Дороги ведущие – МежЪ

Дверь в кабинет внезапно открылась. Исаев, ожидавший появления кого-то из коллег, не поднимая головы, попросил: – Зайдите минут через пятнадцать. – Через пятнадцать минут у меня пара! – возмутился знакомый голос. В дверях стоял Нокс. Во врачебном халате и шапочке. Ни дать ни взять образцовый студент меда явился на практику. Только за дверью вместо привычного коридора была Меж. – Хочу напомнить, наша следующая встреча была назначена на следующей год, – приподнял бровь Данил. Нокс только отмахнулся и вытащил из под халата несколько потрёпанных книжек. – Я достал кое-какую информацию про _запертого_ и решил передать её вам. И не надо так смотреть! Я знаю, что никаких двойных отношений не должно быть, это получаются у нас параллельные. Одну же проблему решать придётся. Так вот, меня очень смущает написанное. Так что, пожалуйста, посмотрите. Всё равно лучше, чем эта вся макулатура. Нокс, гордо обозрев документацию вперемешку с оккультной литературой, кинул две старые книги на стол и так же гордо удалился. Словно его и не было никогда. Исаев вздохнул. За пределами своих проблем Нокс был совершенно несносной личностью, и можно было ставить памятник преподавателям в Павлова, вынужденным обучать его. При ближайшем рассмотрении отданные книги были дневниками. «Мѣнь вёто – Цкилатесъ, мѣнь ёмто – Ѳедоръ и мажѣ бытенъ инденъ. Вижъ йаз – вижлаженъ вё.» От одного начала у Исаева свело мозг. Ему вспомнились детские игры с тайными языками, шифровки Союза и Щерба, с его вошедшей в историю лекцией по основам языкознания. И ничего хорошего сказать про людей, любящих собирать искусственные языки, не получилось… спасибо хоть были заметки Нокса. Он понял логику замены слов, букв и морфем и записал их, правда, полноценный перевод он не сделал. Впрочем, изучать записи это не мешало, и Исаев через некоторое время вчитывался в записи о жизни человека, считающего себя магом и жившего до Великой Войны. Это было занимательно. Судьба Федора, его проблемы с Цкилатесом, его участие в тайном ордене и политические взгляды, не шибко одобряемые в то время… и Исаев с упоением читал дальше, откровенно прокрастинируя заполнение рабочих бумаг. «Ботѣлъ йаз рѣгить анотъ пролебсъ нозъ и наглегда. Иновать цѣпями ёмже Тусь и иновать къ йазной млезѣ, и Яизнямевсещій не можгъ енуть ёмто онзадъ.» Странные отношения с Цкилатесом, напоминающие чем-то ДРЛ, но только напоминающие, Исаеву не очень нравились и чем дальше он читал, тем больше вопросов они вызывали. С одной стороны, Федор явно говорил о помощи сущности, но… подчёркнутое Ноксом придуманное заклятье говорило совершенно не о том. «Ятымчи рѣмчатей на ятымчу ланзъ. На готню уркъ готня иновъ. И Ласи слѣмнется и оплѣмнетъ лобвой.» Оно не было похоже на то, что могло был помочь. Оно явно было направлено на прямое и жёсткое сдерживание. И Исаеву как-то странно вспоминались слова про «старого друга» от Мастера Миражей. Ничего хорошего в сочетании информации это не значило. Но становилось понятно, почему Нокс пришел. Голова начинала болеть и Данил со вздохом отложил дневники, решив вернуться к работе. А на следующей день Исаев спустился в подвал. Прошел мимо стеллажей склада и вышел к проходу в катакомбы. Поверх двери было написано знакомым почерком. «Построѣнно въ 1906 году. Запѣчатаньно въ 1905 году. Не бызать Цкилатесъ синованъ тумъ.» Из-за старинной кованой двери чувствовалось нечто знакомое. Как МежЪ. Но иное.