Ты рассказывал мне сказки... Только я не верила тебе!

Зигзаг, только раз взглянув на Голдштена, поняла, что влекло Скрудж к этому селезню. Действительно даже по внешнему виду жадный, а еще строгий, мрачный и загадочный как тысяча чертей. И собственный медвед к тому же в наличии. Как говорила мисс Макди, они должны были обсудить деловые вопросы. И Скрудж заслушивалась. Маккряк никуда не гнали из той комнаты, которую выбрал Золотко для обсуждения вопросов, но было полное ощущение, что она сейчас наваляет ему. Такое блаженное выражение лица у мисс Макди, что аж неестественно больно. — Зигзаг, не стой около двери. Присядь, — махнула рукой Макдак, не оборачиваясь. Взгляд самой Маккряк был прикован к Золотко, который просто, если быть честным, разорял Скрудж своим подходом. Золотого песка у него необычайно много, а мисс Макди готова вложить еще средства для его обогащения. — Девушка, у вас несварение? — в какой-то миг, поймав взгляд Маккряк, спросил Золотко. — Все хорошо, спасибо, мистер Голдштейн, — Зигзаг опустила голову и сжала кулаки вместе с челюстями. Больно. Больно. Больно! — Смотри, Скрудж. Полагаю, новый миллион у тебя не будет лишним, поэтому я предлагаю привлечь еще рабочих за твою ссуду… — почему-то с подозрением начал Золотко, поглядывая на мрачную, как туча, Маккряк. Они говорили и говорили о том, что летчице было мало понятно. Улыбаются друг другу, держатся за руки, чуть ли не целуются. Маккряк, понимая, что еще немного и она долетит на реактивной тяге без самолета до Дакбурга обратно, резко поднимается и выходит, хлопнув дверью и тем всполошив пидстарковатых уток. — Что это с ней? — скривился Золотко. Макдак, ощущая его руку на своей, догадалась, что происходит, поэтому медленно ее отняла и произнесла ровно: — Пойду, узнаю. — Ты обо всех своих летчиках так переживаешь, Макдак? — нахмурился Золотко. — О своих друзьях я переживаю всегда, — махнула на него рукой Скрудж и, прихватив клюку, направилась на улицу. На ней она увидела жалкое зрелище того, как Маккряк смотрит в небо абсолютно пустым взглядом. — Зигзаг, объясни, что происходит. Что с тобой? — спросила Макдак. Маккряк развернулась со страдальческим лицом и Скрудж сглотнула. — Вы ведь до сих пор его любите, а не меня, мисс Макди… — с трудом произнесла Зигзаг. — Что еще за сцена ревности, Маккряк?! — возмутилась Скрудж. — Ты будешь меня ко всем моим деловым партнерам ревновать? Мне вообще ни на кого не смотреть? — Он ведь вас обманывает… — с дрожью выдала Маккряк. Воцарилась пауза во время которой, Макдак несколько раз открывала и закрывала рот, не зная, как еще высказать свое возмущение. — Да кого ты слушаешь, Макдак? — вдруг послышалось насмешливо. — Того, у кого в голове солома? Макдак резко обернулась и замахнулась на Золотко клюкой. — Ты не можешь говорить об умственных способностях Зигзаг! Это только мое право! Взгляд Золотко стал темным. Он все понял. Макдак его не то, что разлюбила. Она его может и выгнать отсюда, что куда хуже, чем первое. Золотко свистнул двумя пальцами и показался его медвед как на той самой картинке, с конкретной целью — убрать свидетелей. — Бежим! — воскликнули обе утки, летчица и миллиардер, убегая к самолету, который в этот раз Маккряк посадила без повреждений. — Давай, Зигзаг, заводи мотор! Живо! — крикнула Макдак, но в хвост вцепилась зверюга. Пролетели они не так много, но упали на какую-то колондайскую сопку, где уже не мог их достать ни Золотко, ни его медвед. Утки взглянули друг на друга. Зигзаг не решилась выдавать своего утверждения повторно, но смотрела на мисс Макди с невысказанной надеждой. Макдак тяжело вздохнула, попросив отправить сигнал на ближайшую станцию, где был ее личный поезд. Маккряк сделала это без всякого удовольствия. В какие-то мгновения ей действительно хотелось разбиться, но Макдак все же взяла ее за руку и привлекла к такой низкорослой себе, прежде, чем они начали спускать вниз в потьмах. — То, что я сейчас с тобой, тебе о чем-нибудь говорит? Я пожертвовала лишним миллионом. Маккряк же коснулась ее клюва своим с такой поспешностью, что можно было удариться, под сначала возмущенное, но потом довольное урчание Скрудж. Целоваться толком она так и не научилась. Где-то на следующей неделе Макдак получила абсолютно новый самолет в свое распоряжение на выручку от колондайского золотого рудника, с которого согнала Голдштейна, ушедшего глубоко в леса, но Маккряк звать его испытывать отказывалась из мести. — Я буду вашей лучшей подругой… Или отстану от вас навсегда… Девчонка висла на ней, как побитый щенок, чуть ли не скуля, когда Макдак сказала, что у нее все есть, осматривая ту даже не растерянным взглядом, а мстительным. — Ну, я даже не знаю, — тянет слова Скрудж. Маккряк, а пребывают ее родители, Макдак знала, стояла на коленях перед ней. Чувствует вину. — Я буду работать бесплатно, — абсолютно серьезно заявляет Маккряк. Скрудж хочется захохотать — у нее и так цент за милю. Куда еще бесплатнее? Вот, как говорится, где деньги вообще не нужны. — Идет. Зигзаг ее кружит вокруг себя с радостными криками, думая, что ее простили. Но когда мама-Маккряк показывает Скрудж детские фото Зигзаг, то Скрудж еще и задает вопросы, не без искренности умиляясь увиденному. Вот где проступает красное лицо…