Steel in silk and lace

      — Всё из-за соболей, — пробормотал Пак Чимин, когда его ослепила серия фотовспышек. Он спрятал лицо поглубже в высокий воротник своих русских мехов и пожалел, что вечером нельзя надеть тёмные очки.       — Окружающие придерживаются несколько иного мнения, дорогой, — сказал принц Стефан Марко Бранкуцци, сжимая его руку и проводя через толпу фотографов, расположившихся у выхода нью-йоркского «Ла-Котэ-Баск», чтобы запечатлеть знаменитостей, покидающих частный приём.       Стефан Бранкуцци был единственным монархом крошечного княжества на Балканах, которое быстро шло на смену переполненному Монако как убежищу для богачей, стремящихся не платить налогов. Но больше всего фотографов интересовал не принц. Их внимание, а также внимание американской публики сосредоточилось на шедшем рядом прекрасном омеге.       Когда Стефан подвёл его к ожидавшему их лимузину, Чимин поднял руку в перчатке в тщетной попытке прекратить обрушившийся на него шквал вопросов — вопросов о его работе, об отношениях со Стефаном, там был даже вопрос о его дружбе со звездой нашумевшего телесериала «Китайский кольт». Когда они наконец устроились на роскошных кожаных сиденьях и лимузин выплыл в ночную толчею уличного движения Восточной Пятьдесят пятой улицы, омега вздохнул:       — Весь этот цирк из-за соболей. Вряд ли тобой когда-нибудь так интересовалась пресса. Я сам виноват. Надень я старый плащ — мы могли бы ускользнуть, не привлекая внимания.       Стефан смотрел на него с удивлением. Чимин с упрёком нахмурился:       — Из этого можно извлечь важный нравственный урок, Стефан!       — О чём ты, дорогой?       — Омеги, носящие соболей в то время, когда в мире свирепствует засуха, заслуживают то отношение, которое получают.       Альфа рассмеялся:       — Тебя всё равно узнали бы, что бы ты ни надел. Я видел, как ты вызвал пробку на дороге, будучи в поношенном костюме.       — С этим я ничего не могу поделать, — мрачно ответил Чимин. — Это проклятие омег нашей семьи.       — Ну знаешь, Чимин, мне ещё не встречался омега, который бы так ненавидел свою красоту, как ты!       Стефан не расслышал, что Чимин пробормотал в ответ, и, вероятно, не понял бы, даже расслышав. Омега засунул руки поглубже в карманы своего пальто, как всегда равнодушно выслушав замечания о своей ослепительной красоте. Он нарушил молчание лишь после продолжительной паузы:       — Со дня моего рождения моё лицо приносило мне одни неприятности.       «Не говоря уже о твоём изумительном маленьком теле», — подумал альфа, разумно удержавшись от комментария вслух.       И пока Чимин с отсутствующим видом смотрел через тонированное стекло, он воспользовался моментом, чтобы получше рассмотреть те невероятно прекрасные черты, что захватили воображение стольких людей. При этом Стефан вспомнил слова известного издателя журнала мод, который, стараясь избежать штампов, годами сравнивавших омегу с Бьорном Андресеном, написал: «Имея великолепные каштановые волосы, овальное лицо и тёмно-карие глаза, Пак Чимин выглядит как принц из волшебной сказки, проводящий дни в садах возле своего сказочного замка». Про себя альфа был настроен к нему куда более приземлённо. «В глубине души я знаю, что Пак Чимину совершенно не нужно бывать в ванной…»       Стефан кивнул на поблёскивавший медью бар орехового дерева, скромно притулившийся в углу лимузина:       — Не желаешь ли выпить?       — Нет, спасибо, я уже и думать про спиртное не хочу.       Омега не выспался, и его акцент стал заметен сильнее обычного. Пальто распахнулось, и он посмотрел на свой расшитый бисером наряд от Армани. Костюмы от Армани… Меха от Фенди… Туфли от Марио Валентине. Чимин закрыл глаза, неожиданно вспомнив тот жаркий осенний полдень, когда он лежал в грязи посреди дороги в Техасе и на нём были только грязные голубые джинсы с двадцатью пятью центами, застрявшими в заднем кармане. Тот день был для него началом. Началом и концом.       Лимузин повернул на Пятую авеню, и память Чимина скользнула ещё дальше, в те детские годы в Корее, когда омега ещё не знал, что на свете существуют такие места, как Техас. Каким же испорченным маленьким чудовищем он был — заласканный и изнеженный, и папа Бёль тащил его с одной спортивной площадки на другую, с одного приёма на другой. Даже для ребёнка Чимин был совершенно невежествен — настолько уверен, что знаменитая красота омег Хан расколет для него мир и составит обратно в том порядке, который ему нужен. Маленький Чимин — тщеславное, бесполезное, безответственное создание, совершенно не готовое к тому, с чем собиралась столкнуть его жизнь…       В две тысячи первом году, когда он лежал в пыли на техасской дороге, ему был двадцать один год. Двадцать один год, не замужем, одинокий и беременный. А сейчас ему уже почти тридцать два, и, хотя он имеет всё, о чём когда-либо мечтал, ему так же одиноко, как и в тот осенний полдень. Чимин сомкнул веки, пытаясь представить, какой была бы его жизнь, останься он в Корее. Но Америка изменила его так глубоко, что подобное он не мог даже вообразить.       Омега улыбнулся про себя. Каким же он был глупым, тщеславным, маленьким мальчиком, прибывшим когда-то в эту страну в кашемировом свитере с чемоданом от Луи Виттон. Но должны же несчастные маленькие богатые мальчики мечтать, и мечта об Америке оказалась достаточно грандиозной, чтобы захватить и его.       Стефан чувствовал, что Чимина что-то беспокоит. Весь вечер омега был необычайно тих, что было на него не похоже. Сегодня вечером альфа собирался просить его выйти за него замуж, но сейчас Стефан думал, не лучше ли подождать. Чимин настолько отличался от всех других омег, которых знал принц, что невозможно было предсказать, как он отреагирует. Альфа подозревал, что десятки других влюблявшихся в него мужчин оказывались перед теми же проблемами.       Если верить молве, свою первую важную победу Чимин одержал в возрасте девяти лет на борту яхты «Кристина», когда в него без памяти влюбился Эяль Офер. Слухи… Омегу окружало так много слухов, и большинство из них были настолько невероятны, что…       И тем не менее, учитывая, какую Чимин вёл жизнь, Стефан думал, что для некоторых слухов есть основания. Однажды омега мимоходом сказал ему, что Я́ннис Ла́цис научил его играть в карты, и всем известно, что за ним ухаживал известный актёр Крис Эванс и даже принц Эндрю Маунтбеттен-Виндзор.       Как-то вечером, вскоре после их знакомства, они потягивали шампанское и рассказывали друг другу истории из своего детства.       — Детей в основном зачинают в любви, — сообщил Чимин, — но меня зачали на демонстрационной площадке в центре мехового салона универмага «Сурасан».       Когда лимузин проехал мимо салона «Картье», Стефан про себя улыбнулся. Занятная история, но ни одному слову из неё он не поверил.