ведомый

Стоило солнцу показаться из-за горизонта, жизнь начинала отходить от ночного сна. Самые первые — птицы — уже щебетали на ветках деревьев, переговариваясь друг с другом, собаки, охранявшие свои территории вышли на утренние прогулки, вдыхая еще немного прохладный воздух. Главное, просыпалась природа: солнечные лучики уже заглядывали в гости сквозь окна, зеленая трава радостно вытягивалась навстречу свету, а на поле — на особом для каждого месте — развеивался серебристый туман, который накрывал его, словно плотное одеяло, ночью. Солнце — главный знак начала нового дня, который обязательно нужно прожить насыщенно и с пользой. Поэтому молодые парни уже стояли в поле, вооружившись косами, чтобы привести все в порядок. В них сил было много, так что каждый взмах был уверенным, четко срезающим влажную от росы траву. В воздухе пахло свежестью и жизнью, солнце уже приятно грело лицо, а юношеский смех и шутки разносились, кажется, на всю деревню. В этой компании оказался Минги — высокий, плечистый, но худощавый, с непривычно пухлыми губами и широкой улыбкой, когда настроение было хорошим. Несмотря на свою скромность и привычку быть тихим, каждый мальчишка считал себя с ним хорошим другом, не забывая брать с собой на каждое гуляние. Тот никогда не был против, легко соглашаясь, ведь с ними всегда было весело — все лучше, чем помогать отцу колоть дрова для печи. Сегодня день вышел очень жарким, так что Минги, почувствовав усталость, остановился, облокотившись на свою косу. Рукавом рубахи, которую ему сшила мамочка, он вытер со лба капли пота и тяжело выдохнул, обращая свой взгляд в сторону. На поле прибежала компания знакомых девушек, которая активно собирала цветы, выросшие по периметру поля, где они стояли. — А чего это они? — вслух спросил Минги, не отводя глаз. — А? — русый юноша, который был главным заводилой среди них, остановился следом. — Цветы рвут. Надо будет тётке сказать, пусть попадёт им. — И зачем им столько цветов? — Как зачем? — тот усмехнулся. — Венки плести, зачем же ещё-то. — Венки..? — Минги нахмурился, а потом неожиданно вспомнил. — Купальская ночь! — Ага, — его друг кивнул. — Бревна по всей деревне собирают, чтобы костры зажечь. — Да… забылся, — он все не переставал смотреть на девок. — Интересно, а меня они научат? — Чего? Венки плести? — русоволосый громко рассмеялся, привлекая внимание остальных. — Ты чего, Минги! Этим же только девки занимаются! — Ну почему… — он опустил взгляд вниз. — Я, может, тоже хочу узнать, есть ли у меня судьба! — Если хочешь узнать, то будь как мужик и позови сегодня кого-нибудь с тобой через костёр прыгать, — на губах того снова появилась ухмылка. — Мы тебе помочь можем, мы всех наших девок знаем. — Да-да, — к ним подключился ещё один мальчишка. — Мы все хотим пойти сегодня, а потом погулять с кем-нибудь. Ты только скажи, мы и для тебя подружку найдём! Под громкий смех Минги кивнул им и поблагодарил, сказав, что обязательно подумает и обратится. Продолжив срезать траву, он невольно задумался, что вовсе не понимает этих глупостей — почему же ему нельзя тоже пустить венок? Ему это дело не казалось женским, да и, честно говоря, никто из здешних девушек ему не нравился. Как-то раньше его никогда не заботило это, но именно в сегодняшнюю ночь хотелось почувствовать этот трепет от неизвестности. Отлынивать от работы было нельзя, но Минги договорился с одним очень добродушным пареньком, что взамен — хоть завтра — будет готов встать за него за пилу, за топор, да хоть за лопату — он отработает то, что будет нужно. Поэтому побежал ко двору одной знакомой девки, у которой подруг было — пол деревни, надеясь на их помощь. Батька её впускать Минги за калитку не хотел, мол, повадились здесь женихи, но девчонка была достаточно любопытной, так что заверила отца, что в нем никакого жениха рассматривать не стоит. Впустили его, но только на пару минут, чтоб глаза не мозолил. — Девки, — юноша подошел к группе девушек его возросла, ожидаемо сидящей на скамьях на улице. — Мне нужна ваша помощь. — Это чем же мы, — одна из них, что повыше была, указала на подруг. — Можем тебе помочь? Косить мы не будем, сразу предупреждаем. — Да нет, — он покачал головой. — Сегодня Иван Купала, так? Вы гадать будете? — Тише! — дочь хозяина дома прижала палец к губам, громко шикая. — Мой папенька и слышать не хочет об этом, не отпускает меня ночью из двора. — Так что, если никто не будет горланить на всю деревню о наших планах, — тихо подключилась еще одна девица. — То мы сможем дойти до реки. — А не боитесь, что папке расскажут? — А мы к кострам не пойдем, у берега тихонько венки по воде пустим, подождем и уйдем. Это был прекрасный план и для самого Минги, так что дальше он упрашивал девчонок по-быстрому научить его плести венок, взамен пообещав им, что принесет сладкие яблоки, которые его маменька высаживает. Работать пришлось действительно быстро, ведь отец ходил, да посматривал на них, один раз сделав замечание, что слишком долго тот уже гостил у них. Получилось не так красиво, как у умелых мастериц, но Минги был очень доволен. Самое главное — он думал о том, как передает себя через этот венок, а значит, судьба должна будет откликнуться. Его позвали к себе и его друзья, и эти девки, но он, когда отпросился у родителей, — те абсолютно не были против, лишь предупредили, чтобы он не загулялся, пока сами решили остаться дома и не идти к кострам — решил пойти своей дорогой. Ему все еще было неловко за то, что мог выглядеть глупо и странно, да и верилось ему, что ритуал этот тайный, так что, стоило солнцу уступить на небе место луне, ему пришлось искать заросли повыше, да погуще. Его не должно было быть видно с места основного праздника, а вот устье реки здесь просматривалось хорошо. От чего-то было волнительно, когда пальцы сжимали его небрежный венок, которому предназначено было определить судьбу. Наверно, все это глупости, ведь её встречали на гуляниях, во дворе — да где угодно, вне зависимости от того, утонул венок или нет. Но суждено ему было родиться романтичной натурой, такой, у которой голос сердца отзывается громче разума, и Минги, на самом деле, был не против этого, покорно слушаясь. Поэтому и сидел в кустах, хлопая по себе, когда комары неприятно кусали, дожидаясь подходящего времени. А во все правила он посвящен не был, поэтому опустил венок в воду, когда «что-то внутри» дало ему команду. Течение сегодня было быстрым, так что цветы быстро поплыли вдоль берега дальше, куда-то к правому берегу. Парень был рад этому и, чтобы убедиться, что он не утонет, решил немного пробежаться вслед за ним, до первого поворота, ведь дальше уже точно нельзя было, боялся заблудиться. От счастья бежал он вприпрыжку, кажется, в первый раз за последние дни ощущая эти приятные чувства. Живот щекотало, а улыбка не сползала с лица — как в детстве. Несмотря на то, что ничего он еще не получил, да и никто ему не обещал. Потом венок внезапно зацепился за высокую траву, выступающую из-за края воды, и Минги от неожиданности чуть не запнулся о собственные ноги. Не хотелось ему оставлять это дело так, поэтому он решил спасти свое создание, чтобы оно дальше продолжало свой путь. Подойдя к краю, парень наклонился слишком вперед, чтобы дотянуться вытянутой рукой венка. Даже длины его туловища не хватало, из-за чего чуть не упал в воду, но что-то неожиданно потянуло на землю, прямо за заднюю часть ворота рубахи, заставляя громко охнуть и приземлиться спиной на траву. На секунду подумалось, что кто-то из деревни заметил его и решил догнать, но на фоне звездного неба над ним нависал совершенно незнакомый ему юноша. Тот улыбнулся ему сразу, наверняка забавляясь с напуганного вида, и предложил свою ладонь, чтобы помочь. Второй сомневался недолго, хватая его руку и подтягиваясь. — Венок понравился, решил себе забрать? — незнакомец усмехнулся, бросая взгляд в сторону реки. Голос его был теплым и низким — не таким, как у самого Минги, но и не свойственным кому-то его возраста, выглядел он довольно молодо. Он в принципе показался необычным, ведь было ощущение, что кожа его сияла, подобно отражающемуся свету луны, глаза выглядели притягивающими, словно омуты бездны, и губы изогнуты в слишком нежной улыбке. Ни на кого из их деревни он не был похож, но и до ближайшей было достаточно далеко. Кто же этот прелестный юноша? — Ничего я не забираю, — Минги отвел взгляд, ведь рассматривал его уже слишком внимательно и долго. — Это мой венок. — Твой? Я думал, этим только девки и занимаются. Он сдержанно промолчал, ведь все еще был смущен тем, что его поймали за этим. — А кто ты вообще? — парень наклонил голову. — Я тебя никогда не видел, а я в деревне всех молодых знаю. — А я так, проходом здесь, — незнакомец только махнул рукой. А потом он подошел к тому же краю, где недавно возился Минги, каким-то образом успешнее доставая венок из воды. Он повертел его в своих руках и улыбнулся шире: — Я Юнхо, — юноша поднял на него свои темные глаза. — Получается, твоя судьба? От такого прямого заявления парень опешил, не понимая, почему слова не выстраиваются в голове, а щеки начали гореть и, наверняка, алеть. Он несколько раз молча моргнул, собираясь с мыслями, а Юнхо на это рассмеялся своим мягким голосом: — А что, ты против? — отзеркалив чужое движение головой, парень сделал шаг ближе. — Не нравлюсь? — Н-нет! Почему сразу…! — Минги аж заикаться начал. — Я вообще… не думал о таком. — А стоит, вообще-то, — Юнхо надел на свои светлые волосы влажный венок, совсем не смущаясь прохладных от воды ощущений. — Мы же связаны, ты не понимаешь? — К-как..? — Как-как, — тот цокнул, уже кладя ладони на его плечи. — Я взял твой венок, сразу нашел тебя, а значит, мы связаны. И неважно, что последовательность была немного другой, это было меньшим, о чем стоило думать. Минги почувствовал, как невольно сжимается под этим манящим взглядом. Он не казался ему каким-то подозрительным или тем, кому бы не стоило доверять — наоборот, ему хотелось поверить, ведь говорил, кажется, действительно правдивые и логичные вещи. От прикосновений Юнхо, отдающих речной прохладой, юноша почувствовал мелкую дрожь. — Ты дрожишь, —это не осталось незамеченным. В голосе не было насмешки, несмотря на изогнутые в улыбке губы. — Замерз или боишься меня? — Нет, я… — Минги сглотнул, растерявшись от прикосновения чужого пальца к своим ключицам, выглядывающим из-за ворота свободной рубашки. — Ладно, может… немного. Просто… неожиданно. — Что именно? — Что ты вот так сразу появишься, — парень отвел взгляд в сторону. Хотелось отвернуться, но его держали крепко. — Я хотел только убедиться, точно ли не утонет венок, мне больше ничего и не нужно было. Он ведь должен был только показать, смогу ли я… жениться. — Жениться, да? Юнхо рассмеялся, негромко, но искренне, подобно каплям, падающим в реку. Он опустил руки с чужих плеч, но лишь для того, чтобы взять ладони Минги в свои. У одного из них кожа была смуглой из-за частых работ на солнце, теплом отдающей, ведь его молодое сердце все еще билось, а у второго— бледной подобно луне, как будто ночным светом сияющей. Такие противоположности,но сейчас их пальцы переплелись так, словно хотели стать чем-то единым, чтобы дополнить друг друга. Минги почувствовал, что смотрит в эти глубокие глаза слишком долго, и отвести взгляд совсем не получалось. Больше не было в его голове ни родителей, ни друзей, с которыми он ежедневно бегал по дворам своей деревни. Даже дорога домой в памяти с каждой секундой становилась более размытой, витиеватой, как во время дурного сна. В глуши, на берегу реки, укрытой туманом, для него был только Юнхо, чей взгляд теперь манил — не важно, куда и зачем, желание подчиниться уже не требовало объяснений. — Ты сплел эти цветы для меня, Минги, — произнес он это так ласково и завораживающе. — Так позволь же мне показать тебе место, где тебе больше не нужно будет стесняться себя или бояться. Приблизившись, влажные губы коснулись еще невинных, немного открытых из-за не прошедшего удивления. Щекочущие ощущения в животе Минги стали ярче от мягкого поцелуя, с каждой секундой которого все мысли окончательно пропадали из головы. Это было не так, как выглядело со стороны, — посчастливилось насмотреться на своих друзей — более нежно, с легкой страстью и пьяняще. Отрываться не хотелось даже в момент, когда голова начала кружиться, но Юнхо разорвал поцелуй, своим лбом прижавшись к его. Минги дышал с трудом, перед глазами расплывались круги, все было замыленным, и колени предательски подгибались из-за резко нахлынувшего истощения. Он не заметил сначала, как сам свой вес перенес на него, надеясь на сильные руки, обхватившие его поперёк туловища. — Пойдёшь со мной? — Юнхо ткнулся носом в его щеку, сбавив тон голоса до гипнотического шепота. — Там тихо, никто не потревожит. Будем только мы с тобой, две родственные души, которые, наконец нашли друг друга. — Он отстранился, чтобы снова заглянуть в глаза. — Пойдёшь? Минги даже не раздумывал, цепляясь за него дрожащими пальцами: — Пойду… конечно пойду. Ему хотелось сопротивляться, оттолкнуть — ведь только сейчас понял, кем на самом деле являлся юноша перед ним. Загадочный, манящий и такой желанный, встретившийся ему у берега реки — тот, кого хотелось слушаться, даже если где-то внутри голос кричал, что ждёт его лишь гибель, если они сейчас же не расстанутся. Все предупреждения оказались не простыми сказками, которыми пугали детей, чтобы они не убегали одни от дома. В купальскую ночь вся нечисть выходит на берег, русалки, — создания невероятной красоты, обладающие особыми чарами — утаскивают с собой заблудившихся, чтобы развлечься с ними на дне их водного царства. Легенды не рождаются просто так, теперь Минги убедился в этом. Жаль, что так поздно. Юнхо повел его за собой к воде, держа его за руку. Улыбался, оборачиваясь, чтобы убедиться, что в парне нет страха или сомнений. Он ведь не злой, ему тоже хочется быть с кем-то, кто готов откликнуться на него. Минги и сам этого хочет, это ощутилось сразу, стоило им только начать диалог. — Мы с тобой связаны, — Юнхо остановился, обхватив ладонями чужие щеки. — Теперь навсегда, Минги. Ещё один нежный поцелуй, от которого сбилось дыхание. В этот раз парень поддался, ещё неуклюже целуя в ответ, больше не переживая ни о чем. Единственное, что он чувствовал — легкость и невесомость, когда Юнхо навалился на него, и они оказались под водой. Никакого страха — ему и не нужно. Ведь Минги — не обманутый, ведомый мальчик. Он стал избранным, тем, кого нашла его судьба и приняла вода. Больше никаких переживаний и волнений — только спокойствие и умиротворение. Венок так и не утонул, оставшись на поверхности в том месте, где вода забрала юную душу. Утром вся деревня будет поднята на уши, мужчины уйдут на поиски в лес, а бедные родители останутся громко оплакивать своего сына, которого больше не смогут увидеть. Минги остался в объятиях того, кому решил отдать свою жизнь без единого остатка. И вряд ли он будет жалеть об этом.