Сказания о Кото Сёиджи.

Кэнжи следовал за ней. За Кику. Девушка с длинными, густыми и темными волосами по самые ягодицы куда-то вела парня за собой. Майский ветер перебирал её пряди, которые вот-вот да начнут касаться его руки. В забытой богом японской деревне то и дело гуляли старые, пропитанные недосказанностью и наоборот, перебором лишних деталей легенды, что рассказаны были ещё устами пожилых женщин своим детям. Ему не было интересно. Ужасные истории «духов-пожирателей» сопровождаются их горькой судьбой и множеством не пережитых травм… Кэнжи не боялся этих несчастных душ. Да и не верил по-правде. Просто поддакивал подружкам-сплетницам, что всюду о них говорили в течение последней недели. Почему они вообще все разом вспомнили эти байки? Недавно в местном озере утонула девушка, и одному несовершеннолетнему чудиле стало казаться, что она из загробного мира его преследует в мире живых. Чушь. — Куку, зачем ты меня ведешь на задний двор?… тут кто-то сбросился с крыши? — устало прорубил шатен. Девушка лишь хихикнула. Не смешно. — не угадал. Расскажу одну историю, сто процентов правдивую. Про нашего ровесника, Сёиджи. Она не оборачивалась. Просто шла к древесным лавкам у пришкольного сада, где, на удивление, почти не было учеников. Пара друзей села, глядя друг на друга. Её большие карие глаза словно гипнотизировали, а коварная улыбка с глубокими ямочками уже растянулась на лице. Отовсюду, с ближайших раскидистых дубов доносилось громкое пение цикад. — я слушаю… — когда-то, очень давно… лет десять назад, случилась трагедия. Мальчик, чьё имя было Кото Сёиджи, жил в неблагополучной семье, его недолюбливали сверстники. Да и выглядел он неопрятно… но он не накладывал на себя руки, не шел мстить. Он был смиренным и терпеливым ребенком, но, к сожалению, тяжелая судьба не обошла его стороной. Одной апрельской ночью, пока он спал, между его родителями-пьяницами произошла тяжелая ссора. Конечно, крики и звуки побоев разбудили бедолагу, и он, от страха увидеть того, что не должен, незаметно сбежал из дома в одной только пижаме. Говорят, он боялся дворовых собак и людей как таковых, а потому решил, что никого не встретил лишь в кукурузном поле… — Кика рассказывала скорее с наигранным сожалением, чем в действительности прониклась историей, в отличие от Кэнжи, что с призрением её слушал. — но он заблудился. Как ты знаешь, наше поле просто огромное, и невысокому четырнадцатилетнему мальчику… не повезло. В течение трех дней никто даже не спохватился за него, а сбор плодов ожидался нескоро, так что… он умер долгой, мучительной смертью. Те, кто по непонятным причинам когда-либо оказывались в этом поле, непременно заблуждались, идя на голос не упокоенной души. И кончали так же, как он, вот только оставались в статусе пропавших без вести. Ах да… его глаза завязаны черным, как смоль, полотном, в знак того, что он так и не нашел путь из поля, словно незрячий… Парень напротив вздохнул, обреченно. — как тогда узнали о нём, если никто не вернулся обратно? Даже о завязанных глазах. — когда спустя неделю о мальчике не было ни слуху, ни духу, завели дело. Стали опрашивать наших односельчан, не видели ли его той ночью… видели. Пару человек наблюдало за тем, как он бежит в сторону поля, но останавливать никто не стал. Не их это дело. Правда, спустя некоторое время люди стали ночью замечать его на границе кукурузных колосьев, с повязкой на глазах… дело возбудили вновь, но никого не нашли. Когда стали пропадать ни в чем не повинные люди в этом поле, тогда и «пазл» сложился, получилась легенда. — всё ясно… — покачал он головой, хмыкнув. — опять люди от покойника отстать не могут. Хочешь, я схожу и проверю это поле? Возьму компас, еду и воду. Ничего страшного со мной не случится, вот увидишь. Кика рассмеялась звонким голосом, издевательски хлопая друга по плечу. — с ума сошел? Хочешь умирать там дольше трех дней, пока еда и не закончится? — нет там никакого призрака! Боже, люди что, не знают о существовании стервятников? Или куниц? От Сёиджи поняли, что там появляется человеческая падаль, и стали регулярно туда таскаться. С компасом я не заблужусь. — тогда на тебя нападет одна из этих тварей. — побоится. Оно не так работает. — ну, тогда сегодня вечером туда и иди! – с самодовольной улыбкой сказала Кика, вставая со своего места. — а сейчас на урок. — я не такой глупый трус, как вы. — ну-ну…

* * *

Солнце стремительно падало за горизонт, малиновые сумерки опускались на скромный поселок. Да, закаты здесь шикарные… глаз не оторвать. Изящные журавли мелькали темными фигурами в небе, словно вели невидимый занавес за собой, «закрывая» этот день. Закрывая… Кэнжи нес огромный черный рюкзак на спине, со всеми необходимыми вещами в нём. Три бутыля воды, нужная пища на несколько дней, компас и два пледа, на случай холодных ночей. Погода была непредсказуемой. Кика шла рядом, чуть позади. В груди клубилось чувство неизвестности, азарта… за всё, что будет происходить далее. Впереди всё чётче и чётче виднелись высокие колосья кукурузы, слегка прогибающиеся синхронно под потоком весеннего ветерка. Отцу парень сказал, что отправился на ночевку к другу. Тому как было плевать на жизнь своего сына, так и осталось, так что с уходом из дома проблем не было. Что касается одноклассницы? Она просто провожала. Мурашки по загорелой коже парня прошлись теплым изнутри веером при виде своей локации на ближайшие сутки. Он взглянул светло-карими глазами на девушку рядом. До поля оставалось всего каких-то метров десять. Пара одновременно остановилась. — ну, удачи выжить, герой, – спокойно сказала Кика, складывая руки на груди. — спасибо. Ты помнишь? Никому не говори до завтрашнего вечера о том, где я по-настоящему. — да, я поняла. Самой до ужаса интересно, что же с тобой будет, – как-то равнодушно выдохнула она. — не забудь снимать! — всё, иди уже. И она ушла, хоть и постоянно оборачивалась из любопытства. Кэнжи не видел этого, ему было всё равно. Парень сразу влился в огромное, словно бесконечное, кукурузное поле. Неспешный шелест шумел где-то над макушкой, пока в ноздри впивался сладковатый запах золотистых злаков, растущих здесь на каждом шагу. Брюнет шел, зажимая в левой руке компас, пока правой же отодвигал высокие темные стебли перед собой, «очищая» путь. Он признавался самому себе в том, что атмосфера была жуткой. Только ты(возможно), и двухметровые растения, усеянные друг за другом в четком порядке. Кэнжи волновался, но скептические мысли боролись, говоря о том, что если будет идти по магнитным стрелкам, то не заблудится уж точно. Постепенно ночь на деревеньку опустилась полностью, укрыв небо пеленой ярких звезд. Парень поднял глаза вверх, и чуть не закружилась голова… их было так много, со всех сторон. Хотелось остаться стоять здесь, именно так, засмотревшись на галактику планет… но нужно было идти дальше. Зачем так далеко вглубь — он не знал. Хотел пройти минут пятнадцать-двадцать, а после остановиться. За это время призрак, если он есть, точно бы объявился. Но несколько минут было… до ужаса тихо. Ветер свистел меж стволами, гуляя здесь по-хозяйски. Волнение пассивно растекалось по венам… ещё бы. Только ночью, только в одиночестве, среди огромного поля и неизвестности можно чувствовать себя живым. Кэнжи усмехнулся, тихо, когда даже на восьмой минуте его «странствования» существовала лишь стабильность. Фантазировал, как расскажет глупой Кике о том, что нет никаких духов, что всё это выдумали забавы ради. Поглумиться над итак несчастной судьбой жертв. Но… Рано обрадовался. В пространство очень плавно, но чертовский ощутимо, влился чей-то юношеский голос… достаточно нежный, никак не грубый. Словно застывший в одном возрасте, не взрослеющий. Не успевший даже сломаться. Он отдавало глухим эхом над взлохмаченными верхушками колосьев, витая где-то там, сверху. Как парню показалось, в левой стороне. — ты ведь ищешь меня… я здесь. Всё тело разом дрогнуло, ком встал в горле. Кэнжи замер, прислушиваясь, но ничего более не последовало. Лишь напрягающая тишина, уже ему знакомая. Холодный ужас одолел сознание, он не мог даже пошевелиться… в голове всплыла единственная из всевозможных, ясность: легенда не врет, дух в действительности есть. Брюнет стал наспех вспоминать его имя… Сёиджи! Что ему вообще говорить сейчас?… Он огляделся, в панике. Никого не было. Еле найдя в себе силы, сглотнул. Возможность говорить вернулась обратно, и стараясь унять слышную тревогу в голосе, парень подумал о том, что бы можно было сказать… судя по тому, что дух упомянул, что незнакомец хочет найти его, то позвал к себе в самом ужасном смысле. Решил, что обманкой уведет Кэнжи, как и увел остальных душ вглубь, сбил их с пути. Но правила он знал. — где ты? Парень только-только почувствовал себя уверенней от пришедшего осознания того, что дýхи не могут причинить физический вред, как тут же осекся. Откуда-то со спины донесся громкий и хаотичный шелест, а потом в руке, что зажимала компас, его не оказалось. Парень с ужасом понял, что пока отвлекся на голос, совершенно забыл о настолько важной здесь вещи… в груди кольнул страх, но превозмогая желание обернуть, он остался стоять на месте, пытаясь совладать с паникой. — я сзади. Ветер заметно усилился, дойдя до легких порывов. — с чего бы тебе там быть. Сёиджи не ответил, хотя его присутствие ощущалось нутром. Кэнжи не выдержал, и обернулся, медленно. Но там в действительности ожидала абсолютную пустота… на первый взгляд. Потупив взгляд в кукурузу, стали различаться не просто следующие ряды неровных стеблей за ней. Меж двух плодов кто-то стоял. Чей-то очень мрачный, человеческий силуэт был заметен, если всмотреться… ладони непроизвольно задрожали. Он не боялся самого вида призрака, но тело непроизвольно реагировало паникой на нечисть, это было в порядке вещей. Тяжело вздохнув, Кэнжи смог что-то выдавить из себя только через минуту. — ты ведь хочешь убить меня, Сёиджи? Почему ты тогда там стоишь, и забрал мой компас… — это не я хотел убивать. Это люди хотели. Я помню, как они смотрели на меня, помню, чего желали и помню, как смеялись надо мной. Помню, что на мои крики о помощи никто не отозвался… меня никто не спас, никто даже не пробовал искать. Может быть, даже обрадовались тому, что меня не стало. Моё тело до сих пор не найдено, ты знаешь? Голос призрака содрогался, словно он был на грани невозможных в его положении, как таковых, материальных слез. Ветер размывал слова по воздуху, но не на длинные расстояния… проходимость была низкой в подобных полях, как и слышимость. — я хотел предупредить людей. Стоял на границе, смотрел на них и хотел им сказать о том, чтобы не ходили в это поле сами, что заблудятся и умрут. Но они стали бояться, клеветать на меня, пускать "слухи" о кровожадном убийце… Кареглазым больше не двигал страх. От слов Сёиджи больше хотелось плакать, чем бежать или дрожать от тревоги. Перед ним стоял не дух, жаждущий мести, а мальчик, что не нашел выход. Мальчик, которого не поняли, про которого навсегда забыли. Стали помнить только про «незрячего Сёиджи». Но он даже после смерти хотел помочь людям. — и ты потерял надежду на понимание. Решил стать тем, кого от тебя ждут, — закончил тихо Кэнжи, не сводя взгляд с нечеткого силуэта. В ответ – лишь молчание. Спустя несколько секунд тень сделала резкое движение и растворилась в неизвестности. Неясно было, что это на самом деле означало: ушел ли дух навсегда, или… нет? Брюнет, чувствуя тяжелое сожаление, осознание и понимание всего происходящего по-настоящему, не знал, что ему дальше делать. Без компаса запутаться легче легкого… но если парень не выберется до «испытательного» срока, его будут искать. Это главное. В голову пришла самая логичная на свете мысль: остаться там, где он сейчас и стоит. От волнения и тоски стало холодно, хоть прошло и примерно полчаса после того, как он выдвинулся в поле. Кэнжи снял с плеч огромный черный рюкзак и вытащил из него два пледа, один из которых постелил наземь, а вторым, после того, как сел и поджал к груди ноги, укрыл спину. Сначала парень поставил рюкзак рядом собой где-то справа, а потом, осознав, что и его стащить могут, укрыл под плед и придвинул к ребрам. Он уже ночевал с отцом в горах, даже приходилось спать как-то раз под дождем… конечно, не без тяжелой простуды потом пришлось, но тем не менее. Опыт в выживании имелся, паника постепенно отступала. Ему хотелось встретить ещё раз Сёиджи, поговорить с ним… — Сёиджи! – крикнул он в пустоту, вглядываясь в каждый угол, в надежде увидеть мрачный силуэт. — я не обижу тебя, не бойся. Появись ещё раз! Но ответа не последовало ни через минуту, ни через две, ни через десять. «Ушел с моим компасом, и решил оставить на произвол судьбы», – думал он, скучающе и тоскливо. «ненавижу всех, кто травит байки о призраках. Кике стоит уши надрать…» Он остался в тишине и свете звезд, в шелесте кукурузы. Без единого намека на присутствие духа.