Тишина между нами

Чимин стоял в углу танцевального зала и старательно делал вид, что активно разминает свои закостенелые косточки. Но в действительности он просто не мог отвести взволнованный взгляд от двери в хореографический зал, в которую совсем скоро должен был войти Юнги. Сердце колотилось в бешеном ритме где-то посередине горла, ладони вспотели и похолодели, а карамельные глаза были широко раскрыты и почти не моргали. Омега чувствовал себя неопытным школьником, который боится подойти к популярному старшекласснику уже долгое время. Хотя ему двадцать три года, а понравившийся альфа всего на два года старше. Но между ними так или иначе разразилась огромная пропасть. Пак Чимин — тихий и застенчивый омега, настолько робкий и стеснительный, что всякий раз мило впадает в краску смущения от любого взгляда или случайной просьбы. А Мин Юнги — довольно популярный и желанный всеми альфа, немного холодный и неприступный, но с идеальной репутацией в университете, которого уважал и одновременно боялся каждый. — Чимин-и, прекрати пялиться на дверь так, словно планируешь просверлить в ней дыру, — внезапно плюхнулся рядом с ним его лучший друг и в следующее мгновение болезненно зашипел, потирая ушибленное место на попе. Они сидели на полу, подальше от остальных, удобно скрестив ноги, и тихонечко разговаривали перед началом тренировки. — Ты выглядишь как голодный щенок перед миской, — беззлобно усмехнулся Тэхён. Светловолосый омега вздрогнул от неожиданности и резко поднял голову: яркие пряди голубоволосого омеги были растрёпаны, придавая слегка небрежный внешний вид, карие глаза отливали молибденовой бронзой и искрили во всезнании, а на губах сияла широченная, шальная, понимающая улыбка. Тот весьма красноречиво выгнул брови и сложил руки на груди, ухмыляясь во весь рот. — Я не пялюсь, — едва слышно пробормотал Чимин, отводя хмурый взгляд вбок. Его пухленькие щёчки начинали предательски розоветь. — Ага, рассказывай сказочки. Стабильно три раза в неделю ты гипнотизируешь эту дверь. Очень убедительно, — Тэхён недоверчиво фыркнул. — Ничего подобного. — Слушай, да сколько можно? — в отчаянии простонал Тэ. — Ты уже три года ходишь вокруг него кругами. Три года! Я устал смотреть на твои страдания. — Э-это не так… — омега попытался отрицать, машинально стиснув ремень спортивной сумки и понуро опустив макушку. — Я просто… Иногда оказываюсь поблизости. Смотрю… Просто смотрю. — Оказывается поблизости, — скептически повторил лучший друг, закатывая глаза так выразительно, что не оставалось никаких сомнений — он не верит ни одному лживому оправданию. — Ты встаёшь на час раньше, чтобы быстро собраться и застать его в коридоре до наступления первой пары. Ты поменял расписание своих тренировок, потому что у него в это время занятия по клавишным. Ты подходишь к автомату с водой ровно в тот момент, когда рядом он наливает себе кофе из другого автомата, — светловолосый облизнул и мрачно поджал губы. — Это называется «преследование», по-современному — «сталкерство», а не «нечаянные встречи», — подытожил его голубоволосый друг. — Тэхён, пожалуйста, — Чимин пристыженно застонал и закрыл полыхающее лицо ладонями, — прошу тебя! Не надо… — Надо! — непреклонно отрезал тот. — Посмотри на меня. Да ты по уши влюблён! Это очевидно. И это нормальное состояние, — Тэхён схватил его за тонкие запястья и требовательно оторвал руки от лица, заставляя смотреть на себя. — Но ты же не собираешься всю жизнь стоять в тёмном углу и просто тупо ждать, пока Юнги сам подойдёт? Он никогда этого не сделает первым, если не будет знать, что ты заинтересован в нём, — Чимин нервно сглотнул. — Хорошо. Допустим. А если я всё-таки решусь подойти, а он меня пошлёт? Что тогда? — Тогда ты хотя бы будешь знать, что попытался, а не просто отдался на волю судьбе, — неопределённо пожал плечами Тэхён. — Это гораздо лучше, чем бездействовать и мучиться потом. И кстати… — он заговорчески понизил голос и игриво подмигнул. — Я видел, как Юнги периодически разглядывает тебя, буквально слюнки подбирая, наивно думая, что никто не замечает. — Что? Нет, — омега неверяще покачал головой и слабо поморщился. — Не говори глупостей, Тэ. Он не смотрит на меня вообще. — Потому что ты всегда отводишь глаза, когда он рядом, — неодобрительно фыркнул тот. — Я за тобой тоже постоянно наблюдаю. Ты краснеешь, опускаешь лицо и притворяешься, что очень занят выдёргиванием ниточки из рукава своего свитшота. А в это время твой благоверный находится в двух метрах и вперивается взглядом в тебя так, будто ты — единственный человек в этой грёбаной комнате, — Чимин мгновенно почувствовал, как кровь сильнее прилила к щекам, сердце забилось быстрее, а в душе разлилась неимоверная радость и счастье. — Ты… Ты уверен? — Более чем, — снисходительно и по-доброму усмехнулся лучший друг. — Давай, Чимин-и! Сегодня. Просто скажи «привет». Начни с малого. Как раз в этот момент входная дверь распахнулась. В танцевальный зал вошёл виновник сердечных мук молодого омеги. Светловолосый сразу, даже не глядя, узнал его по звуку: лёгкой, чуть вразвалочку, походке. Чёрная бейсболка плотно закрывала половину его лица, того же цвета маска была моментально снята, а свежевыстиранная толстовка пахла свежестью и чистотой хлопка. Весь в чёрном — как всегда. Но сегодня что-то пошло не совсем так. Обычно, перед началом совместной тренировки, альфа вежливо здоровался со всеми и затем в полнейшем одиночестве располагался в самом уединённом месте хореографического помещения — подле музыкальной установки, где его никто не трогал и не мешал. Ему так было комфортно. А тут… Он внезапно остановился у входа и повернулся к кому-то за спиной. Чимин перевёл напряжённый, крайне встревоженный взгляд и тотчас увидел какого-то незнакомого омегу — симпатичного, с милой улыбкой, пушистыми волосами и очаровательными ямочками на щеках. Тот что-то животрепещуще рассказывал Юнги, который внимательно слушал, наклонив голову, а потом кивнул и ответил в той же манере — он искренне и широко рассмеялся. И внутри что-то оборвалось. Тэхён заметил эту перемену настроения. Он тихо выругался себе под нос. — Эй… Не смотри на них, — голубоволосый настойчиво и с львиной долей поддержки сжал чужую маленькую ладонь. — Это просто новенький. Юнги с ним разговаривает, только и всего. Это вообще ничего не значит, — но Чимин словно отключился и ушёл в прострацию, уже не слушая и продолжая немигающе сверлить веселящуюся парочку влажными глазами. Его сердце упало куда-то в живот. Горло сдавило. Каждая клеточка тела горела от стыда и обиды. Он не знал, почему поверил Тэхёну, ведь этот альфа никогда не обратит внимание на такого, как он. Мин Юнги — самый лучший! Он эталон — яркий и мужественный. А бедняжка омега… Всего лишь серая тень. — Чимин, — лучший друг тряхнул его за плечо, насильно вытаскивая из мрачных и печальных размышлений. — Не уходи в себя, Чимин-и! — но тот резко вырвался, развернулся и вышел из зала, ощущая неприятное жжение слёз на собственной коже. Чимин дрожащей фигуркой стоял в коридоре, прижавшись к стене и шумно всхлипывая, пытаясь дышать ровно. Глубоко. Не плакать. Только не сейчас и не здесь. Другой омега выбежал вслед за ним. Хорошо, что никто не находился рядом. Потому что светловолосому было крайне стыдно и неловко за подобную реакцию. — Ты что творишь? Ты даже не дал ему шанса объяснить! — укоризненно нахмурился Тэ. — Какой шанс? — сорванным и едва различимым шёпотом задрожал Чимин. — Ты в-видел? Он с ним р-разговаривал. О-он улыбался ему, а мне — никогда. Он даже… Д-даже не смотрит в мою сторону. Зачем я з-здесь? Зачем прихожу? Ч-чтобы смотреть, как он о-общается с другими? — Ты такой дурак, — тяжело вздохнул Тэхён, скрестив руки на груди и утомлённо закатив глаза. — Это просто разговор. Вежливость. Слышишь? — Н-не надо меня у-утешать, — глухо пробормотал Чимин, яростно вытирая мокрые и опухшие глаза тыльной стороной своей ладони. Он сделал решительный шаг к выходу, но лучший друг схватил его за руку, строптиво насупившись. — Нет! Стой. Послушай меня, — сказал омега очень серьёзно. — Если ты уйдёшь прямо сейчас, то будешь жалеть об этом всю жизнь. Ты хочешь сдаться, потому что случайно увидел, как Юнги с кем-то дружелюбно поговорил? Это же глупо, Чимин-и! — мягко пожурил он, качая головой. — Но что мне делать? — растерянно пролепетал тот. — Я даже не могу смотреть ему в глаза. — Просто скажи правду и всё, — как само собой разумеющееся предложил Тэхён. — Признайся, что он тебе нравится. Вывали свои истинные чувства, как есть на самом деле, хуже уже не станет. Юнги либо ответит тебе взаимностью и вы нарожаете кучу крошечных карапузов, либо аккуратно откажет. Но если ты сбежишь сейчас, ты никогда не узнаешь, — Тэ отпустил его руку, предоставляя право самостоятельного выбора: уйти или остаться. — Давай. Я буду стоять здесь. Сделав глубокий вдох, постаравшись настроиться и выстроить дух, обрести много-много храбрости, Чимин прошептал про себя мантру: «Я смогу! Я смогу. Смогу… Просто поздороваюсь. Скажу одно слово — «привет». Если Юнги ответит — хорошо, а если нет — спокойно уйду». Он вернулся в зал. Альфа находился около музыкального центра — на своём обычном месте. Тот привлекательный омега уже ушёл. Альфа что-то сосредоточенно читал в телефоне, казалось, нечто заумное либо тревожное, потому что лицо его выглядело задумчивым и собранным. В последний момент омега запаниковал и не осмеливался подойти ближе, наблюдая словно в замедленной съёмке, как Юнги поднимает голову и… Встречается с ним взглядом. — Чимин-и, ну же! Давай! — донёсся из коридора подначивающее шипение голубоволосого. Но светловолосый застыл, намертво приковавшись к полу ногами. Альфа вопросительно приподнял бровь. Что-то мелькнуло в его изучающем и пристальном взгляде — удивление? Интерес? Омега не до конца понял, но подбадривающий и подталкивающий голос лучшего друга вынудил его в конце-концов сдаться. — Ю… Ю-юнги! — имя прозвучало намного громче, чем планировалось изначально. Чимин заметил, как и вторая бровь парня, ожидавшего продолжения, вопросительно взлетела вверх, параллельно первой. — Я… — язык предательски заплетался. — Я хотел сказать… Х-хотел сказать… — он ненавидел себя за эту дрожь в голосе. — С-сказать… Я люблю тебя. Давно… Я честно пытался не думать об этом. Я постоянно внушал себе, что мои чувства — временное явление, но когда ты… Даже просто проходишь мимо, не повернув головы, когда ты так естественно и открыто улыбаешься другим… У меня внутри всё переворачивается, — Юнги молчал. Чимин взволнованно сглотнул, нервно сжимая вспотевшие ладони в кулачках. Слёзы полнейшего отчаяния и дикого смущения снова подступили к уголкам глаз. — Ты не обязан отвечать. Я прекрасно знаю… Что я не твой тип. Тебя всегда окружали более достойные и красивые омеги. Я… В-видел. Например, сегодня… Ты с ним мило беседовал и казался очень счастливым, — горько заключил крайне подавленный омега. — А я… Я просто хотел, чтобы ты… Знал, — наступила тишина. И в этот момент из соседнего зала вышли два члена из другой группы. Они остановились и уставились на обладателя светлой шевелюры круглыми ошеломлёнными глазами. — Ого! — насмешливо воскликнул один. — Это ведь Чимин-и, если не ошибаюсь? Неужто признался в любви нашему Ледяному Принцу? Жесть! — Офигеть! — восторженно хлопнул в ладони второй. — Хорошо мы проходили мимо и смогли лицезреть это своими глазами. Чимин подумал про себя: «Я выгляжу смешно. Опозорился! Я… Прямо перед всеми! Юнги сейчас точно меня пошлёт… Зачем я это сделал? Зачем признался ему в своих чувствах?! Какой позор!». Пребывая едва ли не в полуобморочном состоянии, глубоко несчастный и раздавленный чужими насмешливыми перешёптываниями омега вмиг ощутил, как земля уходит из-под ног. Лицо полыхало неистовым пламенем, щёки сделались ярко-пунцовыми, губы были нещадно искусаны, а тело онемело и не чувствовалось. Больше всего на свете хотелось просто сбежать и спрятаться где-нибудь в подвале старого дома в лесу, куда не доберётся ни одна живая душа. А Юнги никак не содействовал его успокоению и хоть минимальной поддержке. Его взгляд казался нечитаемым и пустым. — Прости… — наконец обречённо выдохнул расстроенный омега. — Я глупость сказал. Не обращай внимания… Я лучше пойду, — понуро опустив голову и развернувшись, он действительно планировал с позором уйти, но чья-то рука вовремя перехватила его, заставив остановиться. Явно не ожидав такого поворота событий, Чимин испуганно вздрогнул и обернулся. — Ты куда собрался? — перед ним возвышался Юнги. Тёмные лисьи глаза смотрели прямо на него. Светловолосый не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал, как пальцы альфы без боли окольцовывают его хрупкое запястье и удерживают от возможного побега. — Ты признался мне при всех, — хрипло продолжил он. — При свидетелях, — сердитый взгляд упал на двух оболдуев, которые тут же слиняли обратно в свою танцевальную комнату. — И теперь хочешь просто уйти? — Я не хотел… Это вырвалось, — стал отнекиваться Чимин и в панике забегал глазами по хореографической студии, словно ища долгожданное спасение. — Мне очень стыдно… Ты ведь даже никак не проявлялся ко мне, даже не смотрел никогда в мою сторону, никаких намёков или признаний, а тому омеге… — он запнулся. — Ты никогда не улыбаешься так мне. — Тому омеге? — переспросил в недоумении альфа, а затем прищурился и снисходительно усмехнулся — тихо, почти беззвучно, тепло. — Почему ты улыбаешься? — искренне растерявшись, обиженно произнёс светловолосый. — Чимин, это мой двоюродный брат, — шире просиял тот и мягко вобрал маленькие ладони в свои более крупные и венистые руки. — Он приехал из Пусана и попросил, чтобы я показал ему наш тренировочный зал. Я смеялся рядом с ним, потому что этот несносный и взбалмошный омега поведал мне историю о том, как его кот насрал в тапки его парню. — Ч-что? — шокировано уставились на него огромными ресницами. — Мой. Двоюродный. Брат, — повторил Юнги медленно и с расстановкой. Он мягко улыбнулся забавной растерянности Чимина. — Я не интересуюсь другими омегами уже очень давно по объективной для себя причине, — альфа неожиданно притянул омегу к себе, собственнически обхватив ладонью его стройную талию. Близость их горячих тел показалась Чимину крайне неприличной и интимной, а потому он застенчиво зарделся и мило опустил свой скромный взор в пол, при этом продолжая доверчиво цепляться крохотными пальцами за чужие плечи. — Я не смотрю на тебя, — тепло сказал Юнги, чувственно наклоняясь к его уху и опаляя нежную кожу своим притягательным, огненным и приятно свежим дыханием, — потому что если я взгляну, то не смогу сдерживаться. Я не говорю с тобой, потому что мой голос предательски срывается, а сердце бешено стучит, в сознании полнейший туман, когда ты находишься рядом. Я альфа, Чимин, который должен контролировать собственные инстинкты, чтобы ненароком не навредить или причинить боль. Но перед тобой я ощущаю себя подростком в период пубертата. — Ты… Ты серьёзно? Не ш-шутишь? — Чимин растроганно всхлипнул. Его тело дрожало. Тот аккуратно отстранился, но только чтобы в следующее мгновение проникновенно и со всей присущей нежностью заглянуть в блестящие от хрусталиков слёз глаза напротив. Приложив ладони к лицу омеги, альфа бережно вытер лишнюю влагу с румяных щёк. — Я ждал этого момента три года, как только впервые встретил тебя в нашем кампусе — тихого, стеснительного, жутко застенчивого, боящегося сказать лишнее слово, — откровенно и чистосердечно проговорил Юнги. — Три года я наблюдал, как ты ходишь по стеночке и прячешь глаза, как очаровательно краснеешь, как задорно хохочешь рядом с Тэхёном, как робко и скромно улыбаешься всем остальным, потому что меня ты боишься, хотя я причиню тебе вред в последнюю очередь. — Ты просто такой замечательный. Везде замечательный! Самый лучший. Тебя желает каждая известная мне омега. А я… Я такой не… — И такой «весь замечательный Я» бездействовал и не решался что-то изменить в наших отношениях столько времени, — перебил альфа, — только и думая, что когда-нибудь наступит «подходящий» момент. А ты просто взял и вывалил всё прямо здесь и сейчас, — в его голосе слышались гордость и восхищение. Чимин смущённо рассмеялся сквозь слёзы счастья. — Ты злишься? — поинтересовался он. Тот улыбчиво покачал головой и смешно надул губы. — Злюсь, — ласково прошептал он. — Что не сделал этого первым. Чимин почувствовал, как тепло разливается в груди. Он всё ещё плакал, но теперь это были слёзы полного облегчения и умиротворяющего блаженства. Внезапно Юнги отступил на шаг и, поправив бейсболку, уверенно взял Чимина за руку, нежно переплетая пальцы. — Чимин, — произнёс он громко и чётко, чтобы слышали все присутствующие танцоры. — Пошли со мной, обсудим твоё поведение. Наедине! — довольные и счастливые, они прошмыгнули мимо остолбеневших коллег. Омега краем глаза заметил лучшего друга в коридоре, который удовлетворённо и немного пошленько ухмылялся им вслед. Дверь подсобного помещения закрылась за ними, и звук захлопнувшейся щеколды прозвучал в тишине как приговор. Как обещание. Как начало чего-то нового, что уже нельзя было остановить. С непривычки у Чимина начался внутренний мандраж — тот самый, который сжимает желудок в тугой узел, заставляет дрожать кончики пальцев и сбивает дыхание, превращая каждый вдох в прерывистый, рваный выдох. Он жутко волновался перед предстоящей близостью с этим конкретным альфой. Не с кем-то абстрактным, не с первым встречным, кого привела бы течка, — а с ним. С тем, кто вызывал внутри него невообразимое бурление ярких, противоречивых чувств, которые смешивались в один горячий, почти болезненный коктейль. Страх. Желание. Любовь. Боль. Надежда. Всё это пульсировало где-то в груди, в висках, в каждой клетке его тела, делая его одновременно слабым и невероятно сильным. — Ты был прекрасен, — прошептал Юнги, и его голос был мягким, тёплым, словно он боялся спугнуть этот момент своей громкостью. Они сидели на полу, в объятиях друг друга, и Чимин чувствовал, как сильные руки альфы обнимают его, прижимают к горячей груди, как пальцы Юнги перебирают его светлые волосы, касаясь затылка, спускаясь по шее, очерчивая позвонки. Он закрыл глаза, утыкаясь носом в плечо Юнги, вдыхая его запах. — Даже когда плакал, — добавил Юнги, целуя его в макушку, и его губы задержались на волосах Чимина, чувствуя их мягкость. — Ты был самым красивым, что я видел в своей жизни. — Я думал, что опозорился, — прошептал он, и его голос сорвался, превратившись в почти беззвучный выдох. — Когда признался. Мне было так страшно, Юнги. Я думал, что ты отвернёшься. Что ты скажешь, что это ошибка. Что я не нужен тебе. — Никогда, — ответил Юнги, и в его голосе была такая сталь, такая уверенность, что Чимин почувствовал, как его сердце начинает биться ровнее. Он приподнял подбородок омеги, заставляя его поднять глаза, и встретился с ним взглядом. В его потемневших глазах плескалась такая нежность, что у Чимина перехватило дыхание. — Я всегда думал, что самые важные вещи случаются спонтанно. Когда меньше всего их ждёшь. Твоё признание стало для меня самым важным, что случалось в моей жизни. Потому что оно было настоящим. Оно было твоим. Он наклонился и поцеловал его. Мягко, невесомо, почти робко — как будто впервые касался губ того, кто был для него дороже всего. Его губы скользнули по губам Чимина, пробуя их на вкус, и этот поцелуй был полон благоговения, восхищения и той самой любви, которую он так долго прятал. Чимин ответил сразу же, его пальцы скользнули в волосы Юнги, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Он чувствовал, как сердце наконец успокаивается, как оно начинает биться ровно, в такт с сердцем Юнги, как будто они всегда были созданы для того, чтобы звучать в унисон. Юнги отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и его пальцы провели по щеке Чимина, очерчивая скулу, спускаясь к шее, к ключице, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого, — прошептал он, касаясь губами виска Чимина. — Как долго я хотел просто держать тебя в руках. Слушать твой голос. Чувствовать твой запах. Ты был для меня недосягаемым, а теперь ты здесь, в моих руках, и я не верю, что это реально. — Это реально, — ответил Чимин, и его голос дрожал от переполняющих чувств. — Я здесь. Я не уйду. Я больше не хочу уходить. Никогда. — Можно я буду целовать тебя каждый день? — спросил Юнги, и в его голосе послышалась та самая уязвимость, которую он так тщательно прятал от всех. — Каждое утро. Каждый вечер. Просто чтобы ты знал, что я люблю тебя, — Чимин почувствовал, как слёзы снова подступают к глазам, но это были слёзы счастья — такие же светлые, как этот момент, как эти слова, как этот альфа, который держал его в руках. — Можно, — прошептал он, улыбаясь сквозь слёзы. — Но тогда я буду целовать тебя в ответ. Каждое утро. Каждый вечер. Чтобы ты тоже знал. Юнги засмеялся — тихо, счастливо, и его смех разлился по комнате, наполняя её теплом. Он снова поцеловал Чимина, но теперь это был другой поцелуй — глубокий, страстный, полный той самой страсти, которую они так долго сдерживали. — Я никогда не устану целовать тебя, — сказал он, отрываясь от его губ. — И никогда не устану любить тебя. Никогда. И Чимин почувствовал, что его мир наконец стал целым. Что в нём больше нет пустоты, страха, одиночества. Есть только этот альфа, его руки, его губы, его голос, который шептал слова любви.