Побег

      Очередной клиент застегнул штаны и ушёл, хлопком закрыв за собой дверь. Лампа, излучавшая приглушённый тёплый свет, немного пошатнулась.       Гардевуар трупом лежала на кровати. Она вновь позволила человеку сделать это. Не дала отпор. Смирилась. Она себя уже никогда за это не простит.       Макияж превратился в мазню из туши, теней и помады. Раньше в этой смеси присутствовал ещё и тональник, но, как оказалось, белоснежная кожа нравилась клиентам намного больше. На ней легче оставлять синяки.       Покемон встала и на дрожащих ногах поплелась к зеркалу. Почему-то некоторым мужчинам нравилось вытворять с ней мерзости перед зеркалом, поэтому "Хозяин" заботливо поставил его в нескольких метрах от кровати...       На безэмоциональном лице с испорченным макияжем она даже не остановила взгляд — уже привыкла. Глядела ниже.       Тонкая струйка крови стекала по ноге. Гардевуар никогда не понимала жестокости людей, но понимания от неё и не требовали. Требовали лишь не вырываться.       На юбке и на внутренней части бедра она еле различила пятна чего-то белого и вязкого, что она, к сожалению, уже не раз пробовала на вкус не по своей воле. Ей очень повезло, что человек и покемон, даже очень человекоподобный, репродуктивно несовместимы и потомства иметь не могут.       От своего жалкого вида... Гардевуар не почувствовала ничего. Она уже давно была морально сломлена. Она привыкла к бесконечному циклу из клиентов, думающих лишь об одном. Она привыкла к синякам на теле. Привыкла и к своей беспомощности: никаких атак она не знала. Её никто не научил.       Обычно покемоны эволюционируют, участвуя в поединках, набираясь жизненного опыта, уча новые приёмы... Гардевуар эволюционировала, потому что пришлось. Ещё более хрупкие тело и разум не перенесли бы всего того говна, которого ей пришлось повидать. Пришлось повзрослеть раньше срока. Эволюционировала она, по её подсчётам, максимум на уровне двадцать шестом — на четыре уровня раньше, чем эволюционируют гардевуар здоровые, как физически, так и морально.       Как она оказалась здесь, в таком положении? Ответ простой: тренер, по незнанию обменявшийся с ужасным человеком. Гардевуар до сих пор, спустя года, винила себя в том, что не уговорила тренера не отдавать её. Потом несколько сотен, если не тысяч, — она давно сбилась со счёта, — эпизодов насилия, как со стороны этого тренера, так и его "клиентов". И вот, она здесь.       Дверь резко открылась и отвлекла гардевуар от круговорота приевшихся повседневных мыслей. — Чего ты стоишь!? — Раздражённо крикнул мужчина. — У тебя полчаса на помыться и макияж. Потом следующий клиент.

***

      Смиргл делала подруге привычный макияж. Аккуратными кисточками оказалось работать проще, чем хвостом. Хозяин ничего сверхъестественного от неё не требовал: помада, тени, тушь, и в случае заметных синяков замазывать консилером. Макияж у неё всегда получался превосходно. Когда-то в детстве она мечтала стать художником... Но все мечты разбились вдребезги о жестокость жизни.       Почти со всеми сёстрами по несчастью она сдружилась. Три лопанни, четыре гардевуар, две лукарио, и одна несчастная вапореон для особых извращуг, которую брали "на час" намного чаще остальных. Но с этой гардевуар она общалась особенно хорошо. Видя новые синяки на хрупком белом тельце сердце почему-то обливалось кровью особенно сильно. Они обе попали сюда почти одинаково и помнили, хоть и обрывками, крохи счастливой свободы. Смиргл запомнила эту гардевуар по раздвоенной на кончике грудной пластине — врождённый дефект, до эволюции проявлявшийся на плоских красных рогах. И по красивым ало-рубиновым глазам, бóльшую часть времени выражавшим полную апатию. Она старалась красить её настолько идеально, насколько могла, в надеждах, что из-за красивого личика над ней бы хоть немного сжалились...       Гардевуар смирно сидела и снова смотрела в зеркало. С такой частотой порчи макияжа своё лицо ей давно надоело, поэтому на фоне себя она рассматривала обои винного цвета с тёмными завитками, напоминавшими ей розы.       Розы... Её прошлый тренер увлекался садоводством. Он особенно любил розы. Любые: белые, рубиново-красные, нежно-румяные... Как же она хотела вновь почувствовать нежный запах роз. Ощутить лёгкое дуновение весеннего ветра, летом снова искупнуться в море, а осенью понаблюдать за янтарным листопадом... Сейчас она чувствовала запах роз только от духов, которыми иногда заставлял обрызгиваться Хозяин, но этот запах был совсем не тот. Он был едкий, как яд граймера, и фальшивый, как иллюзии зороарков. В нём не было ни капли нежности. — Я так хочу домой... — Хрипло сказала гардевуар, снова смотря в никуда. — Прогресс. — Заметила смиргл, аккуратно нанося тушь. — В прошлый раз ты мне говорила, что больше ничего не хочешь.       Гардевуар уже давно смирилась, что её жизнь навсегда останется такой, но самоубиться она не решалась. Вдруг случиться чудо. Совпадение. Может быть даже целенаправленное спасение... Но сильно на надежды она не полагалась.       После неловкой паузы смиргл в попытках построить хоть какой-то диалог спросила: — А помнишь тот случай, когда к нам пришёл тот тренер- — Можешь даже не напоминать. — Прервала её гардевуар, усмехнувшись. — А нас ещё и упрекали, что мы атак никаких не знаем. До того случая я и не знала, что у Хозяина ещё покемоны есть, кроме нас и того хоундума. — Да, было весело... Сначала какие-то человеческие разборки, потом всё перешло в сражение на покемонах, а в конце тот рванувший коффинг... — Смиргл о чём-то на секунду задумалась. — Знаешь, я подцепила парочку приёмов из тех битв. Самые несложные, конечно, но... — Она снова прервалась, сменив выражение лица на более серьёзное. — ...Мы можем попробовать сбежать. — Я не думаю, что выйдет. — Отрезала гардевуар, даже не задумавшись. — Меня никто уже не ждёт. — Ты сама только что сказала, что хочешь на свободу. Почему бы не попробовать? — Я не хочу оставлять остальных. Я заслуживаю свободы ни на каплю больше, чем другие.       Смиргл молча докрасила ресницы и перешла к помаде, думая, что ответить. — После того, как ты сбежишь, я могу вернуться к остальным и вывести всех по одной. Попробовать-то стоит. Наверное, лучше хотя-бы попытаться, чем гнить здесь вечность.       Гардевуар тяжело вздохнула, а потом уверенно скомандовала: — Смывай макияж. — ...Что? — Мы сбежим сегодня. Сейчас.

***

      Всё сразу пошло не так.       Где находится выход для персонала они понятия не имели, поэтому пришлось бежать через основной.       Хозяин заметил их и бросился в погоню со своими покемонами.       Уследить за гардевуар и смиргл в толпах и очередях мужчин одновременно и сложно, и легко. Сложно из-за роста людей, явно превышающего рост гардевуар и тем более смиргл, путавшейся где-то в ногах. Легко из-за того, что люди обычно не бело-зелёные.       Сквозь толпу они пробрались, когда смиргл пошла на крайние меры и начала кидаться обжигающими угольками — подсмотрела этот приём у хоундума Хозяина. Никто загораться не хотел, поэтому и разошлись в стороны.       Дверь на верхний этаж выбита лобовым ударом, нагло украденным у иви того тренера, устроившего однажды рейд на это проклятое место.       В отличие от подвального помещения, наверху оказался обычный стрип-клуб с обычными людскими женщинами. Под удивлённые вздохи и взоры людей, не ожидавших увидеть в таком месте покемонов, они ринулись к выходу. — Хоундум, тёмный пульс! — Скомандовал Хозяин. Гардевуар увернулась от луча тёмной энергии и выбежала на улицу, а вот смиргл пришлось несладко. Она сбилась с ног и за считанные секунды отстала, но быстро встала и побежала за подругой.       Хозяин не отставал. Потеря смиргл — по сути, пустяк, макияж не так уж и важен людям, приходящим только за извращённым сексом, а вот потеря одной из гардевуар — риск обнаружения его нелегального бизнеса. Он прекрасно понимал, что психические покемоны отличаются своим интеллектом и способны коммуницировать с людьми как минимум телепатией. Поэтому он выпустил ещё одного покемона — брейвиари. Птица взмахнула крыльями, вылетела через открытую Хозяином дверь и пустилась в погоню.       Ночь. Окраина некрупного города. Звёзды, почти полная тишина...       Гардевуар оглянулась назад. Смиргл сильно отставала, иногда похрамывая на левую ногу. — Не жди меня! Беги! Ты на свободе! — Крикнула смиргл. — Я не могу тебя так просто бросить! Я не выживу одна! — На глазах гардевуар предательски навернулись слёзы, помутнив взор. Бежать стало сложнее. — Выживешь! Я в тебя верю! Ты сильная, ты справишься! Верь в себя!       Гардевуар обернулась на секунду ещё раз.       Брейвиари уже был готов схватить смиргл когтистой лапой — настолько близко он подлетел. — Прощай! Я люблю тебя! — Крикнула смиргл из последних сил.       Гардевуар не успела ничего ответить и даже посмотреть на неё в последний раз, как услышала громкий взрыв сзади. Оставалось лишь бежать, не оглядываясь.

***

      Рано или поздно улицы сменились на поляну, а затем и на лес.       Она никогда так в жизни не бегала. Она не понимала, как у неё хватило сил не упасть посередине дороги.       Присев, облокотившись на ствол дерева, гардевуар жадно глотала прохладный воздух. Слёзы текли по щекам. Раньше бы она не обратила на них никакого внимания. Раньше слёзы вызывала лишь ненависть. Ненависть ко всем людям, в особенности к мужчинам. Ненависть к себе, за беспомощность и отсутствие силы воли. Ненависть к своей судьбе.       Сейчас она всё ещё ненавидела. Но слёзы были вызваны далеко не ненавистью.       Горе застряло комом в горле. Гнев разлился обжигающим теплом по сжатым кулакам. Благодарность тихо звучала лишь где-то на фоне, перекрываемая другими эмоциями.       Она бы возненавидела себя ещё больше, если бы не была благодарна.       Самопожертвование — смелый поступок.       Взрыв остановил человека и его покемонов на достаточное время. Гардевуар скрылась за несколькими поворотами, чтобы уж наверняка. О асфальт нежные ноги стёрлись до крови, но свою функцию выполнили — доставили до относительной безопасности.       Если бы гардевуар знала, что её подруга так сделает, может, и не сбегала бы. Может, потом подвернулся бы шанс получше. Может, бизнес бы ушёл в банкротство и всех покемонов пришлось бы раздать или выкинуть на улицу за ненадобностью. Может, какой-то катаклизм разрушил бы то проклятое здание и освободил всех заключённых в рабство покемонов. А может, в самом лучшем сценарии, "Хозяина" бы раскрыли и арестовали. Посадили бы в тюрьму, где сокамерники бы издевались над ним, как он когда-то издевался над покемонами...       Но реальность была одна.       Смиргл мертва. Она не вернётся и не освободит больше никого.       Но гардевуар на свободе. На свободе, о которой она мечтала годами, если не десятками лет. О которой мечтала, молча отдаваясь очередному клиенту.       Она больше не увидит насилия. Никогда больше не ляжет под мерзкого человека. Но и не взглянет в глаза смиргл. Никогда не ответит ей на признание, брошенное в последний момент...       Всхлипы утихли, заменившись на дрожащее дыхание. Слёзы текли, но уже не так обильно.       Теперь она на свободе, которую так хотела. Без неё...       Мысли вызвали новый приступ истерики. Гардевуар зарыдала, закрыв лицо руками, надеясь, что со слезами уйдёт хоть капля ненависти к себе и своей безрассудности.