Ивана Купала

Ночь на Ивана купала всегда была временем, когда границы между мирами истончаются и в мир живых могут проникнуть нечистые. Однако не только нечистые посещали людей в этот праздник... Данил, местный юродивый, какими его кличали в деревне, сидел на крыльце своего дома, рассеянно перебирая травы. Сегодня была ночь Ивана Купала, вся деревня готовилась, с каждого двора были слышны песни, а молодые хлопцы и девчата уже начинали гуляния - обливали друг друга водой, безобразничали на улицах. Данил был исключением. Его сердце чувствовало опасность от сегодняшней ночи. Словно именно в эту ночь вся нечисть выползет на их деревню. Но кто ему поверит? Разве только его друг Сергей, да и тот сейчас бегает с ребятами по дворам. Солнце начало опускаться, а шум становился только сильнее. На улицах собрались все, кто прыгал через костер, кто уже убежал искать цветок папоротника. Данил же стоял в стороне, сжимая мешочек с полынью в руке, дабы отогнать нечисть. -Данька ну чего ж ты тут один стоишь? Пошли к нам гулять! - Сережа появился неожиданно и так же неожиданно утащил Даню в хоровод. Мешочек с полынью одиноко остался лежать возле стога сена. Через какое-то время веселья парень успел расслабится и втянулся в гуляния, пока спиной не почувстовал холодок. Обернувшись, он заметил странного человека, которого он не видел никогда. Острые черты лица, худощавый, как кощей, светлые волосы, а самое главное - хитрые зеленые глаза, которые смотрели прямо на Данилу. Парень от такого аж застыл. Но стоило ему моргнуть как таинственный незнакомец исчез, словно его и не было. Даня сразу ринулся к тому месту, где стоял этот незнакомец, однако его постоянно кто-то пытался утащить во всякие забавы. Еле как сумев вырваться из рук своих односельчан, Даня побежал к старому дубу в лесу. Из леса доносились только смешки тех, кто пошел искать цветок папоротника. Данил не знал, зачем туда бежит, но чувстовал что ему туда надо. Он был уже почти у цели, как вдруг его схватила чья-то рука. Это был Сережа: -Ну куда ты опять побежал? Праздник же в самом разгаре! Сейчас будем чучело жечь! -Сережа, ты не понимаешь! Мне надо туда!- Данил вырвался. Схватил руку Сергея, сжал, дёрнул - и тот не удержал. Рубаха треснула по шву, и парень побежал. Ноги сами несли его в лес, к старому дубу, и сзади долетело только отчаянное: - Данька, вернись! Но он уже не слышал. Лес принял его - тёмный, влажный, пахнущий мятой и болотной травой. Тропинка вилась змеёй, ветки хлестали по лицу, но Данила бежал, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, и в ушах звенело - то ли от бега, то ли от того самого голоса, который манил его в глубину. Он вылетел на поляну, споткнулся о корень и упал на колени прямо перед старым дубом. Тот стоял, раскидистый, древний, увешанный лентами и травами, которые девчата приносили ему в жертву. А под ним, в зелёном сиянии, стоял он. Кирилл. Данил поднял голову, тяжело дыша. Светлые волосы незнакомца струились в такт ветру, которого не было, глаза сияли - живые, хитрые, но в глубине их плескалась какая-то древняя, горькая нежность. - Здравствуй, Данил. - тихо сказал Кирилл. - Я ждал тебя. Я всегда тебя жду. - Кто ты? - выдохнул Даня, пытаясь встать, но колени дрожали. - Что ты со мной сделал? Почему я чувствую, что тебя знаю? - Хороший вопрос, - Кирилл шагнул к нему, но не коснулся. Просто присел на корточки, заглянул в глаза. - Ты меня и правда знаешь. Ты только забыл. - Забыл? - Ты утонул, Даня, — сказал Кирилл, и голос его стал серьёзным. - Ты полез в воду в ночь Купалы, когда тебе было восемь. Русалки схватили тебя за ноги и тянули на дно. Ты захлебнулся, твои лёгкие заполнились водой. Ты умер. Данил застыл. Холод пробежал по спине, волосы на руках встали дыбом. - Но я же живой, - прошептал он. - Потому что я вытащил тебя, - просто ответил Кирилл. - Я был там. Я всегда был там, в эту ночь. Я слышал твой крик, - нет, не услышал. Я почувствовал. Твою душу. Она была... она такая светлая, Даня. Я не мог позволить ей угаснуть. Данил смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Перед глазами мелькнули обрывки - темнота, зелёный свет, чьи-то руки, выносящие его из воды. И чьё-то лицо... такое же бледное, с острыми чертами и хитрыми глазами. - Ты стёр мне память, - выдохнул он. - Я должен был, - Кирилл мягко улыбнулся. - Ты был ребёнком. Увидеть смерть, вернуться с того света - это сломало бы тебя. Твоя душа была не готова. Ты забыл. Всё, кроме того, что ты просто наглотался воды. Так бывает. - Он помолчал. - И Сергей молчал все эти годы. - Серёжа знал? - Он был там. Видел всё. И обещал мне тогда, что не расскажет тебе, пока ты сам не будешь готов, - Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что-то грустное. - Но он боялся. Боялся, что я приду за тобой. И когда я появился сегодня, он решил, что я хочу тебя забрать. - А ты хочешь? - голос Данилы дрогнул. Кирилл посмотрел на него долгим взглядом. В зелёных глазах заплясали огоньки - отблески того самого папоротникового цвета, что горел в его руке. - Я хочу быть с тобой, - сказал он тихо. - Не забирать тебя, нет. Я - дух этой ночи. Я покровитель Купалы, страж границы. Я не могу жить, как люди, но я могу быть рядом. С тобой. Если ты позволишь. - Как? - Данил наконец поднялся на ноги. - Как ты можешь быть рядом? - Я приду в твою деревню, - просто ответил Кирилл. - Буду жить среди вас. Для всех - просто парень, пришлый, сирота. Ты будешь знать правду, твой Серёжа будет знать правду. А остальные - не важно. - Он шагнул ближе, и теперь они стояли лицом к лицу. - Днём я буду твоим другом. Соседом. Тем, кто помогает по хозяйству, сидит с тобой у костра, смеётся над байками. А ночью... Он коснулся щеки Данилы - прохладной ладонью, от которой по телу пробежала дрожь. - Ночью, когда луна встанет, я буду твоим суженым. Тем, кого ты выбрал. И кого я выбрал. Данил не мог дышать. Внутри всё кипело - страх, растерянность, удивление и что-то ещё, тёплое и странное, что пульсировало в груди в такт зелёному сиянию. - Но я ничего не знаю о тебе, - прошептал он. - Ты знаешь главное, - ответил Кирилл. - Ты знаешь, что я спас тебя. Что я люблю тебя. Что я всегда находил тебя в каждой жизни - и всегда терял. Но в этой... - его пальцы скользнули по скуле, и он посмотрел так, что у Данилы перехватило дыхание. - В этой я хочу остаться. Не забирать тебя в свой мир. Прийти в твой. Если ты позовёшь. Над лесом разнёсся крик петуха. Зелёный свет стал бледнеть, таять, уходить в землю. - Время уходит, - сказал Кирилл. - Решай, Даня. Я буду в деревне, когда ты проснёшься. Или я исчезну навсегда, и ты снова забудешь меня, как в тот раз. - Не исчезай, - вырвалось у Данилы раньше, чем он понял, что говорит. - Останься. Кирилл улыбнулся - впервые по-настоящему тепло, и в улыбке этой проступило что-то почти человеческое. - Хорошо, - выдохнул он. - Тогда до завтра, суженый мой. И растворился в утреннем тумане. Данил стоял на поляне один, сжимая в руке оброненный лист папоротника. Где-то в деревне запели петухи, и из леса донёсся голос Сергея: - Данька! Данька, ты где?! Когда он вернулся в деревню, солнце уже вставало. Сергей, взмыленный и перепуганный, повис на его плече, тряся за рубаху. - Ты живой?! Ты что там делал?! Ты дурак?! - Сереж, - устало сказал Данила, глядя на друга пустыми глазами. - Всё хорошо. Я просто... говорил с ним. Сергей застыл. - С кем? - выдохнул он, хотя уже знал ответ. - С Кириллом, - ответил Данила. - Он придёт сегодня. Будет жить здесь. И Сергей побледнел так, как не бледнел никогда в жизни.