Кровь, перья и лисий смех

      Быстрый бег ног глубокой ночью отдавался в ушах особой вибрацией, звонко бьющей по раскалённому мозгу. Крыши домов сменялись одна за другой, рассеиваясь в ночном тумане, по своей консистенции похожим на молоко. Лёгкий ветерок игрался с тоненькими веточками деревьев, которые при помощи лунного света отбрасывали причудливые тени. Вокруг было ни единой души, если не считать двоих юношей, что стремительно пытались догнать свою добычу. Как оказалось, они недооценили её ловкость, а также местность, по которой им пришлось перебираться. Хватаясь руками за преграды, они использовали их, как рычаг. Небольшие полёты не казались для них чем-то удивительным. Люди могут летать в своей манере, и это та самая правда, которую хотели слышать дети, мечтая отрастить себе крылья и парить в небе, ощущая себя полностью свободными. Попытайся они проделать то же самое на крышах, то у них получилось бы отрастить свои настоящие крылья, а после улететь далеко, став подчинёнными Бога. Ну, или же хранителями своей семьи.       Каждый раз, когда этим двоим нужно было достигнуть цели, они применяли свои козыри, доставшиеся им от природы. Вот только сейчас они понимали, что впервые в жизни проиграют раунд, оставшись в дураках. И это сильно задевало эго рыжеволосого парня.       Добыча добежала до края крыши и резко остановилась, заставляя охотников сбросить скорость. Казалось бы, вот и всё, победа уже близка, но в этот самый момент добыча сделала кувырок и полетела вниз с крыши пятиэтажного здания.       Кинувшись к краю крыши, дабы лицезреть прекрасную картину смерти, пришлось сжать от злости челюсти. Добыча совсем не разбилась, а даже наоборот пропала из поля зрения.       – Вот чёр-р-рт, мы его упустили, – проговорил высокий парень с густым французским акцентом. Это был Жан Моро. По другому же его могли звать третьим номером по опасности в Воронах. Гибкое мощное тело самого высокого парня наводило ужас на более мелких пешек, только вошедших в мир Воронов. А римская цифра три, вытатуированная на левой скуле, показывала авторитет, полученный Жаном не просто так. – Морияма прострелят дротиком нам головы.       Второй парень пожал плечами, с безразличием осматривая дорогу под ними. Былые искорки в глазах потухли, а вместе с ними и всё остальное. Интереснее жизнь казалась только когда под рёбра утыкался чужой нож с зубчатым лезвием.       – Пора возвращаться, – бросил в пустоту ночного города рыжеволосый парень.       Краем глаза тот заметил, как поджал губы Жан, и в своих мыслях усмехнулся трогательной картинке, которая сохранится в его голове до тех пор, пока из неё не выбьют всё живое.       Пока город живёт своей жизнью, некоторым приходится выживать. Как бы люди не жаловались на «ужасные времена», которые наступили, по их мнению, только с приходом Воронов и Лисов, они ещё не догадывались, что этим группировкам жить ещё хуже. Подчищать город от мелких засранцев – задача в самом деле изматывающая. Только вдуматься, сколько Воронам приходится подчистить за собой улик, а также придумать, что делать с телом. Уж не знали парни точно, но у Лисов ситуация должна была находиться в лучшем положении, ведь те были на стороне добра.       Добро... Добро... Сколько приходилось раз слышать это слово. Исходит из этого вопрос, а не потеряло ли смысл это слово спустя столько оговоренных раз? Какой смысл добра, если зло всё равно завладело миром? Каждый человек грешен по-своему, каждый идёт на поводу зла, так зачем пытаться вернуть то, чего, возможно никогда и не было? Ева ли прокляла народ, вкусив грешный нектар?       Дверь со стуком открылась. Снова мрачный особняк, полный безнадёги. Те же коллеги, что ни разу не взглянули на тебя с улыбкой. Те же чёрные стены, от вида которых скручивало живот. Те же кактусы в горшках, которым многого не требовалось. И сколько ещё можно было лицезреть данную картину? Ответ один: бесконечность не предел. По крайней мере бесконечность стала привычной, когда приходится сидеть в кабинете главы клана и слушать все свои недостатки.       – Натаниэль Абрам Веснински.       Рыжеволосый парень вздрогнул, оборачиваясь на голос Тэцудзи Морияма. Рядом идущий с ним Жан тоже навострил слух, выглядя до боли напряжённым. В любой момент могли спросить и с него, и это было более, чем очевидно.       Тэцудзи Морияма осмотрел молодых парней, выглядя ещё более уставшим, чем обычно.       – Ичиро Морияма просит Вас пройти в его кабинет.       Натаниэль выдохнул. Это будет лишь небольшой диалог, ничего более. Да, они не справились. Да, это было позорно. Однако ничего не смертельно, верно?       Бросив последний взгляд на Жана, Натаниэль последовал вслед за спиной пожилого мужчины.       Узкие длинные коридоры были главной особенностью этого места. В них трудно было заблудиться, но остаться на долгое время реально, ведь от однотипного пространства начинала кружиться голова, а лёгкая тошнота подступала к горлу. Натаниэль привык к окружающей среде, а потому не обращал ни на что внимание, погружаясь в свои мысли.       Сегодня они не смогли догнать Аарона, мать его, Миньярда, а что будет завтра? Думать не хотелось. Натаниэль привык всегда чувствовать лидерство, быть быстрым и манёвренным, но сегодня всё пошло наперекосяк.       В кабинет он вошёл, как всегда, молча, смотря главе прямо в глаза.       – Ах, Натаниэль, наконец-то ты пришёл. Будешь радовать меня новостями? – не отрываясь от бумаг, спросил Ичиро. Очередная издёвка из его уст. Он знал, что Натаниэль и Жан проиграли, продолжая играть с ними.       Натаниэль сглотнул, заламывая пальцы на руках за своей спиной. Показывать свой нервоз было опасным в Воронах, ведь каждый мог воспользоваться твоей слабостью, особенно Ичиро, которому нравилось играть в мазохистные игры с подчинёнными.       – Молчишь? – спросил снова Ичиро, поднимая взгляд на Натаниэля. – В чём дело?       – Мы не смогли догнать его.       – Любопытно, – он отставил бумаги в сторону. – А причина?       Причина была, но её бы Натаниэль не озвучил бы и под дулом пистолета.       – Причины нет.       – Хочешь сказать, что вы обленились?       – Нет.       – Может мне помочь вам стать более бодрыми? – нажимал Ичиро.       – Нет, мы не обленились, господин... – Натаниэль чуть не сморщился. Как же его бесили все эти правила, – Морияма.       – Тогда вам стоит вспомнить, что бывает, когда кто-то не правильно выполняет свои обязанности. Посмотри на своё лицо, Натаниэль.       Фраза-пощёчина, что заставила множество мурашек на спине Натаниэля заплясать в холодном танце.       – Ты ведь попал в круги высших. Ты носишь почётный четвёртый номер, до которого многим идти и идти. Так почему же ты ведёшь себя, как мелкосошный новичок?       Это было правдой. На его место хотели стать многие. Тот же Грейсон стремился занять его несколько лет, но резко все его старания обрубил Натаниэль, провернувший настолько идеально операцию, насколько вообще возможно было её совершить.       – Я помню, господин Морияма. Обещаю, что подобного не повторится.       – Твои обещания ни к чёрту, Натаниэль. Хочешь, чтобы я приказал привести сюда Жана?       – Нет.       Только не Жан.       – Тогда чем ты подтянешь свои обещания?       Натаниэль опустил глаза в пол. Только не это. Только не это. Он не хочет этого снова.       – Я... Не...       – Ты можешь не выполнять ничего. Твой союзник может взять всё в свои руки, ведь и так очень давно ничего не делал.       – Всё в порядке. Я справлюсь сам, – ответил Натаниэль слишком холодно, с нотками стали на языке.       – Тогда можешь идти. От следующего задания ты отстранён, как и твой напарник.       Натаниэль покинул кабинет, находясь в лёгком трансе. Идти по бездушным коридорам стало для него тягостью, ведь чем ближе к комнате, тем хуже. Внутри всё натягивается по струнам, вспоминая каждый предыдущий раз. Руки сжимаются в кулаки от беспомощности. Безысходность...       Мягкий свет ударяет в глаза, когда Натаниэль заходит в свою комнату. Замирает.       Жан лежит на кровати, прижатый к ней. На нём же возвышается Грейсон. Рядом с маленьким окошком стоит Рико, скрестив руки на груди. Заметив Натаниэля, он улыбается в привычном безумном оскале. Он доволен. Именно он его и ждал.       – Как дела, Натаниэль? – усмехается Рико. Жан в такт его словам дёргается, из-за чего по слуху Натаниэля проходится мощный шлепок кожи о кожу. Грейсон ударил того рукой по спине.       – О, Рико, – выдыхает Натаниэль, надевая на себя маску. Если играть, то так, чтобы даже в проигрышном варианте выйти с меньшими затратами, – Каждый раз, как на праздник, – подметил он, указывая на бордовую рубашку японца, ослабленную у горла при помощи растёгнутых пуговиц.       – Не могу ничего поделать. Попасть к вам редкость. Это меня обижает.       Мда уж, как же обижает. Натаниэль сглатывает, заставляя себя сосредоточиться.       – Не думаю, что мы чем-то идеальнее остальных. Всё же мы только третий и четвёртый номера.       – Это уж точно, – зло говорит Грейсон, не опуская обиду на весь мир. Боже право. Бедняжка.       – Грейсон, уймись, – бросает Рико, после чего отрывается от подоконника, медленной грациозной походкой, как у жаждущего добычи хищника, приближается к Натаниэлю. Из разница в возрасте довольно мала, но это не мешает ему взять подбородок напротив и поднять, чтобы встретиться с ледяными айсбергами напротив.       Рико улыбается, приближаясь к уху Натаниэля.       – Сколько не строй глазки, я знаю, что ты меня ненавидишь.       – Какой ты умный, – с сарказмом произносит Веснински, успев пожалеть. В его губы врезаются больным укусом, прокусывая кожу. Рана щиплет, но Натаниэль терпит. Это пустяк.       – Каждый раз я хочу свернуть твою хрупкую шею, – шепчет Рико, облизывая губы, пропитанные чужой кровью.       – Ну так сделай это, – говорит ему с вызовом Натаниэль. Внутри начинает тошнить от происходящей ситуации.       – Ты дъявол.       Рико хватает Натаниэля за плечи, заставляя его опуститься на колени. Для того это не является чем-то особенным. Если Рико попросит лишь один минет, то это будет слишком легко, и вечер можно будет считать удачным.       – Если ты справишься со своей работой, Жан не пострадает, – ремень клацает, свободно болтаясь перед носом Натаниэля. – Используешь же зубы, я пущу вас двоих под Грейсона. Он давно без секса из-за вас.       – Так мало лохов, что ошибаются?       – Ты не прав Веснински, когда сомневаешься в превосходстве Воронов. Моему брату следовало уничтожить тебя и не давать вторых шансов.       – Как же я страдаю, – безразлично отвечает Натаниэля, выводя из себя Рико ещё больше.       – Заткнись и соси.       Натаниэль зажмуривается, пытаясь отогнать негативные мысли. Делать на автомате что-то легче, когда становишься полностью безвольной куклой.       Тем временем головка члена японца настойчиво упирается в губы Натаниэля, просясь внутрь. Мгновение и вот она уже внутри. Натаниэль не умеет делать минет. Не этому он учился у своего грёбанного отца. Однако боец считается лучшим, когда, помимо оружия, умеет делать множество других функций.       Языком он проводит по чувствительной головке, вызывая у Рико лёгкую дрожь. Как мило. Запомнить бы его выражение лица, а ещё лучше распечатать и приклеить на изголовье кровати. Кажется, это взбесит японца ещё больше, но и хер с ним. Жаль, конечно, что с ним. И они вместе сейчас особенно сильно бесят Натаниэля. Его рот не способен открыться достаточно, чтобы не касаться зубами, однако он пытается изо всех сил, помня слова Рико. Лучше он порвёт себе рот, чем Жану порвут...       – Активнее, – командует Рико.       Повинуясь, Натаниэль начинает быстрее двигаться головой, проглатывая член целиком. Чувствуя его стенками своего горла и ненавидя всё больше. Губы немеют, язык устаёт, а Натаниэль всё продолжает активно сосать, пока Рико не начинает тихо поскуливать. В этот момент, когда член особенно голубого в Натаниэле, он извергается внутрь, заставляя давиться от горькой жижи.       Рико выходит из него. Натаниэль же начинает отплёвываться. Кажется, он помоет рот с мылом пару раз перед сном.       – Это было лучше, чем плохо.       Как же... Кто-то от этого дела скулил. И это он называет «лучше, чем плохо»?       – Грейсон, ты слышал, что я сказал.       Натаниэль перевёл взгляд на Грейсона, что неохотно поднялся с кровати и пошёл следом за Рико из комнаты. Следом за ними Веснински запер дверь за щеколду. И в этот момент повисла гробовая тишина. Они словно попали в вакуум, что никак не ложился в сознании Натаниэля.       – Ты в порядке?       Жан завозился на кровати, смотря на Натаниэля с беспокойством.       – В порядке.       Жан вздохнул.       – Ты слишком часто меня защищаешь. Так не может продолжаться вечность. Кто же защитит тебя?       Натаниэль отмахнулся от Жана, как от назойливой мухи.       – Мне не нужны защитники вроде тебя. Не думаю, что нам будет приятно, если мы будем страдать вместе. Ты же никакой в постели.       – Ты тоже.       Жан укоризненно посмотрел в глаза Натаниэля.              – Самое главное, что он не решил трахнуть меня в жопу. Так что можно со спокойной душой выдохнуть, а ты вообще расслабься, недоворон.       – Какого чёрта, Натаниэль? – вскрикнул Жан. – Ты берёшь слишком много на себя. Мы с тобой союзники, значит и провалы нужно распределять вместе. Не будь упрямым.       Натаниэль закатил глаза, кивая.       – Да, да. Будем распределять. Ты гениален, Жан. Знаешь, я пойду в ванную. Можешь меня не ждать.       Жан обиженно посмотрел на закрывающуюся в ванную комнату дверь, а после разлёгся в форме звезды. Очередной день канул ко дну.