Гипергликемия

Лето? Утро? Сейчас это не важно. И не смотря что помещение освещенно тусклыми лампочками с люстры, в уголках высокого потолка и коридора осела тьма. Здесь всё до неприличия выше и задыхается в чёрной пыли. Нет даже лучика света спрятанного за багровыми шторами или кровью, тех кто здесь оказался как Лукас. И пока парень не вышел из помещения с единственным выходом, окружение показалось даже знакомым, но он никогда здесь не был. Светло серое кресло, тумбочка из тёмного дуба на которой стоит рамка для фото и полка с одной лиш чёрной тетрадью. А пройдя дальше, перед ним поставили выбор. Ковёр в цвет штор, что выгнали своим величием от потолка до пола и своим видом, теперь ведёт вверх или вниз. Вздрогнув, от того что резко стало холодно и темнее, Лукас пошёл к верху, ступая на холодные и мраморные ступени, который не спасёт даже на вид мягкий ковёр. – Выбора нет, и ореинтира.. - Эхом раздались вверх дрожащие слова мальчишки, перед тем как он скрылся в тьме. Минуту или десять, занял подъём. На мгновение лестницы показались бесконечными пока на одной из них не блестнул лучик холодного света, и исякшие силы вернулись. Перед ним показался ещё один коридор, ведущий не к очередной лестнице, а комноте с приоткрытой дверью выпустившей эту проекцию надежды. – Есть! Может это выход? Подойдя к двери, Лукас хотел взяться за ручку двери, но промохнулся и лишь во второй раз её схватил, стыд или кровь прилила к его щекам – Всё из-за т-темноты - в голосе с запинкой прозвучала попытка обмануть себя же. Парень долго не стал зацикливаться и без небольшого перерыва на отдых, открыл дверь. Всё стало невыносимо светлым и громким, даже парочка свечей на той же тумбочке не выбивается из гармонично тёплого освещения комноты в мраке привязавшегося к этому особняку. Лукас положив руку на проём двери и сделав пару неуверенных шагов, судорожно вздрогнул. – Это не выход Мурашки что настигли парнишку, сошли на нет, когда он осмотрел поподробнее комноту, будто это помещение он уже знал, и кровать спрятанну за стеной у входа. Её три воздушные подушки манили лёжа по верх алого одеяла без единой складки на слоистом матрасе. Приманить этим дитя, себе во вред, ведь жить этой манящей идиальности останется не долго, она сново станет простой, помятой кроватью. Но когда боль прилила в ноги и думать о том где находится с нарастающей тревогой что он заперт в этом лабиринте. Соблазнило, свалило с ног Лукаса на кровать, скрепя в знак что на неё не легли, а упали. И стряхнув с ног конверсы, голубоглазый перевернулся на спину, он уже оказался на другой невыносимо мягкой подушке. Веки сразу же стали тяжелее или от желания уснуть здесь, или из-за той же идентичной люстры что была в "зале", но светила она чють ярче другой. – Думаю можно пару минут.. - его голос стал тише перед тем как договорил - здесь даже никого нет.. наверное... Сонливость поглотила мгновенно, не давая возможности сопротивляться и уничтожая желание встать с кровати, продолжить путь. Но глаза не успели закрыться, перед ним всё потемнело в милисикунде. Вздрогнув от неожиданности, его спина собралась оторваться от кровати, пока не приковали, две тёмные, как сам силуэт руки. Руки и ноги перестали слушаться не давая возможности отбиться и всё время промахивались или не хватало сил. Кричать тоже не получилось, всё словно онемело, он больше не владеет собой. Свет над тенью дрогнул как и его невыносимо мерзкая усмешка уходящея эхом из комноты. Отстранившись подальше от парня и опуская его руки, но прижав ногами ляжки, после светящийся по краям силуэт прояснился. И смотря на него уже три секунды, лицо Лукаса побелело как полотно, руки прижало к кровати словно кандалами, и он вспомнил кто перед ним. Белоснежные волосы в оренжево-сером фильтре пошатнулись, когда их владелец опустил обратно руки рядом у плечь парнишки. Шрам за глазами закрылся, как складка на плече растёгнутого пиджака. Кожа покрылась коркой льда, оставляя лишь метавшиеся из стороны в сторону глаза, голос охрип и он смог выдавить лишь : – Эт-то же ты? Ттот – Конечно - помолчав и проведя взглядом тушку сверху вниз - Мне приятно что вы меня запомнили Он хотел ещё что-то сказать, но закусив губу вместо языка, пиджака будто и не было, его быстро скинули с себя, перейдя в их безпрерывный поцелуй. Интуитивно Лукас понял что происходит, не давая им перейти более глубже, даже когда мышцы задрожали сдерживая подступившие слёзы. Надеясь спастись от его действий, словно инстриктов животного. Только противостояние не закончилось благополучно, вскрикнув от укуса в губу, давая фору Лукас выгнулся в спине, ослабив и позволил совершиться их "поцелуйю". В моменте, парень даже забыл как дышать, умоляя всхлипами его отпустить. Отстранившись друг от друга, тонкая линия слюны оборвалась когда голубоглазый вдохнул. Глотая с слюной свинцовую кровь и слёзы что уже нельзя как-то контролировать, пульс участился. – Нет, не.. - голос оборвался под ощущением пальцев руки на груди. Может они (руки) и срывают с него худи, но каждым треском ткани рвётся струна в его груди. Даже после того как рука поглащёная тенью прошлась по ребрам, до мурашек, Лукас хотел ещё раз кашлянуть но издал хрип, подобный растроенной арфе, пока нащупанное сердце Лэмбтоном, согревала его ладонь, бьющиеся в сбитым ритмом, быстро. После плавно обхватили тонкую талию, не прирывая контакт с кожей. Мальчишка зажмурил глаза, ожидая что-то хуже, когда кровь на губе застыла с его телом. На удивление, его позвоночник приподнялся за руками, холодными словно Цитрин. Ощутив на шее болезненные укусы и тянущею боль, оставляя на месте не только клеймо, Лукас каждый раз вздрагивал/дрожал от новых прикосновений языка после опечатки его частей тела. Может ему хотелось кричать, но стыд смешаавшийся с охрипшим голосом, выдавливал из него стоны, побуждая Лэмбтона чють ли не съедать эти кусочки сладкой плоти. В ушах раздался оглушающий гул, пустив на самотёк глубокий поцелуй, без попыток Лукаса ему отказать и требуя не останавливаться, когда избавиться от возбуждающих ощущений уже не возможно. Притянул к себе чужие руки, он позволил Генри передать свои слова так тихо и на ушко, будто их кто-то услышит : – Такое не забыть - и обхватил ляжки, якобы просто гладя их, но сжимая до синяков – И ты не был против.. Его прервал громкий звук, заглушив слова и самого Лукаса. Мальчишка открыл голубо-серые глаза и выкинув из своих объятий подушку в попытке не онемевшей рукой отключить будильник. Он рухнул назад, тут даже сразу можно догадаться почему ему снятся такие сны, ведь он опять ударился об изголовье своей "родной" кровати : – Ай, ну кто так.. И резко прервав себя на желании высказать всё кровати, прикоснулся к воротнику водолазки. Но чють прижав пальцы к коже через ткань, небольшая боль ударила током по ключице. Взгляд затуманился в миксе ощущений, чувств и реальности что вернулась к нему. – Нет, не сон.