за гранью дозволенного

      Осень нынче была суровой и долгой, а декабрь только вступал в свои права. Первый снег ещё не выпал, что расстраивало детишек, которые хотели построить самых больших снеговиков во дворе. Только вот это не останавливало запасаться всеми любимыми традиционными фруктами, мандаринками. Школьники ждали каникулы как небесную манну, а вот студенты упорно трудились над зимней сессией, оставалось им только пожелать удачи.       В пять часов утра в одной из большинства панелек Ачинска послышался мой сдавленный стон в кровати. — Ирис бляяяя свали нахуй...       Я взял нашкодившего кота за шкирку, который в свою очередь нагло будил меня своей королевской походкой по моим ногам (весом точно не меньше четырех киллограм, с учётом того, что кот нагло просил его кормить каждый час.) — Долбоеб ты можешь помолчать в 5 утра?!              Недовольно раздалось под моим боком. Я бросил взгляд и заметил красную макушку, которая упрямо пряталась под одеялом от света. Фыркнул, вспоминая вчерашний день. Опять битая посуда, которую буду убирать, без сомнений, я, ведь Настенька скажет, что я абьюзер и уйдет гулять с подругами. Сейчас не хотелось делать совершенно нихуя, поэтому я просто закрыл глаза и уснул в обнимку с котом.       Будильник неприятно зазвенел в 8 утра. Блять, я планировал сходить в гости к своему драгоценному другу Юре. Я уже выучил, что мы делаем на таких встречах, поэтому пришлось звонить Хованскому. Телефон валялся где-то на полу, так ещё и полуразряженный, но сейчас было плевать. Я ушел на балкон, закурил последнюю сигарету в пачке и набрал другу. — Юр доброе утро нахуй...а ты уверен, что бухать с утра хорошая идея? Может на вечерок перенесем?       Согласовав и приятно поговорив с Хованским, я спокойно выдохнул. Спокойствие моё продлилось ровно до того момента, как я услышал, что Настя проснулась.       Вздохнув, я затушил бычок о край старой кофейной кружки, служившей пепельницей, и вернулся в комнату. Настя уже сидела на кровати, натянув на плечи одеяло, и сверлила меня взглядом исподлобья. Её красные волосы торчали в разные стороны, придавая ей сходство с рассерженным лисёнком, но в этом сходстве не было ни капли умиления как бы я не пытался вызвать его и полюбить девушку как раньше. — Ты где был? — На балконе курил. Я уже привык не врать по мелочам, всё равно всегда находился повод для скандала, если она хотела его устроить. — Курил, значит. Ты знаешь, что я не выношу этот запах на одежде и уж тем более в постели.       Я молча прошёл на кухню, наливая себе остывший чай из заварника. Настя встала и буквально через три секунды стояла в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди. — Ирис снова сходил в лоток мимо, Руслан. Я тебя просила поменять наполнитель, или тебе плевать на то, что я живу в этой грязи? — Я поменяю, дай мне хотя бы чай допить. — Ты всегда так говоришь! «Дай мне пять минут», «дай мне допить», «дай мне доспать». А когда по-твоему я отдыхаю?

***

      Дальше я даже не слушал, устал. Я медленно поставил кружку и повернулся. Внутри закипала глухая, тупая злость, которую я привык заталкивать куда-то вглубь, но сегодня она рвалась наружу с особой силой. — Какую блять посуду? Настя, я вчера пришёл в десять, ты уже спала. Я убрал всё, что ты раскидала за день, пока я был на студии. А что там делал мой кот, который вчера снова доедал вчерашний суп, потому что ты забыла его покормить?       Её глаза сузились. Она подошла на шаг ближе, и я невольно сделал полшага назад, упёршись спиной в холодильник. — Ты мне ещё про кота будешь читать нотации?! Ты, который вчера разбил мою любимую вазу! И даже не извинился!       В кухне повисла гулкая тишина, нарушаемая только раздражённым дыханием Насти и отчаянным мявом Ириса, который выскочил из спальни и забился под стол. Я стоял, глядя на вчерашние осколки, и вдруг почувствовал невероятную, почти физическую усталость. Как будто кто-то выдернул из меня стержень, державший всё на месте. Я ничего не сказал. Просто развернулся, прошёл мимо неё, не глядя, нашарил на тумбочке ключи, старую куртку и, даже не застегнув её, вышел за дверь. Я услышал, как в стену за моей спиной прилетело что-то ещё, может, тот самый пульт, но не остановился. Спустился по лестнице пешком, и на морозном воздухе меня всё ещё не было, зима шутила суровую шутку без снега я выдохнул облако пара, которое тут же рассеялось.       Достав дрожащими руками телефон, я пролистал контакты, не глядя, и нашёл тот самый, где было написано «Юлик». Гудки были долгими, и я уже почти сдался, когда на том конце взяли трубку. Голос у друга был сонный, но весёлый, какой-то родной и тёплый: — Ну ты че, Рус? Восемь утра, а ты уже звонишь.. Было слышно, как друг зевает, видимо разбудил. — Тут такое дело...могу к тебе на денёк заскочить? Мой голос сел и дрогнул. Я замолчал на секунду, комкая в кармане пустую пачку от сигарет. — Бля, Рус, опять? Ладно, приезжай. У меня тут даже выпить есть.       Я не спеша пошел в сторону дома Юлика, жуя жевачку за 1 рубль, которые купил позавчера. Настя никогда не готовила, а я не успевал, поэтому приходилось есть, что попало.

***

      Дома у Онешко было совсем иначе. Встретила меня его квартира весёлыми песнями Композиции ну и по традиции банкой флэша — Ну че, русик, а ты в курсе, что сегодня у Арины концерт будет? Она с Давидом звали нас, или ты со своей...забыл уже? Конечно забыл, в такой суматохе поживи - забудешь как и себя зовут. — Бляяя точняк... спасибо, что напомнил..ты пойдешь? — Ну конечно пойду, че мне бесплатный концерт проебывать, да и телочку подцеплю) Юлик самодовольно улыбнулся, я расхохотался, он как всегда — Опять ты со своей еблей, скоро уже на мальчиков перейдешь — А я может уже? Забыл шиперские видосы про нас? Я посмотрел на него взглядом, что сразу стало понятно, что лучше промолчать.       Время мы провели вместе до вечера, гуляли, снимая скетчи, которые я потом буду с радостью монтировать. В шесть часов я еле уговорил Юлика пойти домой одеваться, все же пунктуальность какая никакая у меня была. Ну а шли мы под «талантливое» пение Онешко песен, которые обычно исполняют в тюрьме.       Концерт проходил просто ахуенно: несколько раз я в слем сходил и выходя из одного из них, заметил, что у бара к какой-то шатенке приставал парень. Я сам не понял, как ноги понесли меня туда. Не рыцарь, нет, я никогда им не был. Но смотреть на это было невыносимо. — От девушки моей отошёл быстро. Сказал я, подходя и нагло приобнимая её за плечи. — Отойти на перекур нельзя. Тип скривился, грязно выругался, но я смотрел на него тяжело, спокойно, так, что он быстро растворился в толпе. Только когда он ушёл, я отпустил её и сделал шаг назад. — Спасибо, — голос у неё оказался тихим, с хрипотцой. — Не за что, — пожал я плечами, чувствуя лёгкую неловкость. Она подняла на меня глаза — карие, с каким-то тёплым, кофейным оттенком, который я не мог описать словами. В этих глазах читалась усталость, но ещё там мерцала искра. Живая, настоящая, которая сразу притянула меня. — Меня Диана, - протянула она ладонь. — Руслан, - я пожал её, и её пальцы были холодными, но рукопожатие оказалось тёплым. Мы стояли друг напротив друга, музыка вокруг нас гремела, толпа жила своей жизнью, но вдруг я осознал, что мне совершенно плевать на всё это. На её лице промелькнула тень улыбки, но не той, что ставят для вежливости, а настоящей, немного уставшей, отчего захотелось узнать, что прячется за ней. — Ты одна? - спросил я. — Подруга заболела, - ответила она, и в голосе мелькнула такая знакомая мне горечь, будто она привыкла быть одиночкой в толпе. — Если хочешь, можешь с нами. Я здесь с другом, он немного отбитый, но безобидный. Слова вырвались быстрее, чем я успел подумать Она снова посмотрела на меня тем же долгим взглядом, будто пыталась прочитать что-то в моих глазах. Я выдержал, хотя внутри всё дрожало, как струна. — А ты не отбитый? — спросила она. Я усмехнулся, и впервые за сегодняшний день эта усмешка была настоящей. Диана фыркнула, качнула головой, и в её взгляде мелькнуло то самое, что я уже успел заметить, а именно тепло. Она опустила глаза на миг, а потом снова подняла их на меня, и мне показалось, что мир вокруг замедлился, а звуки стали приглушёнными. — Пошли, - сказал я, протягивая ей руку. Она помедлила секунду, а потом вложила свою ладонь в мою. Я почувствовал, как её пальцы чуть заметно сжались, будто она искала опору. Я почему-то не хотел отпускать. Мы пробирались сквозь толпу, и я держал её за руку, прокладывая путь. В какой-то момент нас сжали со всех сторон, и Диана прижалась ко мне ближе, почти вплотную. Я ощутил, как её плечо касается моей груди, как её дыхание обжигает шею. Сердце пропустило удар. — Тут тесно, — пробормотала она, но не отстранилась, а наоборот, чуть крепче сжала мои пальцы. Тесно ей, подумал я. Тесно сейчас в штанах у меня будет. — Ближе держись Ответил я, и мой голос прозвучал глубже, чем хотелось. Она взглянула на меня снизу вверх и в этом взгляде было что-то большее, чем просто благодарность. Я увидел в нём интерес. И блять я чувствовал то же самое.       Мы нашли Юлика. Он стоял у сцены, дико отплясывая. Увидев меня с Дианой, он расплылся в хитрой улыбке. — О, Рус, а это кто с тобой? — проорал он, перекрикивая биты. — Диана, она теперь с нами. Не «она теперь с нами», а «Она Теперь С Нами». Я не хотел, чтобы она просто была «этой знакомой». — Ну здарова, — Юлик добродушно кивнул и сунул ей банку флэша. — Держи, чтоб не скучать. Диана засмеялась тихо, но искренне, и я услышал, как в этом смехе звенят нотки тепла. Она взглянула на меня, как будто спрашивала разрешения, и я кивнул. С банкой в руке она выглядела уже не такой потерянной, расслабленной. В какой-то момент она наклонилась ко мне, и её тёплое дыхание коснулось моего уха. — У тебя очень уютный голос, — сказала она так, что я едва расслышал Я повернул голову, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видел каждую ресницу, каждую тень на её скулах. Диана не отстранилась. Она посмотрела на меня внимательно, изучающе, словно видела не только то, что снаружи, но и то, что я прятал внутри. И это пугало и притягивало одновременно. — А ты всегда такой? — спросила она. — В смысле, спасаешь незнакомок? — Нет, — ответил я, чуть улыбнувшись. — Только если у них глаза не открываются:) Она фыркнула, толкнув меня локтем за шутку про азиатскую внешность, но в её взгляде вспыхнуло что-то новое.. интерес, смешанный с чем-то более тёплым. Концерт продолжался, и когда Арина запела медленную песню, мы замерли рядом. Онешко куда-то исчез, и мы остались вдвоём в толпе, но будто в отдельном мире. Я чувствовал, как плечо Дианы касается моего, и не отодвигался. Она тоже не отодвигалась. — А ты не думаешь, — спросила она, и в голосе зазвенела та самая искра, — что мы могли бы подружиться? «Подружиться». Слово прозвучало как-то по-детски наивно, но в её взгляде я читал совсем другое. Она тоже чувствовала это странное притяжение, которое нельзя объяснить. — Я думаю, - ответил я, глядя в её глаза и чувствуя, как между нами завязывается что-то большее, — что мы могли бы больше, чем просто подружиться. Она замерла на мгновение, и я испугался, что перегнул. Но потом она улыбнулась мягко, загадочно, и в этой улыбке было столько тепла, что я готов был стоять так вечность. — Может быть, - тихо сказала она. — Посмотрим. И в этом «посмотрим» мне почудилось обещание.