сдохнуть в один день, но в разных галактиках. — Мне нужна помощь. Очень сильно. Пожалуйста, не бросай трубку, — слова вылетали из Рюджин сплошным потоком, пока Йеджи не нажала отбой.  — В школе... короче, надо мной стебутся. Говорят, что я придумала, будто у меня есть девушка. Ну, помнишь, когда мы встречались, я проговорилась? В общем, сегодня я сорвалась. Сказала, что моя горячая цыпочка заберет меня завтра после уроков прямо у ворот. И что на выпускной мы придем вместе. Если ты не приедешь, мне пиздец. Меня сожрут живьём. В трубке воцарилась тишина. Секунда, две, три. А потом Йеджи расхохоталась. Это был громкий, искренний, издевательский смех, от которого у Рюджин запылали уши. — Ты... ты сейчас серьёзно? — отсмеявшись, выдавила Йеджи.  — Шин Рюджин, гроза района и главная бунтарка, просрала свою гордость из-за кучки школьных дебилов? И теперь ты звонишь мне, чтобы я спасла твою жалкую репутацию? Боже, это лучшая комедия, которую я слышала за этот год. Ответ – нет. Пожирай плоды своего пиздежа, детка. Удачи на костре позора. — Я заплачу тебе! — выкрикнула Рюджин, прежде чем Йеджи успела отключиться. Смешок на том конце оборвался. — Что ты сказала? — тон Йеджи мгновенно изменился. Стал деловым, цепким. — Я заплачу тебе. Хорошие деньги. Я знаю, что ты копишь на этот свой ебучий кастомный байк, про который ты все уши мне прожужжала, когда мы были вместе. У меня есть заначка. Копила на колледж, но хрен с ним, психика дороже. Я дам тебе половину суммы прямо завтра, а вторую часть – после выпускного. Йеджи молчала долго. Рюджин слышала ее размеренное дыхание и практически видела, как в голове у Хван крутятся шестерёнки, просчитывая выгоду. Наконец, Йеджи заговорила, и в её голосе скользнула опасная, кошачья усмешка. — Половину байка, говоришь? Хм. Ну ладно, прыщ малолетний. Сделка. Но учти: раз уж я в деле, играть мы будем по моим правилам.  Ты будешь делать всё, что я скажу, и не сметь открывать свой рот без команды.  Завтра в 15:00 будь у ворот. И оденься нормально, а не как бездомный рэпер. Пока, дорогая. В трубке раздались короткие гудки. Рюджин опустила руку с телефоном и тяжело выдохнула. Она спасла себя от позора, но, кажется, продала душу самому сексуальному дьяволу в этой вселенной. **** На следующий день без пятнадцати три у главных ворот школы было не протолкнуться. Минхек со своей компашкой занял самые выгодные места на крыльце, демонстративно попивая газировку и поглядывая на часы. — Ну и где твоя супермодель, Шин? — крикнул он, когда Рюджин вышла на крыльцо.  — Время поджимает. Или она застряла на подиуме в Париже? Ребята, доставайте камеры, сейчас мы будем снимать исторический момент каминг-аута главной пиздаболки года! Рюджин стояла на ступеньках, до стараясь не подавать виду, что ее всю трясёт. Она надела свои лучшие черные джинсы в обтяжку и кожаную куртку, но сейчас чувствовала себя абсолютно голой под прицелом десятков глаз.  «Хоть бы она приехала, хоть бы эта сука не кинула меня», — как молитву повторяла она про себя. Ровно в 15:00 тишину школьного двора разорвал утробный, хищный рык мотора. Все головы одновременно повернулись к въезду. На школьную парковку плавно заехал глянцево-черный спортивный автомобиль. Стекла были наглухо тонированы. Машина сделала эффектный полукруг и остановилась ровно напротив крыльца, перекрыв выезд остальным. Дверь со стороны водителя медленно открылась. Из салона сначала показалась длинная, идеально стройная нога в убойных кожаных ботфортах на каблуке, а затем выбралась и вся ее владелица. У Рюджин перехватило дыхание. Черт, она знала, что Йеджи красивая, но это... это было незаконно.  На Хван были ультракороткие чёрные шорты, подчёркивающие бедра, свободная шелковая блузка, расстегнутая на пару пуговиц больше приличного, и солнцезащитные очки. Длинные темные волосы идеальными волнами спадали на плечи. Она выглядела как рок-звезда, случайно заехавшая в это болото. По двору прошел коллективный, хорошо слышимый выдох. Минхек подавился своей газировкой и закашлялся. Йеджи небрежным жестом сняла очки, зацепив их за вырез блузки – прямо между холмиками аппетитной груди, на которую тут же уставились абсолютно все парни в радиусе ста метров. Она окинула двор ленивым взглядом лисьих глаз, нашла глазами замершую Рюджин и ее губы тронула хищная, обворожительная улыбка. — Привет, малышка, — громко, четко, бархатным голосом произнесла Йеджи, направляясь прямо к ней.  Каблуки цокали по асфальту, как метроном, отсчитывающий секунды до полного триумфа. Рюджин словно парализовало. Она не могла сделать ни шагу, пока Йеджи поднималась по ступенькам, полностью игнорируя застывшую толпу. Хван подошла вплотную. От нее пахло дорогим парфюмом с нотками ванили и табака – запах, который Рюджин когда-то обожала до безумия. — Скучала по мне? — промурлыкала Йеджи. Прежде чем Рюджин успела хотя бы пискнуть, Йеджи шагнула еще ближе, почти вжимаясь своим телом в ее тело. Тонкие пальцы девушки с безупречным маникюром легли на шею Рюджин, собственническим жестом притягивая ее к себе.  Йеджи наклонила голову и накрыла губы Рюджин поцелуем. Это не был скромный «приветственный» чмок для галочки. Йеджи целовала ее напористо, властно, слегка прикусив нижнюю губу Рюджин и заставив ту тихонько охнуть от неожиданности. Хван воспользовалась этим, на секунду проникнув языком в ее рот, дразня и напоминая, кому теперь принадлежит эта игра.  У Рюджин подкосились колени, она на автомате ухватилась за талию Йеджи, чтобы просто не упасть. Когда Йеджи наконец отстранилась, ее губы влажно блестели, а в глазах плясали чертята. Она повернула голову к Минхеку, который стоял с открытым ртом, напоминая выброшенную на берег рыбу. — Что-то не так, мальчик? — сладко поинтересовалась Йеджи, выгнув бровь.  — Смотри аккуратнее, а то муха в рот залетит. Или ты никогда не видел, как выглядят нормальные девушки? Хватит пялиться на мою детку, у нее очень ревнивая половинка. Минхек только судорожно сглотнул, не в силах выдавить ни слова. Его друзья покорно опустили телефоны. — Пойдем, Рю, — Йеджи снова переключила всё внимание на Рюджин, переплетая свои пальцы с ее ладонью.  — Нам еще нужно заехать в одно место. Ты же помнишь, что сегодня моя очередь быть сверху? Ты обещала отработать вчерашний должок. Рюджин густо покраснела от этой откровенно пошлой шутки, сказанной специально так, чтобы ее услышали первые ряды зевак. Позади них кто-то тихо присвистнул. Йеджи уверенно потащила Шин к машине. Она услужливо открыла перед Рюджин пассажирскую дверь, подмигнув на прощание затихшей толпе, а затем обошла автомобиль и села за руль. Мотор снова взревел, и машина со свистом сорвалась с места, оставляя позади школьный двор и полностью уничтоженную репутацию Минхека. Как только они отъехали на пару кварталов и школьная территория скрылась из виду, атмосфера в салоне мгновенно изменилась. Праздник непослушания закончился. Йеджи врубила музыку погромче, расслабленно откинулась на сиденье и закинула одну руку на руль. Вся ее напускная нежность испарилась, уступив место привычной, язвительной прохладе. — Ну что, Шин, — не оборачиваясь, бросила она, — как тебе шоу? Думаю, твои школьные задроты сегодня ночью дружно будут дрочить на мое фото.  Можешь не благодарить. Точнее, нет, благодари. Где мои деньги? Рюджин, которая до сих пор пыталась прийти в себя после того зубодробительного поцелуя, судорожно полезла в рюкзак. Сердце все еще стучало где-то в районе горла, а на губах оставался привкус ванильного блеска Йеджи.  Она достала плотный белый конверт и положила его на приборную панель. — Вот. Здесь ровно половина, как и договаривались. Можешь пересчитать. Йеджи мельком взглянула на конверт, удовлетворённо хмыкнула и спрятала его в бардачок. — Верю на слово. Ты слишком труслива, чтобы обмануть меня в такой ситуации, — Хван плавно перестроилась в другой ряд.  — Кстати, ты неплохо подыграла в конце. Так вцепилась в мою талию, будто я твой единственный спасательный круг в этом дерьмовом мире. Соскучилась по моим рукам, признайся? — Иди ты нахуй, Хван, — огрызнулась Рюджин, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть вспыхнувший румянец.  — Это было чисто механически. Ты набросилась на меня как голодная гиена. Я вообще-то не ожидала, что ты устроишь тут порно-спектакль. — Ой, да ладно тебе, — Йеджи коротко рассмеялась, поворачивая руль.  — Ты просила сделать так, чтобы они поверили. Они поверили. Если бы я просто приехала и помахала тебе ручкой, этот твой прыщавый критик решил бы, что я твоя кузина или нанятая эскортница. А так – чистая страсть, химия, экшен. Скажи спасибо, что я прямо там тебя на капот не уложила, хотя судя по твоему дыханию, ты была бы не против. — Ты невыносима. Гребаная извращенка. — Зато богатая извращенка, — парировала Йеджи, притормаживая у светофора.  Она повернулась к Рюджин, внимательно осматривая ее лицо. Взгляд девушки на секунду задерживается на губах бывшей, и в глазах снова мелькает что-то опасное, темное.  — Расслабься, Рю. Это только начало. Нам с тобой предстоит еще куча таких поездок. Одноклассники должны видеть систему. Так что привыкай к моим шуточкам. И к моим губам тоже привыкай. Нам на выпускном еще зажигать, забыла? Рюджин сглотнула, глядя на то, как идеально очерченный профиль Йеджи подсвечивается лучами заходящего солнца. Внутри зарождалось четкое, пугающее понимание: этот контракт выпьет из нее все соки. И самое страшное – часть ее самой была от этого в абсолютном восторге. — Куда мы едем? — тихо спросила Рюджин, замечая, что дорога ей незнакома. — К тебе домой, дурында, — Йеджи нажала на газ, когда загорелся зелёный.  — Надо же закрепить материал. Соседи тоже должны видеть, как твоя горячая сучка провожает тебя до двери. Так что приготовься, на прощание я собираюсь ущипнуть тебя за задницу. Чисто ради сохранения образа, понимаешь? Рюджин застонала и закрыла лицо руками. Это будет очень долгий и очень горячий месяц. **** — Ты заставила меня сосать леденец прямо перед окнами твоей соседки-баптистки, Шин. Ты хоть понимаешь, насколько это было концептуально? Старушка крестилась с такой скоростью, будто отбивалась от кавалерии сатаны. Йеджи бросила ключи от машины на приборную панель и с тихим вздохом откинула голову на подголовник. Они сидели в салоне уже минут двадцать, припаркованные во дворе дома Рюджин.  Официальная часть «демонстративного подвоза» закончилась пять минут назад, когда Йеджи, как и обещала, на глазах у половины улицы смачно шлепнула Рюджин по заднице на прощание, но уходить никто не торопился. Границы контракта трещали по швам. — Она не баптистка, она просто старая дева, — проворчала Рюджин, потирая пострадавшее полушарие.  — И вообще, Хван, твой юмор ниже пояса скоро пробьет дно. Могла бы вести себя чуть скромнее. Мой зад – это не общественное достояние. — Твой зад, дорогуша, сейчас оплачен мной на пятьдесят процентов, — Йеджи лениво повернулась к ней, подпирая голову рукой.  На ее губах блуждала та самая сучья ухмылка, от которой у Рюджин до сих пор перехватывало дыхание.  — Так что пока я не получу вторую часть суммы на выпускном, я имею право использовать его как подставку для кофе. Или как музу. Кстати, ты поправилась? Раньше там не было за что ухватиться, а сейчас прямо аккуратный такой пирожок. Так и хочется укусить. — Закрой пасть, Хван, — Рюджин почувствовала, как к щекам приливает жар.  Она изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на расстегнутую пуговицу блузки Йеджи, откуда по-прежнему дразняще выглядывало кружево черного лифчика.  — Мы договорились об игре на публику. В машине публики нет. Можешь выключить режим похотливой кошки. — А кто сказал, что я играю? — голос Йеджи вдруг стал ниже, растеряв всю напускную весёлость.  Она подалась вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.  — Ты ведь сама этого хотела, Рю. Год назад ты орала, что я холодное бревно, которому важен только ее байк и тату-салон. А теперь, когда я проявляю к тебе столько «внимания», ты включаешь недотрогу. Определись уже, а то у меня от твоих ментальных качелей скоро начнется токсикоз. Рюджин замерла. Тема их расставания всплыла так внезапно, что в салоне будто упало давление. Воздух стал тяжёлым, почти осязаемым. — Я не включаю недотрогу, — тихо и зло ответила Рюджин, глядя Йеджи прямо в глаза.  — Я просто не хочу, чтобы ты путала бизнес со своими комплексами. Мы расстались потому, что ты ни черта не слышала, кроме себя. Ты жила в своём идеальном мире, где Шин Рюджин – это просто удобный аксессуар, который можно трахнуть после тяжелого дня и отложить в сторону. — Ах, вот как мы теперь заговорили? — Йеджи резко отпрянула, ее лицо мгновенно окаменело, а лисьи глаза сузились.  — Удобный аксессуар? Да я ради тебя, дуры кусок, забросила чертежи своего первого кастомного проекта! Я торчала с тобой в этих всратых парках, слушала твой депрессивный рэп и пыталась понять, почему у тебя вечно лицо такое, будто тебе в кашу насрали. А ты вместо «спасибо» устроила мне сцену ревности из-за того, что я просто подвезла Кsetup-мастера! — Она терлась своей доской почёта о твое плечо, Йеджи! — Рюджин сорвалась на крик, стукнув кулаком по бардачку.  — Ты думаешь, я слепая? Ты стояла и улыбалась как мартовский кот, пока она пускала слюни на твою шею! — Да потому что она оценивала мою татуировку на ключице, блять! — Йеджи тоже перешла на повышенные тона, ее грудь бурно вздымалась.  — Ты везде видишь измену, потому что сама внутри закомплексованная маленькая девочка, которая боится, что ее бросят. И знаешь что? Правильно боишься. С таким характером тебя даже резиновая кукла бросит, предварительно спустив воздух от скуки! — Да пошла ты! — Сама иди! Конверт я забрала, так что выметайся из машины! Рюджин резко дернула ручку двери, выскочила на свежий воздух и с размаху захлопнула дверь так, что машина слегка качнулась. Через секунду черный спорткар с визгом покрышек сорвался с места, оставив после себя лишь облако дыма и запах палёной резины. Рюджин стояла на тротуаре, тяжело дыша. Напряжение между ними не просто не утихло за год – оно замариновалось, покрылось острой коркой и теперь взрывалось от малейшей искры. **** Следующая неделя превратилась в психологическую пытку.  Йеджи выполняла условия контракта безупречно, но с каждым днем её перформансы становились все более изощрёнными и пошлыми. Во вторник она приехала за Рюджин в обтягивающем латексном топе, который едва прикрывал соски. Когда Рюджин подошла к машине под оглушительный шепот одноклассников, Йеджи лениво потянулась, демонстрируя идеальный пресс, и громко выдала: — Рю, детка, угадай, что на мне сейчас надето? Подсказка: ничего, кроме твоих любимых духов. Так что поехали быстрее, пока я не кончила прямо на кожаное сиденье от мысли о том, что ты будешь делать со мной дома. Минхек, стоявший неподалеку, в этот момент выронил из рук учебник по физике. Рюджин готова была провалиться сквозь землю. Она запрыгнула в салон, высказала Йеджи все, что думает о ее моральном облике, на что Хван лишь рассмеялась и прибавила газу. В четверг они попытались поговорить снова. Йеджи припарковалась на пустыре у старого стадиона – место, где они когда-то впервые поцеловались. Атмосфера была романтической, но стоило Рюджин завести разговор о том, почему они не смогли нормально обсудить все год назад, как Йеджи тут же выставила защитные шипы. — Зачем ворошить это дерьмо, Рю? — Йеджи достала сигарету и прикурила, выпуская дым в полуоткрытое окно.  — Мы были молоды, глупы и слишком хотели трахаться, чтобы думать головой. Наш союз держался исключительно на том, что у нас была идеальная совместимость в постели. Вспомни сама: мы же из койки не вылезали. Ты же кончала от одного моего взгляда. — Хватит все сводить к сексу! — вспыхнула Рюджин, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар.  — Тебе кроме этого вообще ничего не нужно было? Я пыталась открыться тебе, рассказывала про проблемы с родителями, а ты... — А я что, должна была работать твоим личным мозгоправом? — Йеджи резко повернулась к ней, её взгляд стал колючим. — Я поддерживала тебя как могла. Но когда ты начинаешь выносить мне мозг на пустом месте, у меня включается естественный отбор. Мне проще заставить тебя замолчать более приятным способом. Помнишь, как ты затыкалась, когда я ставила тебя на колени и... — Завали ебало, Хван! — Рюджин перебила ее, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться от этих воспоминаний.  Картинки из прошлого горячие, влажные, запретные – мгновенно вспыхнули в голове.  — Ты просто эгоистичная тварь. — А ты — фригидная зануда, которая держится за свои обиды как за девственность! — выплюнула Йеджи. И снова ссора. Снова крики, взаимные оскорбления и разъехавшиеся в разные стороны машины. Они были как два магнита с одинаковыми полюсами: их тянуло друг к другу с невероятной силой, но стоило подойти ближе – и их с грохотом отбрасывало назад. **** Пятница. До выпускного оставалось всего три дня. Школа гудела. Рюджин из изгоя превратилась в местную легенду. Даже девчонки, которые раньше ее не замечали, теперь косо поглядывали на девушку, пытаясь выведать секрет, как закадрить такую «горячую сучку».  Минхек обходил ее по дуге, злобно сопя, но сделать ничего не мог – авторитет Хван Йеджи в городе был непререкаем. В три часа дня Рюджин вышла к воротам. Черный спорткар уже ждал её. Но в этот раз Йеджи не вышла из машины. Она просто приоткрыла пассажирскую дверь. Рюджин села внутрь и сразу почувствовала, что что-то изменилось. Музыка не играла. Йеджи сидела, крепко сжав руль, и на ней не было ее привычной маски веселой сучки. Она была одета в простую оверсайз-футболку и джинсы, волосы собраны в небрежный пучок. — Едем выбирать мне прикид на твой выпускной, — коротко бросила Йеджи, не глядя на нее.  — Я нашла один шоурум на окраине. Там никого нет, никто не будет пялиться. — Ладно, — тихо ответила Рюджин.  Ей самой надоел этот бесконечный режим войны. Она устала злиться. Дорога прошла в непривычном молчании. Никаких пошлых шуток, никакого стеба. Только шорох шин по асфальту и тяжёлое, наэлектризованное присутствие друг друга. Каждое случайное движение: переключение передачи, поворот руля – казалось Рюджин чересчур громким. Она ловила себя на том, что разглядывает тонкие запястья Йеджи, ее изящную шею, и внутри разливалось странное, щемящее чувство.  Она скучала.  Черт возьми, она все еще безумно скучала по этой сумасшедшей девчонке. Шоурум оказался небольшим, закрытым ателье с приглушённым светом и огромными зеркалами во весь рост.  Администратор, узнав Йеджи, понимающе кивнул и оставил их одних в просторной примерочной зоне, выкатив вешалку с заготовленными костюмами и платьями. — Ну и что мне надеть, чтобы твои одноклассники окончательно захлебнулись слюной? — Йеджи попыталась вернуть свой привычный ироничный тон, перебирая вешалки.  — Вот это красное платье с разрезом до пупка? Или, может, строгий мужской костюм на голое тело? Говорят, это заводит маленьких девочек. — Надень костюм, — серьёзно сказала Рюджин, присаживаясь на кожаный диванчик напротив зеркал.  — Тебе идет строгий стиль. Ты в нем выглядишь... солидно. И менее доступно. Йеджи на секунду замерла, удивлённая отсутствием привычной грубости в ответе. Она выудила с вешалки шикарный угольно-чёрный брючный костюм-тройку и скрылась за тяжелой бархатной шторой примерочной. Рюджин сидела, уставившись в пол. Мысли путались. Выпускной уже через три дня. Это значит, что их сделка подойдет к концу. Она отдаст Йеджи вторую часть денег, и Хван снова исчезнет из ее жизни. Навсегда. В этот раз уже по-настоящему, без всяких школьных поводов. От этой мысли внутри все болезненно сжалось. Она поняла, что эти две недели фальшивых свиданий были лучшим временем за весь её грёбаный год. — Шин. Эй, Шин, очнись. Штора раздвинулась. Рюджин подняла глаза и забыла, как дышать. Йеджи стояла перед зеркалом. Брюки идеально садились по фигуре, подчеркивая длину ног и изгиб бедер. Приталенный жилет был надет прямо на нижнее белье, открывая вид на изящные ключицы и татуировку, из-за которой они когда-то поссорились. Пиджак лежал на плечах. Это было настолько сексуально, строго и одновременно порочно, что у Рюджин пересохло в горле. — Помоги, а? — Йеджи повернулась к ней спиной, тщетно пытаясь дотянуться до хлястика на спине жилетки, чтобы утянуть талию.  — Сама не справлюсь. Эта херня заклинила. Рюджин поднялась с дивана со словно ватными ногами. Она подошла к Йеджи со спины. В зеркале их взгляды встретились. Глаза Хван были огромными, темными и какими-то беззащитными без её привычного макияжа. Рюджин протянула руки и взялась за шёлковые ленты хлястика. Ее пальцы случайно коснулись обнажённой кожи на пояснице Йеджи. Это было похоже на взрыв. По телу Рюджин пробежал мощный разряд статического электричества. Йеджи резко вздрогнула, дыхание девушки перехватило. Она замерла, не шевелясь, но Рюджин видела, как по коже Хван побежали мелкие мурашки. Время остановилось. Рюджин медленно, едва дыша, потянула за ленты, затягивая жилет. Она была так близко, что чувствовала тепло, исходящее от тела Йеджи. Запах ванили и табака заполнил все пространство, вытесняя здравый смысл. Йеджи медленно повернулась в ее руках. Теперь они стояли лицом к лицу. Между ними оставалось от силы пара сантиметров. Рюджин видела, как быстро вздымается грудь Йеджи, как дрожат её пухлые губы. — Рю... — тихо, почти шёпотом произнесла Йеджи.  В этом голосе не было ни капли стёба. Только глухая, сбивающая с ног тоска и что-то ещё, очень похожее на голод. — Что? — так же тихо отозвалась Рюджин, не в силах отвести взгляд от её губ. — Твои руки... они все еще такие же тёплые, — Йеджи медленно подняла свою ладонь и коснулась щеки Рюджин.  Пальцы Хван были прохладными, и этот контраст заставил Рюджин зажмуриться на секунду.  — Мы ведь обе знаем, что этот контракт – полная хуйня, да? Рюджин открыла глаза. Напряжение между ними достигло своего пика. Это больше не была ссора из-за прошлого. Это была детонация. Год сдерживаемого желания, год злости, обид и недосказанности спрессовались в одну звенящую точку. — Знаем, — выдохнула Рюджин, делая последний шаг вперед и практически вжимаясь в Йеджи.  — Тогда почему ты просто не заткнёшься и не поцелуешь меня по-настоящему, Хван? Без камер. Без твоих тупых шуточек. Йеджи хищно прищурилась, и ее рука переместилась на затылок Рюджин, намертво фиксируя девушку. — Потому что если я начну, Шин, ты отсюда живой не выйдешь. Я сожру тебя целиком, поняла? — Так попробуй, сука, — вызов сорвался с губ Рюджин прямо в тот момент, когда Йеджи резко, с голодным рыком, впилась в ее губы. **** Зал торжеств загородного отеля, где проходил выпускной, сиял огнями, но для Рюджин все это было смазанным, раздражающим фоном. Вокруг пахло дорогим парфюмом, дешевым шампанским, которое кто-то пронес втихаря, и фальшивым пафосом.  Школьная элита во главе с Минхеком заняла центральный столик. Они выглядели как короли дешевого кабака: парни в классических костюмах, которые топорщились на плечах, и девчонки в платьях, усыпанных блёстками, больше похожие на дешёвые елочные игрушки. — Ну и где наша главная сказочница? — Минхек громко заржал, отпивая из бокала.  — Время уже девять вечера. Скоро начнут вручать дипломы, а ее супермодель, видимо, опять застряла на съёмках для обложки журнала «Выдуманные шлюхи». Или, может, кастомный байк сломался прямо на въезде в воображаемый мир? По столику прокатился дружный хохот. Минхек чувствовал себя абсолютным победителем. Всю последнюю неделю Рюджин уезжала из школы на крутой тачке, но сегодня, в день финального аккорда, она пришла одна. Она сидела в углу зала в безупречном темно-сером смокинге, лениво крутя в руках стакан с соком, и полностью игнорировала косые взгляды. Она знала то, чего эти придурки даже представить себе не могли. Ровно в 21:15 тяжёлые дубовые двери зала распахнулись. Музыка, бившая из колонок, на секунду показалась тише, потому что внимание всей толпы мгновенно переключилось на вошедшую. По залу пронёсся глухой, осязаемый гул. Девчонки из свиты Минхека подавились своими коктейлями, а сам он замер с открытым ротом, так и не донеся бокал до губ. Хван Йеджи пришла. И она уничтожила этот вечер одним своим появлением. На ней был тот самый угольно-черный брючный костюм-тройка, который они выбирали в ателье. Приталенный жилет сидел прямо на голое тело, плотно облегая грудь и открывая дерзкий вид на острые ключицы. Пиджак был небрежно накинут на одно плечо. Волосы были уложены назад с эффектом мокрых прядей, открывая хищный, безупречный макияж с акцентом на тёмные, кошачьи глаза. От нее за версту веяло сексом, опасностью и огромными деньгами. Йеджи не смотрела ни на кого. Ее взгляд, острый как бритва, сразу нашёл Рюджин в углу зала. Губы Хван тронула едва заметная, собственническая усмешка. Она уверенно зашагала через весь зал, и толпа выпускников буквально расступалась перед ней, как море перед Моисеем. Каблуки туфель девушки отстукивали по паркету смертный приговор для эго каждого парня в этом помещении. Она подошла к столику Рюджин, лениво сбросила пиджак на спинку стула и, проигнорировав все правила приличия, села прямо к ней на колени.  Одноклассники вокруг начали откровенно задыхаться от зависти. — Извини за опоздание, детка, — громко, с хрипотцой в голосе произнесла Йеджи, обвивая шею Рюджин одной рукой.  — Пробки на въезде. Но я же обещала, что не пропущу твой триумф. Рюджин улыбнулась, ее ладонь уверенно легла на талию Йеджи, чувствуя через тонкую ткань жилета тепло ее кожи. — Ты выглядишь слишком хорошо для этого болота, Хван, — тихо ответила Рюджин. — Знаю, — Йеджи повернула голову в сторону столика Минхека, который продолжал пялиться на них с выражением глубокой умственной отсталости на лице.  Йеджи прищурилась и выдала на весь зал: — Эй, прыщ. Ты все еще хочешь снять каминг-аут? Можешь доставать свой телефон. Только смотри аккуратно, не кончи в штаны от зависти. Моя девочка сегодня забирает главный приз, а ты и дальше будешь дрочить на свои школьные грамоты. И если твоя шлюхо-гвардия продолжит коситься на ее смокинг, я лично научу их хорошим манерам. По залу пронесся дружный шёпот и смешки. Минхек густо покраснел, сжал кулаки и уткнулся в свой стол, окончательно растоптанный и униженный на глазах у всей параллели.  Это было полное, абсолютное уничтожение. Йеджи повернулась обратно к Рюджин, лицо Хван оказалось в паре сантиметров от лица девушки. В кошачьих глазах плясали искры, а на губах играла до неприличия пошлая улыбка. — Ну что, Шин, — прошептала она, ее дыхание обожгло губы Рюджин.  — Видала, как у него челюсть об паркет хрустнула? Думаю, он прямо сейчас пытается мысленно примерить мой жилет на свою правую руку. Мне кажется, я заслужила не только вторую часть оплаты, но и очень горячие чаевые. Отрабатывать будешь прямо здесь, под столом, или дождемся официальной части? Рюджин не сдержала смешка, чувствуя, как внутри все сладко сжимается от этой привычной, грязной игры, которая за эти недели стала слишком реальной. Она крепче перехватила Йеджи за бедро, заставляя ту тихонько охнуть. — Сиди смирно, Хван, — пригрозила Рюджин, глядя ей прямо в глаза. — На нас вся школа смотрит. Потерпишь до конца вечера. — О, поверь мне, детка, — Йеджи наклонилась ещё ближе, едва касаясь губами уха Рюджин, — терпеть я не собираюсь. Я буду трогать тебя так, чтобы эти девственники за соседним столом до конца жизни помнили, что такое настоящая женщина. Смотри на сцену и делай вид, что тебе очень интересно слушать, как твой директор что-то там мямлит, пока моя рука медленно опускается ниже твоей талии. Рюджин сглотнула, чувствуя, как ладонь Йеджи действительно собственнически скользнула по ее бедру. Вокруг гремели аплодисменты, вызывали первых отличников, но для них двоих этот зал уже превратился в личную арену.  Триумф над школой был завершен на сто процентов, и теперь Рюджин оставалось только выдержать эту финальную, самую сладкую пытку до того, как они покинут этот душный зал. **** Официальная часть выпускного превратилась в сущую клоунаду.  Директор что-то монотонно вещал со сцены про «взрослую жизнь» и «светлое будущее», но его никто не слушал. Внимание доброй половины зала по-прежнему было приковано к дальнему столику, где Хван Йеджи самым наглым образом продолжала хозяйничать на коленях у Рюджин. Дерзкая ладонь Йеджи медленно поднималась по бедру Рюджин, едва заметно сжимая ткань серых брюк.  Каждый раз, когда ведущий объявлял очередного отличника и зал взрывался дежурными аплодисментами, Йеджи наклонялась к самому уху Рюджин и отпускала очередную пошлость, от которой у той внутри всё переворачивалось. — Посмотри на Минхека, — промурлыкала Йеджи, скользнув тонкими пальцами чуть выше, к самому основанию бедра.  — Он смотрит на нас так, будто у него прямо сейчас случится инсульт жопы. Бедняжка, весь его патриархальный мир рухнул из-за двух девчонок в костюмах. Как думаешь, если я сейчас запущу руку тебе под рубашку, он заплачет? — Хван, блять, уймись, — с трудом сдерживая дыхание, прошептала Рюджин.  Ее собственная рука по-прежнему крепко сжимала талию Йеджи, заставляя чувствовать каждый изгиб тела девушки через шелк жилета.  — Мы уже победили. Хватит устраивать шоу для бедных. — Мне не интересно шоу для бедных, Шин. Мне интересно, как быстро у тебя сорвет крышу, — Йеджи хищно прищурилась, и ее пальцы дразняще очертили контур кармана брюк Рюджин.  — Ладно, признаю, это болото начинает утомлять. Запах дешевого алкоголя и подросткового отчаяния портит мне аппетит. У тебя остался второй конверт? Рюджин молча похлопала по внутреннему карману смокинга, где лежал плотный бумажный сверток со второй половиной суммы на байк. — Отлично. Тогда объявляю план эвакуации, — Йеджи плавно поднялась с ее колен, заставив Рюджин почувствовать внезапную и острую нехватку тепла.  Хван подхватила свой пиджак со спинки стула и накинула его на плечи.  — Жду тебя у черного хода через три минуты. Не забудь свой диплом, Шин. Будет обидно, если твои мучения в этой шараге пропадут зря из-за того, что ты слишком торопилась меня трахнуть. С этими словами Йеджи крутанулась на каблуках и, не оборачиваясь, направилась к выходу из зала. Ее идеальная осанка и покачивающиеся бёдра заставили половину парней у стола Минхека снова свернуть шеи. Рюджин подождала ровно две минуты, которые показались ей вечностью. Шин было глубоко плевать на официальную часть и на то, что ее имя скоро выкрикнут со сцены. Она резко поднялась, поправила лацканы смокинга и, не глядя ни на кого, зашагала в сторону служебных помещений. За спиной послышался какой-то выкрик Минхека, но он пролетел мимо ушей – этот мир для неё больше не существовал. **** За тяжёлой металлической дверью чёрного входа их встретила прохлада июньской ночи и густой запах хвои от окружающего отель леса. Йеджи уже стояла у своей машины, прислонившись спиной к водительской двери и лениво прокручивая на пальце связку ключей. В свете редких фонарей ее силуэт выглядел чертовски порочно и кинематографично. — О, глядите-ка, выжила, — ухмыльнулась Йеджи, когда Рюджин подошла ближе.  — И даже не застряла в текстурах этой дешёвой вечеринки. Ну что, каково это – уходить непобеждённой? — Охуенно, — честно призналась Рюджин, останавливаясь в шаге от нее.  Напряжение, которое они копили весь вечер в душном зале, здесь, на свободе, внезапно вспыхнуло с новой силой.  — Они там все до сих пор обтекают. Минхек, кажется, трезвеет от злости. — Туда ему и дорога, — Йеджи сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.  Ее кошачьи глаза блеснули в темноте.  — Но школа закончилась, Шин. Контракт выполнен. Где моя законная добыча? Рюджин медленно запустила руку во внутренний карман пиджака, достала белый конверт и протянула его Йеджи. Но стоило Хван ухватиться за край бумаги, как Рюджин не выпустила его из пальцев, удерживая на месте. — Что такое? — Йеджи выгнула бровь, в ее голосе появилась опасная хрипота.  — Решила включить еврейские корни в последний момент? — Нет, — Рюджин смотрела ей прямо в глаза, ее голос звучал на удивление твёрдо.  — Просто хочу знать. Это все? Машина, деньги, показуха у ворот... На этом мы закончили? Ты заберешь бабки, купишь свой ебучий байк и снова исчезнешь на год, сделав вид, что мы незнакомы? Йеджи замерла. Ее пальцы сильнее сжали конверт, но она не пыталась его вырвать. Напускная маска высокомерной сучки на секунду дрогнула, обнажая то самое глухое, голодное напряжение, которое они обе так тщательно маскировали пошлыми шутками. — А ты этого хочешь, Рю? — тихо, почти шёпотом спросила Йеджи.  Она подалась вперед, и запах ее духов окончательно забил Рюджин лёгкие.  — Хочешь, чтобы я уехала? — Ты знаешь, что нет, — выдохнула Рюджин, наконец отпуская конверт. Йеджи даже не посмотрела на него. Она просто небрежным жестом швырнула кучу денег через приоткрытое окно на пассажирское сиденье своей машины.  Ключи от зажигания с тихим звоном полетели на асфальт под ее ногами. — Тогда какого хера ты стоишь и тратишь мое время на глупые вопросы? — прорычала Йеджи. Она резко выкинула руку вперед, хватая Рюджин за воротник смокинга, и с силой притянула ее к себе. Их губы встретились с такой яростью, будто это была не прелюдия, а настоящая драка. Весь этот грёбаный год разлуки, все глупые ссоры, все обиды и недосказанность взорвались в один момент. Йеджи целовала дико, напористо, кусая губы Рюджин до крови и заставляя ту глухо рычать от удовольствия прямо ей в рот. Рюджин перехватила инициативу. Она впечатала Йеджи спиной в жесткий металл автомобильной двери. Машина глухо отозвалась на удар. Ладони Рюджин взлетели к лицу Йеджи, пальцы запутались в идеальной укладке, безжалостно руша её, пока их языки сплетались в бешеном, рваном ритме. — Блять, Шин... быстрее, — простонала Йеджи, отрываясь от ее губ буквально на секунду, чтобы глотнуть воздуха, и тут же подставила шею. Рюджин не заставила себя ждать. Она припала губами к горячей коже на её ключице, прямо поверх той самой злополучной татуировки, с силой втягивая кожу и оставляя яркий, багровый засос. Йеджи громко, грязно выругалась, выгибаясь в спине и намертво вцепляясь ногтями в плечи Рюджин через ткань пиджака. — В машину, блять, живо, — задыхаясь, приказала Йеджи, нащупывая позади себя ручку задней двери. Дверь послушно открылась, являя перед ними просторное кожаное сиденье спорткара. Они рухнули внутрь единым, сплетённым клубком из рук, ног и горячего дыхания, полностью отрезая себя от внешнего мира и оставляя весь этот выпускной далеко позади. Они рухнули на заднее сиденье машины, едва помещаясь в тесном пространстве, но это лишь подстегивало их дикое, накопившееся за год безумие. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от всего мира. В салоне мгновенно стало душно от их прерывистого, рваного дыхания. Йеджи оказалась прижата спиной к кожаной обивке, ее ноги сами собой обвили талию Рюджин, намертво притягивая ту к себе. Напряжение между ними достигло пика, и теперь обе хотели только одного – стереть, уничтожить эту дистанцию, которая мучила их столько месяцев. — Рю, блять, быстрее, у меня сейчас крышу сорвет, — прохрипела Йеджи, дергая за лацканы смокинга Рюджин, сдирая пиджак с ее плеч и отбрасывая его куда-то в ноги. Рюджин не отвечала. Глаза девушки потемнели от голода, а лицо осунулось от напряжения. Она лихорадочно рванула пуговицы на рубашке Йеджи, шёлк с треском разошелся, обнажая безупречную грудь, тяжело вздымающуюся в кружевном черном бюстгальтере.  Рюджин припала к ее шее, грубо, собственнически впиваясь зубами в нежную кожу прямо над ключицей. Йеджи громко, со всхлипом застонала, выгибаясь в спине. Она до боли вцепилась ногтями в плечи Рюджин, пока та оставляла на ее теле багровые, сочные засосы, заставляя Хван дрожать от каждого прикосновения. Рюджин спустилась ниже, зубами оттянула край кружева и обхватила губами горячую, напряженную вершину груди Йеджи. Она терзала ее языком, слегка прикусывала, доводя бывшую до исступления. Горячие пошлые стоны Йеджи заполняли тесное пространство машины, отражаясь от запотевших стекол. — Сука, Рюджин... ты издеваешься, — Йеджи нетерпеливо толкнулась бедрами вверх, чувствуя, как между ног уже все горит и плавится.  — Хватит... войди в меня, я умоляю. Рюджин перехватила Хван за талию, приподнимая, и одним резким движением стянула с нее узкие брюки вместе с бельем. Йеджи осталась полностью обнаженной ниже пояса, ее длинные ноги упирались в крышу салона, открывая Рюджин полный доступ к ее сокровенному месту. Там уже все блестело от сладкой, тягучей влаги. Рюджин скользнула ладонью по внутренней стороне бедра Йеджи, заставляя ту раздвинуть ноги еще шире. Без лишних прелюдий она толкнула два пальца внутрь, глубоко и жестко, пробивая защитный барьер. — Блять! — закричала Йеджи, ее глаза закатились, а пальцы судорожно сжали волосы Рюджин на затылке. Внутри девушки было невероятно узко, горячо и мокро. Мышцы Хван судорожно сжались вокруг пальцев Рюджин, пульсируя от дикого возбуждения. Рюджин тут же поймала этот ритм. Она начала двигаться внутри нее глубоко, напористо, безжалостно. Звуки влажных, шлепающих толчков смешивались с тяжелым дыханием. Рюджин не жалела ее: она двигала ладонью все быстрее, каждым толчком доходя до самого предела, заставляя Йеджи буквально метаться по кожаному сиденью. — Да.. вот так.. еще, сильнее! — грязно шептала Йеджи, теряя контроль над собой.  Она кусала свои губы, смазывая помаду, и тянулась к Рюджин за поцелуем, чтобы заглушить собственные крики. Рюджин впилась в ее губы, переплетаясь языками. Она добавила третий палец, расширяя ее, и одновременно большим пальцем начала интенсивно, круговыми движениями тереть ее напряженный клитор. Этого напора Йеджи выдержать уже не могла. Мощный электрический разряд прошил ее тело от головы до пят. Она резко выпрямилась, бедра девушки задрожали мелкой дрожью, а внутренние мышцы мертвой хваткой зажали руку Рюджин. — Рю.. я всё.. я сейчас кончу, блять, я кончаю! — закричала Йеджи прямо ей в губы. Рюджин сделала несколько последних, самых глубоких и быстрых толчков, буквально выбивая из нее оргазм. Йеджи громко застонала, тело свело мощной судорогой, и она излилась на пальцы Рюджин горячим, обильным соком, со всхлипом падая обратно на сиденье. Они обе тяжело дышали, уткнувшись друг в друга. Салон машины казался раскаленной печью. Рюджин медленно вытащила влажные пальцы, обнимая обмякшую Йеджи и прижимая ее к себе. — Контракт выполнен, Хван, — тихо, с хриплой усмешкой прошептала Рюджин ей в ухо. Йеджи слабо улыбнулась, из последних сил кусая Рюджин за мочку уха: — Заткнись, Шин... Ты теперь до конца жизни от меня не отделаешься.