Часть 1
6 июля 2026 г., 22:33
Тёплый свет старых парящих ламп освещал бледное, скучающее лицо Малфоя. Среди толпы лицемерных аристократов его внимание привлёк крайне взволнованный человек в светлом костюме, который о чём-то тревожно беседовал с элегантным джентльменом из семьи Блэк. Драко пытался побороть любопытство, убеждая себя, что это не его дело, но какое-то внутреннее чутьё всё же заставило его подойти ближе.
Сокращая дистанцию, он уже улавливал суть диалога.
— Я уверяю тебя, мой друг, тебе не о чем переживать, — негромко говорил Блэк. — Не нужно тревожить свою жену столь незначительными сомнениями. Те события давно остались в прошлом. Сколько уже прошло? Двенадцать или четырнадцать лет?
— Тринадцать лет, Мелорик. И я не хочу пугать Алисию, поэтому и говорю с тобой с глазу на глаз. Но эти мысли не дают мне спокойно жить. Она не ведёт себя как моя малышка, я более чем уверен, что это не моя дочь, — с каким-то странным облегчением выдохнул собеседник.
— Извини, Дункан, я ничем не могу тебе помочь. Даже если твои подозрения оправданны, я понятия не имею, где искать девочку. Или, скорее, уже девушку.
После этих слов мужчина поспешно удалился, мимоходом ответив кому-то из гостей с лёгкой надменностью. Малфой же направился к Макмиллану, который как раз собирался вернуться к своей супруге.
— Прошу прощения, сэр, я стал невольным слушателем вашей беседы, — негромко произнёс Драко, шагнув наперерез. — Я знаю, что у моей семьи репутация не самых доброжелательных людей. Но меня заинтересовал ваш рассказ. Не могли бы вы поделиться подробностями этой истории? Возможно, я смогу оказать вам помощь.
— Оу, добрый вечер, мистер... Малфой, я полагаю, — обратив внимание на платиновый цвет волос и острые черты лица юноши, сказал Дункан.
— Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя. А вы...
— Дункан Макмиллан, я знаком с вашим отцом. Мы когда-то были совладельцами конного ранчо, — мужчина протянул Малфою бокал виски, который только что взял с подноса проходившего мимо официанта.
— Благодарю, — Драко протянул руку и обхватил пальцами прохладный стакан.
— У нас с женой есть прекрасная дочь, — тихо начал Макмиллан. — Мы долго думали над её именем. Алисия никак не могла определиться, какое будущее хочет для нашей девочки. В конце концов я предложил назвать её Шарлоттой, что значит «независимая, энергичная и творческая». И первые шесть лет она именно такой и была. Бегала по всему дому и двору, резвилась, постоянно улыбалась. Ей было интересно абсолютно всё на свете, она не пропускала ни одного жучка, кота или упавшего листика. У нас с супругой не было ни минуты покоя: дочка только и делала, что допытывалась: «А что это? А откуда оно появилось?». Больше всего она любила разглядывать книжки про животных и космос. Но наутро, сразу после её шестого дня рождения, мы не обнаружили Шарлотту в комнате. Она будто растворилась в воздухе. Постель была смята, а фотографии в рамках сброшены на пол и разбиты. Мы тут же начали поиски. Организовали целую поисковую группу, отправили людей прочёсывать окрестности. Каждый камень в округе был поднят и осмотрен, без нашего ведома ни один лист с дерева не падал. Мы днями и ночами штурмовали любые дома, до которых могли добраться. Месяц поисков не увенчался успехом. Но ещё через три недели нам сообщили, что какой-то магл увидел ребёнка — девочку, до боли похожую на ту, что была изображена на плакатах с заголовком «Пропала без вести». Она бродила на окраине леса и едва брела в сторону заброшенного завода. Я пытался уговорить Алисию остаться дома, но она наотрез отказалась. — Макмиллан-старший замолчал. Его кадык дёрнулся, когда мужчина нервно сглотнул ком, стоявший в горле с самого начала рассказа.
— Мы прибыли туда так быстро, как только смогли. Это место находилось далеко за пределами нашего города, на другом конце страны, в маленьком, наполовину заброшенном поселении. Когда-то там жили рабочие, но предприятия закрылись, и всех распустили. Многие уехали в крупные города. Шарлотта сидела, вжавшись в глухую стену. Она выглядела ужасно: исхудавшая, грязная, её некогда прекрасные волосы, что на солнце отливали золотом, свалялись от грязи и пыли. Мы сразу бросились к ней, но малышка испугалась, начала кричать и умолять не бить её. Она истерично махала из стороны в сторону крошечными ручками. Её ножки покрывали раны и язвы, из-за чего она не могла даже стоять. Когда нам всё-таки удалось забрать её домой, в поместье, Шарлотта не выказала ни единого признака того, что когда-то здесь жила. Стала теряться в коридорах, путаться в комнатах, не помнила даже собственного имени и того, кто я такой.
— Может, её настолько потрясло произошедшее, что мозг просто заблокировал воспоминания ради самозащиты? Включился защитный механизм, и всё, — выдвинул своё предположение Драко. История была жуткой даже для него.
— Мы тоже так подумали и наняли специалиста, который мог бы помочь. Но сколько бы он ни беседовал с ней, какие бы методы ни пробовал, результат оставался прежним — она не помнила ровным счётом ничего. Мы объездили все лечебницы, посетили лучших целителей. Даже к маглам обращались. Те несколько раз укладывали нашу девочку на специальную кушетку, которая заезжала внутрь непонятного аппарата, и через экран рассматривали каждый её нерв и косточку. Но не нашли ни единого отклонения. Мы смирились и начали учить её всему заново. Правда, от прежнего ребёнка ничего не осталось, изменился даже голос. Раньше, когда она злилась, её бровки забавно хмурились, а теперь лицо оставалось каменным. Она больше не любит рисовать. Все книжки и игрушки, с которыми она когда-то носилась по комнате, стали ей совершенно неинтересны. Помню день, когда ей
— Когда ей исполнилось восемь, она всё выбросила, — продолжил Макмиллан. — Всё, что удавалось найти: плакаты, свои детские рисунки... Оставила только мебель. Но если бы могла, вынесла бы и её.
— А что сейчас заставило вас снова поднять эту тему? — Драко не мог понять скрытую причину. Почему они столько лет молча наблюдали и ждали? Почему решили заговорить именно сейчас, когда прошло уже около десяти лет?
— Мне приснился кошмар, в котором моя дочь просто уходит из дома и заявляет, что знать нас больше не хочет.
— Но сон - не аргумент, думаю, вы и сами это понимаете, мистер Макмиллан, — мягко возразил Драко. Он видел, как тяжело даётся этот разговор собеседнику. Лицо мужчины побледнело, взгляд сделался невыразимо грустным, а глаза потускнели настолько, что казались серыми, точно грозовые тучи.
— Понимаете, мистер Малфой, родитель всегда чувствует своё чадо. Это на уровне инстинктов, — тихо пояснил Дункан. — Я до сих пор не могу забыть прежнюю Шарлотту. То, как забавно прыгали её каштановые кудряшки, когда она бегала. В младенчестве она была похожа на ангела. Уже к первому дню рождения на её маленькой голове красовались густые завитки. Она вечно тянулась ручками к локонам, которые падали на носик и щекотали лицо. С каждым годом они становились всё длиннее, а сейчас у неё идеально прямые волосы. Ни намёка на волну, как у её матери. А глаза? Карие, менявшие оттенок от молочного шоколада до горького кофе, стоило ей разозлиться. И эта её привычка топать ножкой, когда ей отказывали или спорили с ней... Вечная погоня за чем-то новым и неизвестным. Неописуемое желание жить и забавно надутые губки, когда она выпрашивала очередную книжонку про каких-то принцесс. Девочка мечтала завести рыжего котёнка и обещала вырасти такой же умной, как мама. А ведь Алисия окончила Хогвартс с отличием, сдав Ж.А.Б.А. на самый высокий балл среди всех старших курсов. Наша малышка всегда хотела, чтобы последнее слово оставалось за ней. Совсем кроха, а уже такая настырная и смышлёная. Мы и понятия не имели, что дети могут быть такими. Она ведь проявляла задатки сильной ведьмы с самого младенчества. Помню, когда ей было всего три года, она наотрез отказалась есть приготовленный домовиками обед и случайно швырнула тарелки со стола прямо в стену, эмоционально размахивая руками. Еда тогда картинно стекала по плитке на пол. Мы с Алисией еле сдержали крики радости и восторга — не хотели, чтобы Шарлотта подумала, будто мы одобряем такое поведение.
Драко вдруг замер, подумав о Гермионе. Сходство с этой девочкой казалось поразительным. Уж больно они походили друг на друга — и внешне, по описанию, и характерами. Грейнджер ведь тоже не раз топала ногой во время их школьных споров и расшибалась в лепёшку, лишь бы оставить последнее колкое слово за собой. А после уходила, гордо вздёрнув подбородок, отчего её непослушные кудри резко подпрыгивали. Малфоя это каждый раз втайне забавляло, он чувствовал себя так, словно препирается с ребёнком.
— Мистер Малфой? — голос Макмиллана вырвал его из паутины мыслей.
— М? Простите, задумался... Вспомнил одну знакомую. Стоп. Кажется, мне нужно кое-что проверить. Мистер Макмиллан, вы позволите мне встретиться с вами ещё раз?
— Конечно. Только скажите, вы что-то узнали? Уже? Но как это возможно?
Мужчина не верил собственным ушам. Ему хотелось как можно скорее выпытать, о чём догадался стоящий перед ним юноша. Крепко взяв Драко за руку, он повторил свой вопрос, но Малфой лишь попросил дать ему немного времени. И перед тем как уйти, настоял, чтобы
Дункан никому не рассказывал об их разговоре и о внезапном интересе со стороны слизеринца.
Здесь точно крылось что-то зловещее... Драко отчётливо это понимал. Кому вообще в здравом уме понадобилось похищать чистокровного ребёнка, а затем просто бросать его на произвол судьбы? Девочка ведь не смогла бы сбежать сама. Её наверняка держали бы под замком, если уж решились выкрасть и увезти на другой конец страны.
Тем временем Мелорик Блэк покинул здание и направлялся к точке, где заканчивался барьер магической защиты. Ему хотелось поскорее вернуться домой, но едва он завернул за угол, как ощутил на своём плече чью-то тяжёлую хватку и обжигающий холод фамильного кольца.
Он резко повернул голову, желая узнать, кто посмел ему помешать, но не успел произнести ни слова. Сильная, пронзительная боль прошила тело. Казалось, будто всю спину окатили крутым кипятком, а затем этот удушающий жар распространился дальше, заставляя кричать.
Однако сделать этого Мелорику не дали: чужая ладонь намертво зажала ему рот, гася любой звук в зародыше.
Неизвестный, грубый, уставший, но полный ярости голос прошипел, будто сдерживая давно таящуюся в душе ненависть и кипящую по сей день злость:
— Вам всем суждено страдать и гореть в худших своих кошмарах, ублюдки! Я лишу вас всего, чем вы гордитесь, суки...
Мужчина рухнул на асфальт. Последнее, что он запомнил перед тем, как окончательно провалиться в темноту — это грубые чёрные ботинки незнакомца, безразлично удаляющиеся вглубь переулка. Короткая, паническая мысль оборвалась на полуслове: «Почему моя жизнь заканчивается именно здесь?..»
На следующий день Драко первым делом отправился к той, с кем стоило обсудить тайну семьи Макмиллан. Он мчался со всех ног к дому с приметной красной дверью. Ожидание сводило с ума — ему было жизненно необходимо поделиться своей догадкой. Это могло пролить свет на вещи, о которых раньше не догадывался ни он, ни она...
— Гермиона! — выдохнул Драко, не сумев сдержать облегчённую улыбку при виде девушки.
Шатенка, едва завидев парня, тут же бросилась ему на шею, уткнувшись носиком куда-то в ключицу.
— Драко, я совершенно не ожидала тебя увидеть! Не подумай, я безумно рада, — быстро затараторила Гермиона, активно жестикулируя. — Что-то случилось?
— Не то чтобы случилось... — Малфой замялся, не зная, как подступиться к теме. Слова застревали в горле. Всё это казалось полнейшим бредом, сюжетом одной из тех безумных магловских книжек, которые Грейнджер любила читать взахлёб. — Думаю, для начала тебе стоит впустить меня в дом.
Девушка послушно отошла в сторону, пропуская его в прихожую. Драко бывал здесь не раз. Время от времени он проводил тут часть каникул, когда у его собственных родителей не было на него планов, и он мог позволить себе пару дней передышки. Это место всегда казалось ему невероятно уютным и безопасным. Но сейчас эти стены словно дышали чужой ложью. Ему было искренне страшно: что, если всё это правда? Что, если вся её жизнь — лишь чья-то искусная мистификация?
Сев на край кровати в комнате Гермионы, Драко попытался взять себя в руки и унять дрожь в пальцах.
— Гермиона, помнишь, ты как-то рассказывала, что совершенно ничего не помнишь о своём раннем детстве?
— Ну да. Помню себя только лет с шести, всё остальное как в тумане. Как бы я ни пыталась, ухватиться за ниточки воспоминаний не получается. А что такое? — девушка недоуменно вскинула брови.
— Кажется, я понял, в чём причина. Вчера я услышал одну историю, и она до пугающего похожа на то, что мне когда-то рассказывала твоя мать.
— Ты к чему клонишь? — Гермиона сделала несколько шагов и опустилась на матрас рядом с Драко.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что твои родители... могут быть тебе не родными? — Он судорожно подбирал слова, стараясь как можно мягче донести до неё свою безумную теорию.
