Hollow

Феликс родился и вырос в богатой семье. С самого раннего детства родители окружали его любовью, заботой и вниманием, никогда не жалея для сына ни времени, ни сил. У мальчика всегда были самые лучшие игрушки и дорогие вещи, ещё тогда, когда он даже не понимал их ценности. В детском саду парень был самым активным ребёнком в группе. Он дружил абсолютно со всеми, с лёгкостью заводил новые знакомства и никогда не оставался один. Феликс всегда делился игрушками, помогал другим детям и никогда никого не обижал. Наоборот, если кто-то плакал, он первым пытался его успокоить. Воспитатели до безумия любили мальчика с глубокими карими глазами и яркой, искренней улыбкой. Казалось, будто Феликс буквально жил этой любовью. Чем больше тепла он получал, тем больше дарил его окружающим. В начальной школе ему очень нравилось учиться. Ликси всегда приносил домой только хорошие оценки, принимал участие в конкурсах и с удовольствием брался за любые школьные мероприятия. Дома Феликса хвалили родители, а в школе — учителя. Ему безумно нравилось чувствовать, что им гордятся. Родители всегда брали мальчика с собой на различные мероприятия, и даже там с гордостью рассказывали окружающим о своём сыне, не скрывая того, как сильно любят его и насколько им повезло с таким ребёнком. — А наш Феликс... — А вот в школе Феликс... — А вот Феликс у нас... Конечно, семилетнему ребёнку было приятно слышать, что его старания ценят. В конце средней школы к ним в класс перевёлся мальчик по имени Со Ин Ган, и именно тогда мир Феликса перевернулся с ног на голову. Наверное, уже тогда он начал подозревать, что с ним что-то не так. В тот самый момент, когда впервые увидел его и не смог отвести взгляд. Тогда он понял лишь одно: «Я во что бы то ни стало стану твоим другом.» В тот же день Ликси буквально выпихнул своего одноклассника с его места, чтобы Ин Ган сел рядом с ним. А в старшей школе всё и началось... Оценки Феликса резко упали. Родители завалили его репетиторами, надеясь всё исправить, но ничего не менялось. В отличие от отца, мать пыталась узнать, что происходит в жизни сына, но Феликс закрылся даже от неё. А всё потому, что его голова была занята совершенно другим человеком. Со.Ин.Ганом. Именно тогда, в старшей школе, Феликс окончательно понял, что действительно влюбился. Ин Ган знал о жизни парня абсолютно всё. Только ему Ликси рассказывал всё, что приходило в голову. Он не мог прожить и дня без этого человека рядом. Не говоря уже о своих мыслях. Отношения с родителями становились всё хуже, но по уши влюблённый Феликс почти не придавал этому значения. На полгода их дружбы он подарил Ин Гану парное кольцо. Оно было сделано из белого золота, а на внутренней стороне были выгравированы их инициалы. Феликс мечтал о взаимной любви. Его любили многие. Но ему нужна была только любовь Со Ин Гана. Каждые выходные блондин оставлял Ин Гана у себя на ночь, радуясь тому, что может спать с ним в одной постели. Отец уже давно начал подозревать что-то неладное, но никак не мог понять, что именно. А Феликс с каждым днём влюблялся всё сильнее и сильнее, с нетерпением ожидая момента, когда сможет признаться. Он немного сомневался в чувствах Со, но ему так нравилось то, как они проводили время вместе... Они часто обнимались, спали рядом, иногда Ликси позволял себе обнять друга, пока тот спит. Иногда они держались за руки, всегда сидели вместе, делали домашнее задание. Вся жизнь Феликса стала крутиться вокруг Ин Гана. Он десятки раз представлял, как признаётся ему, а тот улыбается и отвечает взаимностью. И вот настало чудесное воскресное утро. Мальчики спали в обнимку до тех пор, пока дверь комнаты резко не распахнулась. — Вставайте, сукины дети! Мужчина был настолько зол, что его лицо покраснело. И ещё... Отец Феликса никогда не матерился. Никогда. Это был первый раз, когда парень услышал от него подобные слова. Подскочив, брюнет ничего не понял, а вот Ин Ган сильно испугался. Увидев это, Ликси сразу повернулся к нему и попытался обнять, но тот тут же отстранился и поднял испуганный взгляд на отца парня. — Я тебя предупреждал, мелкий гад! У тебя есть минута, чтобы собрать свои вещи и исчезнуть из жизни Феликса. И Ин Ган начал выполнять приказ. Молча. Встал с кровати и принялся собираться. — Стой! Пап, я... Феликс был в полном замешательстве. Он совсем не собирался признаваться сегодня. Тем более вот так. Но выбора уже не было. — Я люблю его, пап. Тишина. Шок. Крики. — Не издевайся надо мной, Феликс! Ты его не любишь! Ты просто ошибся! Ты не можешь любить парня! Мужчина достал из кошелька банковскую карту и бросил её к ногам Со. — Это твой последний шанс уйти. Иначе от тебя живого места не останется. Возлюбленный молча поднял карту и убрал её в карман джинсов вместе с курткой. Разочарование. Именно это сейчас чувствовал Феликс. На его глазах стояли слёзы. С болью, обидой и полным непониманием он переводил взгляд с отца на любимого человека. — А теперь признайся ему! Скажи, что ты его не любишь! Ин Ган медленно повернулся к Ли, опустил глаза и тихо произнёс: — Я не люблю тебя, Феликс... Эти слова стали для него самым болезненным ударом. — Ин Ган... Что ты такое говоришь? Не бойся его, он ничего не сделает! Мы же столько времени были вместе... Но тот будто не слышал его. Продолжал молча собирать вещи. — Тобой воспользовались, Феликс! Прими это и стань нормальным! Ты мой сын, а не подстилка для мужчин! — Я подстилка?! Ты его запугал! Он любит меня! Ин Ган... Ликси упал перед ним на колени и крепко обнял его ноги. — Скажи, что любишь меня... Ин Ган, пожалуйста... Я всё решу... Мы сможем быть вместе... Слёзы с новой силой полились из его глаз. Из-за них он уже почти не видел лица любимого человека. — Т-ты же... и-испы... испытываешь ко мне ч-чувства... Пожалуйста... С-скажи... Не в силах сдерживаться, он начал заикаться и ещё сильнее вцепился в его ноги. — Боже, Феликс, хватит унижаться. Мы никогда не встаём на колени. Отец пытался поднять сына с пола, но в ответ слышал лишь истеричные крики и плач. Казалось, душу Ликси разрывают на части. И он ничего не мог с этим сделать. В итоге Со Ин Ган ушёл. Предал. Продался за деньги его отцу. Феликс ещё месяц не мог прийти в себя. Он почти не ел. Почти не спал. Почти не разговаривал. А потом решил... Пора меняться. Парень был очень похож на своего отца, поэтому первое, что он изменил, — волосы. Он перекрасился в блонд и стал ещё тщательнее ухаживать за собой, стараясь стать идеальным. Блондин начал ходить по клубам, полностью забив на учёбу. Неважно, какой сегодня день. Главное — вечером будет очередная тусовка. Там, в клубах, он знакомился с парнями и постепенно набирался интимного опыта. Чтобы стать для отца той самой «подстилкой». Чтобы оправдать каждое сказанное им слово. Дома каждый день вспыхивали ссоры, но ничего не менялось. Феликс всё так же поздно возвращался домой пьяным, а иногда и вовсе приводил друзей. Со временем родители просто отдалились от него. Они перестали воспитывать сына. Теперь они лишь давали ему деньги. И тогда Феликс наконец успокоился. В этот университет его, конечно, приняли благодаря папе. Мистер Ли — крупный бизнесмен, и ему жизненно необходимо поддерживать образ идеальной семьи. А уже на первом курсе Феликс увидел Хана. И тот заинтересовал его. Но впервые — не как объект влюблённости. Ему просто захотелось стать его другом. Этот парень был совсем не таким, как остальные. И Феликс ни разу не пожалел, что тогда подошёл к нему. *** «Боже, кто меня только за язык тянул...» Это была первая мысль, которая начала преследовать Хана уже на выходе из университета. Он согласился, чтобы Минхо остался с ним. Но почему это так его волнует? — Чем ты занимаешься в свободное время? Он ещё и говорит без остановки... — Сплю, работаю, учусь, — с лёгким холодом в голосе, но Хан всё же ответил. — Ну, это не то, что я имел в виду, но ладно. Я вот рисовать люблю, ещё иногда гуляю с друзьями и собакой. — У тебя есть собака? Вот это действительно заинтересовало Хана. Он с детства любил животных. — Какая порода? Как зовут? Услышав настоящий интерес в голосе Джисона, Минхо не смог не улыбнуться ещё шире. Теперь он будет знать, куда можно сходить на свидание. В голове этого парня уже действительно были какие-то планы, связанные с Ханом. Он постепенно изучал его, старался запомнить каждую мелочь и замечал даже самые маленькие изменения в его поведении. — Сиба-ину. Его зовут Роки. Если хочешь, можем вместе выгулять его сегодня. — Я подумаю... Предложение было довольно заманчивым, но Хан пока не был готов к такой прогулке. — Хорошо. В любом случае, это будет вечером, так что скажешь, когда проснёшься. Минхо был таким улыбчивым и полным надежды, что Хану даже хотелось верить: сейчас он зайдёт домой и действительно сможет уснуть. Если это вообще получится. Ведь причина его бессонницы сейчас стояла рядом и даже не подозревала об этом. Зайдя в лифт, Ли нажал кнопку «15» и стал смотреть на Джисона через зеркало. «Такой уставший... но до ужаса красивый...» Заметив это, шатен прикрыл глаза, пытаясь скрыться от изучающего взгляда. Он не видел Минхо, но чувствовал. Чувствовал, что тот всё ещё смотрит. «Как же некомфортно... Когда я уже выйду отсюда...» В этот момент сверху раздался громкий грохот. Лифт резко дёрнулся и сильно затрясло, после чего свет погас. Тишина и непонимание застыли в воздухе. Но ненадолго. — Мы... застряли? В голосе Минхо что-то изменилось. Он больше не звучал привычно уверенно и спокойно. И Хан сразу это заметил. Не став отвечать на риторический вопрос, Джисон подошёл к панели управления. Нажав кнопку «Аварийный вызов», он молча стал ждать ответа. — Здравствуйте, слушаю. — Здравствуйте. Мы застряли в лифте номер два, между восьмым и девятым этажом, — ответил Джисон, переводя взгляд на Минхо, который включил фонарик на телефоне и направил его вверх. — Хорошо, скоро вам помогут. После этого снова повисла тишина. — Я знаю их «скоро»... Пройдёт часа два, пока они помогут нам, а я к этому моменту уже умру от недостатка кислорода... Похоже, Минхо боялся замкнутых пространств. Плохо. Очень плохо. Ведь быть запертым с причиной своей бессонницы, да ещё и с человеком с клаустрофобией, было намного хуже, чем просто выслушивать его бесконечные вопросы. — Минхо, он сказал, что скоро нас отсюда достанут. Нужно просто подождать минут двадцать. Постарайся успокоиться. — Ты хоть раз видел человека, который успокаивался от слова «успокойся»? Вид Ли сейчас был совсем не таким, как обычно. Парень забился в угол и пытался ровно дышать, но с каждым разом у него получалось всё хуже. «Ему действительно настолько плохо?..» Джисон впервые оказался в такой ситуации. Он не то что никогда не встречал людей с клаустрофобией... Он вообще почти ни с кем не общался, кроме Феликса. «Точно... Феликс!» Достав телефон, Хан увидел, что блондин уже написал ему. — Хани, ты дома? — Минхо в итоге остался с тобой? «Боже... этот опять за своё...» Услышав прерывистые вздохи со стороны, Джисон почувствовал, как его руки немного задрожали. Не от страха. От беспомощности. Он не знал, что делать. — Мы застряли в лифте, а Минхо боится замкнутых пространств. Я не понимаю, что мне делать. «Да что со мной, чёрт возьми?..» — Джисон... Услышав голос Минхо, который теперь звучал почти шёпотом, кареглазый всё-таки поднял взгляд. — Да? Рыжая голова была полностью опущена вниз, упираясь в колени. И сейчас Хан впервые почувствовал жалость к кому-то. Он никогда никого не жалел. — Можно... я возьму тебя за руку? Минхо поднял свои лисьи глаза на него, и на секунду Джисон будто забыл, что хотел сказать. Он утонул в этом взгляде. Растерялся. Что ему ответить? Как помочь? И вообще... стоит ли? — Пож... пожалуйста. Услышав звук сообщения, Хан посмотрел на экран и тяжело вздохнул. — Попробуй его как-нибудь успокоить, он правда хороший парень. Я бы сказал обнять, а потом разложить прямо в том лифте, но ты у нас стесняшка, так что я даже не знаю... — Хани... Голос Минхо снова раздался в тишине, привлекая внимание шатена. «Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани, Хани...» Так его уже много раз называл Феликс. Но это было другое. Совсем другое. Из уст Минхо это звучало иначе. Не так привычно. Не так просто. От этого слова где-то глубоко внутри груди что-то неприятно кольнуло. Джисон сам не понимал, почему одна обычная кличка вдруг стала ощущаться настолько иначе. Он молча сел рядом с ним, и в ту же секунду его руку крепко обхватили сразу двумя руками. Минхо держался за него так, будто это было единственное, что сейчас удерживало его от паники. Оказывается... Минхо не такой уж и сильный. В нём тоже есть слабость. И сейчас Хан Джисон был уверен — её много. Просто нужно узнать, где именно она скрывается. Понять, как он работает. Что его ломает. И если это получится... Хан сможет использовать это в своих целях. Если только что-то внутри него не помешает. Если он сам не начнёт видеть в Минхо не просто человека, которым можно воспользоваться. *** Прозвенел звонок. Все дети наконец уселись по своим местам, и в класс вошла учительница. Довольно молодая и ухоженная женщина. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на ней были длинная юбка и аккуратная рубашка. Эта милая учительница — классный руководитель Джисона. — Здравствуйте, дети, — улыбчиво сказала она, садясь за своё место. — Сегодня на классном часу мы поговорим о том, как вы провели каникулы. Кто хочет начать? Наверное, почти каждый в классе поднял руку. Все хотели рассказать о том, как они ездили за границу, гуляли с друзьями, проводили время с родителями и просто хорошо отдыхали. Кроме Джисона. Он тихо сидел один, спрятавшись за третьей партой у окна. В школе у него не было друзей. Он никому не был интересен. А если и обращали внимание, то только для того, чтобы посмеяться или задеть. Да и рассказывать ему было нечего. Тринадцатилетний мальчик иногда сам выходил на прогулку по вечерам, а дома читал комиксы и играл в игры на телефоне. Вот и все его каникулы. — Джисон, может, ты хочешь начать? — спросила учительница. «О нет... Только не это...» — Что?! Нет! — Почему, Джисон? — Этому нищенке нечего рассказывать! Класс тут же наполнился возмущёнными голосами и смешками. Меньше всего Хан сейчас хотел снова видеть эти взгляды. Взгляды, полные насмешки и превосходства. — Тишина! — громко сказала учительница, поднимаясь со своего места. Класс постепенно замолчал. — Джисон, милый, выйди к доске. Хан медленно поднялся со стула. Каждый шаг давался тяжело. Он остановился возле своей парты, набрался смелости и тихо произнёс: — Мисс Аоки Мию, я не хочу... Мне действительно нечего рассказать. Его голос был тихим и немного напуганным. — Уверен? — Да, учитель. Сказав это, Хан сел обратно на своё место. К счастью, она поняла его. Не стала давить. Не стала задавать лишних вопросов. Иначе... Иначе после школы его бы снова ждали где-нибудь за зданием. И снова были бы удары, оскорбления и смех. *** Половое созревание сильно ударило по Хану. Он до сих пор помнил, как ходил весь покрытый прыщиками, с постоянно ломающимся голосом и ощущением, будто его собственное тело ему больше не принадлежит. К этому всему добавились потливость, раздражительность и ещё множество неприятных изменений. Если тогда мальчик просто терпел все унижения, то сейчас он был готов идти по головам, чтобы добиться своего. И это Хан понял относительно недавно. Джисон осознал, что даже если он не любит общение с людьми, иногда ему всё равно придётся ими пользоваться. И вот сейчас, когда он заперт в лифте с дрожащим Минхо, который с такой надеждой вцепился в его руку, будто от этого зависит его жизнь, он чувствует что-то новое. Что-то непривычное. — Тебе лучше? Наверное, спустя минут десять Джисон всё-таки решил нарушить тишину. Он слышал, что дыхание рыжеволосого уже пришло в норму. Честно говоря... Хан был рад, что смог помочь. Если этот парень действительно в него влюблён и Джисон даже дал ему шанс, то он обязан был хотя бы попытаться быть рядом. — Минхо? Шатен повернул голову в его сторону и слегка потряс его руку. — Ммм... Мы всё ещё тут? Похоже, пока Хан был погружён в свои мысли, Минхо успел заснуть. Но это было даже хорошо. Теперь он был спокойнее. — Хоть ты спать можешь... Тихо прошептал Джисон и упёрся затылком в стену. — Сколько времени прошло? — С того момента, как я позвонил диспетчеру, минут двадцать... Хан тяжело вздохнул и снова продолжил смотреть в стену. — Знаешь, в детстве я очень боялся темноты. Даже спал с включённым светом. Минхо поднял голову с плеча Джисона, но его руки всё ещё оставались на руке парня. — По-моему, сейчас ничего не изменилось. Первое, что ты сделал, когда потух свет, — включил фонарик. С небольшой насмешкой сказал Хан, после чего почувствовал на себе недовольный взгляд. — У меня просто страх замкнутых пространств! Поэтому я включил фонарик. Не сидеть же в темноте... Ли выглядел таким возмущённым, но при этом настолько смешным, что Хан даже слегка улыбнулся. Едва заметно. Но улыбнулся. — А вообще... однажды меня закрыли в тёмном подвале. «Что?..» Джисон тут же повернулся к рыжеволосому и внимательно посмотрел ему в глаза. «Над ним тоже издевались? Или это была какая-то плохая шутка?» Когда он уже хотел задать вопрос, они услышали голоса. А потом — стук. Двери лифта открыли рабочие и помогли им выбраться. Пока Хан разминал затёкшие ноги, разъярённый Минхо уже читал им лекцию о том, как нужно работать. — Вы очень медленно среагировали! Я буду жаловаться на вас вашему начальству! У меня вообще-то клаустрофобия, и я там чуть не умер! Знаете, что вообще могло со мной произойти за эти полчаса? Лучше даже не знать! Советую вам почаще проверять лифты. Это же ваша работа! Боже... Сколько же возмущения в этом парне. Но почему-то это выглядело немного мило. Он так забавно их отчитывал, что Джисон не выдержал и с улыбкой наблюдал за этим зрелищем. — В общем, я надеюсь, такого больше не повторится! Это было последнее, что сказал Ли, после чего пошёл в сторону лестницы, где его ждал Хан. — Разобрался? — спросил тот с лёгкой насмешкой. — Да. Рассказал им, как нужно выполнять свою работу. Я ведь мог там умереть... И опять началось. — Слушай, ты сейчас здесь. Целый и невредимый. Думаю, они запомнят твою лекцию на всю жизнь. — Очень на это надеюсь, — с улыбкой ответил Минхо. Поднявшись на нужный этаж, Джисон всё-таки решил, что поспит один. Ну, точнее, попытается. И, к его удивлению... Как только его голова коснулась подушки, парень сразу же заснул.