Happy end

На следующий день после седьмого урока школа мгновенно опустела. В кабинете истории стояла особенная, сонная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Солнечные лучи падали на деревянные парты, окрашивая класс в тёплые золотистые тона. Ломэди сидел за последней партой, разложив перед собой раскрытые учебники, конспекты с яркими выделителями и пачку мятных леденцов. Флейм сидел рядом, подперев голову кулаком. На его лице читалось такое искреннее страдание, словно его пытали, а не заставляли учить историю Древнего Египта. Хотя разницы в этом он не видел. — Так, давай ещё раз, — терпеливо произнёс Ломэди, постукивая колпачком ручки по тетради. — Кто провёл религиозную реформу и приказал поклоняться только одному богу Атону? Мы учили это пять минут назад. Флейм страдальчески вздохнул и зарылся пальцами в свои взъерошенные тёмные волосы. — Да я откуда знаю? У них там у всех имена одинаковые! Эхнатон... Тутанхамон... Нефертити... Они у меня в голове как спам-рассылка какая-то! Лом, у меня мозг сейчас расплавится, честное слово. Ломэди тихонько рассмеялся. Этот тихий, искренний смех заставил Флейма на секунду замолчать. Он скосил взгляд на напарника, разглядывая, как весеннее солнце подчёркивает аккуратный профиль Ломэди и заставляет его глаза казаться светлее, чем обычно. В груди у Флейма странно ёкнуло. — Ладно, давай по-другому, — Ломэди придвинулся чуть ближе. Их плечи соприкоснулись сквозь ткань толстовок, и от этого невинного контакта Флейм едва заметно вздрогнул, мгновенно напрягаясь всем телом. — Смотри, Эхнатон. Представь, что он просто «эхал» ото всех со своими реформами. Придумай ассоциацию. Ломэди протянул руку, чтобы указать на строчку в учебнике, и его пальцы не просто задели, а уверенно легли поверх ладони Флейма, лежащей на столе. Пальцы у Ломэди были слегка прохладными, а кожа Флейма — горячей, как всегда. Флейм замер, перестав дышать. Вместо того чтобы отдёрнуть руку, он медленно развернул ладонь вверх, аккуратно переплетая свои пальцы с пальцами Ломэди. Это было осознанное, смелое действие, от которого у обоих по телу пробежал электрический разряд. Ломэди мгновенно замолчал на полуслове. Его дыхание сбилось. Он медленно повернул голову к Флейму, и их лица оказались непозволительно близко друг к другу. Тетради и учебники между ними словно перестали существовать. Ломэди не убирал руку — наоборот, его пальцы чуть крепче сжали ладонь Флейма в ответ. — Флейм... — тихо, почти шёпотом позвал Ломэди, и в его глазах больше не было привычной сдержанности. Там читалось то же бешеное напряжение, что выжигало Флейма изнутри. — Я ни черта не думаю об истории, Лом, — хрипло признался Флейм, и его взгляд сам собой опустился к губам напарника. Флейм подался вперёд, сокращая последние сантиметры между ними. Его свободная рука медленно поднялась, и он аккуратно, почти невесомо коснулся пальцами шеи Ломэди, зарываясь ими в мягкие волосы на затылке. Ломэди судорожно выдохнул, но не отстранился. Напротив, он прикрыл глаза и подался навстречу этому прикосновению. Когда их губы наконец встретились, тишина пустого класса словно взорвалась. Поцелуй начался робко, с лёгкого, почти дегустационного касания, но у Флейма внутри окончательно сорвало все тормоза. Он углубил поцелуй, сминая губы Ломэди с той же отчаянной, горячей преданностью, с которой всегда защищал его в школьных коридорах. Ломэди ответил сразу же — его прохладные ладони переместились на плечи Флейма, крепко сжимая ткань его куртки, словно пытаясь удержать равновесие в этом внезапно закружившемся мире. В этом поцелуе было всё: и долгие месяцы скрываемых чувств, и неловкость школьных будней, и глухое облегчение от того, что им больше не нужно притворяться просто "друзьями". Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Флейм всё ещё удерживал Ломэди за затылок, лениво поглаживая большим пальцем его покрасневшую щеку. Оба тяжело дышали, а уши Флейма горели ярче любого пламени. Ломэди посмотрел на него со слабой, слегка растерянной, но невероятно счастливой улыбкой. — Ну... — тихо прошептал Ломэди, с трудом возвращая голосу ровную интонацию. — Думаю, Эхнатона ты теперь точно запомнишь. Флейм молча смотрел на Ломэди не в силах произвести и слова. Он покраснел до ушей хотя сам же и сделал первый шаг. - Хей, недовольно ухмыляясь сказал Ломэди. - Ты что, дар речи из-за поцелуя потерял? - Нет, вовсе нет! Сказал Флейм раздражённо. - Ты не понимаешь! Это был мой первый поцелуй! И для меня это многое значит. - Да неужели, а меня спросить не хочешь? Вообще-то для меня это тоже первый опыт, так что мы в расчете. А ты вон как покраснел, как помидорка. Говорит Ломэди смеясь по-настоящему искренне. От этого Флейм покраснел ещё сильнее, мало ли то что он ему душу открывает, так над ним ещё и смеются. - Хей ты! Ты играешь с огнем. Сказал Флейм уже полностью раздраженный. - И за свои слова всегда приходится отвечать. - Ой, ой как страшно. Сказал Ломэди драматично кладя руку на сердце и в мыслях высмеивая забавного Флейма. - Да ты смеёшься надо мной! Я тебе тут душу открываю а ты такой момент портишь. Говорит Флейм демонстрируя фальшивую обиду. Ломэди моргнул два раза и начал переживать. - Хей, ну Флейм, Я же невсерьез, не обижайся. Флейм лишь наслаждался моментом, у него получилось заманить его в ловушку. И он специально продолжал игнорить Ломэди, не понимая насколько сильно тот начнет беспокоиться. - Нууу Флейм, гворит Ломэди уже паникуя. -Я не хотел, признаю это было глупо! Флейм уже не выдержав притягивает его к себе и обнимает. - Попался на ошибке, сказал Флейм усадив Ломэди на свои колени. Ломэди краснеет и пытается переворить происходящее. Хотя странно они же недавно целовались, что за реакция такая? Может он не привык или просто мозг не до конца понимает. Ломэди даже слова сказать не успел, прежде чем они опять поцеловались. Глаза Ломэди широко распахнулись, дыхание участилось в кабинете стало жарко даже слишком. - Ф.. флейм заикаясь проговорил Ломэди все ещё красный и смущённый. - Что Флейм? сказал тот будто бы ничего не произошло, хотя скрывать такое было задание не из простых. - Ты..ты поцеловал меня! А теперь делаешь вид будто бы ничего не было? говорит Ломэди раздражённо. - Да ты поймал меня на ошибке! Но в следующий раз предупреждай когда будешь такой прилипчивый!! Флейм в то время лишь довольно улыбался и моментом поглядывал на Ломэди который был готов взорваться от смущения. - Ты краснеешь, я нет. Меня всё устраивает, говорит Флейм явно с издёвкой но в ней не было насмешливости, а вся любовь которую Флейм к нему испытывает. Флейм чуть подался вперёд, обжигая губы Ломэди горячим дыханием, и тихо прошептал:— И вообще, раз уж мы одни, я не планирую тебя отпускать. Как минимум до заката. Ломэди затаил дыхание, готовый податься навстречу, как вдруг из коридора донёсся отчётливый, тяжёлый стук шагов. Кто-то уверенно направлялся прямиком к их кабинету. Паника прошила обоих мгновенно. Ломэди пулей скатился с колен Флейма, едва не задев ножку стола, и в следующую секунду уже сидел на своём стуле, судорожно расправляя толстовку. Флейм резко выпрямился, хватая со стола раскрытый учебник и делая вид, что безумно увлечён чтением. Сердце у обоих устроило настоящий бунт, колотясь где-то в районе горла, а уши горели пронзительным пунцовым цветом. Дверь кабинета истории с негромким щелчком открылась. На пороге стоял КлаунПирс. Он выглядел как обычно — безупречно строгий, отстранённый, окутанный этой своей аурой человека, к которому никто в школе не решался подойти просто так. Взгляд его тёмных глаз за секунду пересёк класс и остановился на последней парте, где парни сидели с неестественно прямыми спинами. Учитель молча прошёл к своему столу. Его шаги в пустом классе звучали негромко, но у Флейма от этого звука кровь стучала в висках. КлаунПирс взял оставленный на стуле журнал, закрыл его и спокойно перевёл взгляд на задний ряд. Никакой злости или криков. Только сверлящий, знающий взгляд, от которого побежали мурашки. Кажется, он всё понял ещё по тому, с какими растрёпанными и красными лицами они сидели.— Готовитесь к тесту? — ровным, глубоким звуком отозвался голос учителя. Флейм сглотнул, чувствуя, как Ломэди рядом с ним едва заметно дрогнул от смущения.— Да, учитель... — тихо, стараясь, чтобы голос не сорвался, ответил Флейм. — Повторяем билеты к завтрашнему дню. КлаунПирс едва заметно, почти призрачно качнул головой. Он не стал читать нотации или заставлять их оправдываться. Он просто закинул журнал в сумку и направился к выходу. Уже у самой двери учитель на мгновение остановился, спиной к ним, и негромко произнёс:— Сильно не задерживайтесь. И не забудьте запереть кабинет, когда закончите... «повторение» Дверь за КлаунПирсом тихо закрылась. В классе снова воцарилась тишина, но теперь она была совершенно другой — тяжёлой, горячей, наполненной их общим, зашкаливающим смущением. Ломэди медленно отвёл взгляд от двери, шумно выдохнул и обессиленно уткнулся лбом в деревянную поверхность парты, пряча пылающие щёки.— Нам конец, — глухо пробурчал он в столешницу. — Он всё понял. А нам завтра реально сдавать ему этот тест. Флейм тихо, хрипло рассмеялся, выпускащая весь воздух из лёгких. Осознание реальности накатило мгновенно: завтра утром этот же самый учитель истории будет раздавать им бланки заданий, и смотреть ему в глаза будет тем ещё испытанием. А учитывая, что из всех билетов они успели подробно разобрать только друг друга, шансы написать тест стремительно падали к нулю.— Ну, зато у нас есть стимул выучить хотя бы пару параграфов, — улыбнулся Флейм, протягивая руку под столом и мягко накрывая ладонь Ломэди. Тот вздрогнул, но руку не убрал, а смущённо отвернулся от смущения. _____________________________________________ Школьный коридор на следующее утро напоминал растрёпанный улей. До звонка на историю оставалось минут десять, и возле кабинета уже ошивалась вся параллель. Громче всех, как обычно, вела себя главная гроза школы — троица в лице Веммбу, Зема и Споука. Они развалились на подоконнике, о чём-то громко ржали, размахивали руками и демонстративно обсуждали, куда лучше спрятать шпаргалки, чтобы строгий учитель ничего не заметил. Флейм стоял чуть в стороне, опёршись плечом о стену. Он лениво пролистывал конспект, хотя исторические даты безжалостно путались перед глазами. На самом деле он ждал только одного человека. Когда Ломэди наконец показался в конце коридора, у Флейма внутри всё сладко перевернулось. Ломэди шёл, засунув руки в карманы толстовки, и изо всех сил старался смотреть исключительно под ноги. Но стоило ему поднять голову и встретиться взглядом с Флеймом, как его щёки мгновенно подёрнулись нежным румянцем. В его глазах яркой вспышкой отразилось всё то, что произошло вчера: пустой класс, закатное золото на двоих и поцелуи, от которых до сих пор покалывало губы. — Ломэди подошёл ближе, останавливаясь рядом. Он покосился на шумящую неподалёку банду хулиганов, а затем тихо, так, чтобы слышал только Флейм, буркнул:— Привет. Ну что, готов позориться перед учителем? Я лично за всю ночь запомнил только одну дату. И то, кажется, это день, когда мы сели за одну парту. Флейм тихо, хрипло рассмеялся, незаметно для окружающих делая шаг ближе к Ломэди, так что их плечи соприкоснулись.— Привет. Не переживай, прорвёмся. Главное — сидеть смирно и делать вид, что мы очень увлечены тестом, а не друг другом. В этот момент пронзительно зазвенел школьный звонок, и дверь кабинета истории открылась, являя классу КлаунПирса. Хулиганы тут же притихли, спешно сползая с подоконника, а у Флейма и Ломэди одновременно перехватило дыхание.Класс лениво потянулся внутрь. Парни заняли свою законную последнюю парту. Учебники спрятаны, на столах остались только ручки и чистые листы. Учитель молча и невероятно статно прошёл к доске, держа в руках стопку бланков с тестами. Его проницательный взгляд на секунду пересёк кабинет и замер на заднем ряду. КлаунПирс едва заметно приподнял бровь, словно без слов спрашивая: «Ну что, хорошо повторили?» Ломэди тут же уткнулся взглядом в свою ручку, судорожно крутя её в пальцах, а Флейм заставил себя вежливо и спокойно кивнуть учителю.— Итак, — разнёсся по классу холодный, глубокий голос учителя. — Проверка знаний. На выполнение теста у вас ровно сорок минут. Напоминаю: за любую попытку списать или нарушить тишину — бланк изымается, а в журнал отправляется неудовлетворительная оценка. КлаунПирс начал медленно идти по рядам, раскладывая листы. Стоило ему отойти к первым партам, как Споук, сидящий чуть впереди парней, улучил момент, резко обернулся назад и с отчаянным лицом зашептал:— Эй, Флейм! Ломэди! Слыш, пацаны, выручайте. Если я завалю этот тест, учитель меня со света сживёт. Дайте списать первый вариант, а Зем у вас второй заберёт! Ломэди и Флейм переглянулись и подумали, помогать этой троице не самое разумное решение но и в беде оставлять не хотелось, потому что к ним подключился весь класс и отказывать значит начать войну со всеми. Они нехотя согласились. И ради бога, черканите Мэппику подсказки на полях, он сидит на том ряду и вообще в этой теме плывёт, я за него волнуюсь! — Прошептал Споук. Веммбу, сидевший чуть правее, тоже активно закивал, опасливо косясь на учителя:— Да-да, пацаны! И Эггчану подкиньте ответов на второй вариант, мы его бланком прикроем! Флейм и Ломэди переглянулись. Помогать хулиганам, которые при этом так отчаянно пеклись о своих друзьях и дуо-командах, оказалось выше их сил — отказать они просто не смогли. Ломэди обречённо вздохнул и едва заметно кивнул. Следующие полчаса превратились в масштабную тактическую спецоперацию. Ломэди, отчаянно краснея под взглядом учителя, незаметно сдвигал листок для Зема и передавал знаки для Эггчана, пока Веммбу прикрывал их своей широкой спиной. Флейм чётко координировал Споука, который, улучив момент, умудрялся перекидывать исписанные клочки бумаги Мэппику. Поодаль Пэррот и Тео — их одноклассники и известное своей собранностью дуо — лишь обречённо покачали головами, глядя на этот скоординированный хаос, но сдавать никого не стали. Благодаря этой бешеной взаимовыручке тест дописали все. Когда звонок зазвенел и КлаунПирс забрал бланки, он бросил на их весёлую толпу один многозначительный взгляд, тихо обронив строгий вердикт: «Свободны». Едва дверь за учителем закрылась, в классе поднялся гул. Споук мгновенно подскочил с места, с размаху приобнимая подбежавшего Мэппика: «Мы живы!» Веммбу радостно взъерошил волосы Эггчану. В следующую секунду вся эта банда окружила последнюю парту.— Чуваки, вы просто лучшие! — Споук с размаху ударил своей ладонью по ладони Флейма, давая сокрушительную «пять», а затем притянул к парте Мэппика. — Если бы не вы, нас бы учитель живьём закопал! Мэппик вон вообще думал, что двойку схватит.— Реально, спасибо, пацаны, — Зем широко улыбнулся, привалившись плечом к стене. — Вы не просто нас вытащили, вы вообще всю нашу банду спасли. — Ну вы и камикадзе, конечно, — Пэррот весело фыркнул, скрестив руки на груди и качая головой. — Списывать прямо перед КлаунПирсом, да ещё и такой толпой... Я был уверен, что он вас застукает ещё на середине первого варианта. У вас координация — просто безумие. — Ага, мы с Пэрротом пол-урока сидели как на иголках, думали, когда вас накроют, — Тео мягко улыбнулся, переводя взгляд с Флейма на смущённого Ломэди. — Но надо признать, схема сработала идеально. Выдать подсказки этой банде хулиганов и не попасться — это уровень. Уважение. Мэппик весело отозвался из-под руки Споука. — В следующий раз Пэррота с Тео тоже в нашу цепочку подключим, а то они слишком скучно и правильно всё пишут! Эггчан согласно закивал, а Ломэди неловко улыбнулся, пряча лицо в воротник толстовки и чувствуя, как под столом Флейм незаметно и очень тепло сжал его ладонь. Этот безумный день не только уберёг их от гнева строгого историка, но и намертво сплотил всю их огромную компанию. Лед был официально растоплен, и теперь на них смотрел с уважением абсолютно весь класс.