La plus belle des fleurs

В помещении было тихо, если не считать мерного бульканья в колбах и приглушенного шелеста бумаги. Трей, как всегда, был сосредоточен: его движения были выверенными, аккуратными, практически хирургическими. Он аккуратно помешивал густую перламутровую жидкость, следя за тем, чтобы температура состава не превышала допустимой нормы. - О, le Trèfle! Ты видишь, как свет играет в этом растворе? - Рук, стоявший чуть поодаль, подался вперед, опираясь локтями на стол. Его глаза сейчас светились искренним восторгом. - Это же истинный цвет утренней зари над горами, отражающейся в росе! Вил будет в неописуемом восторге. Его волосы станут еще более сияющими, чем сама корона солнца. Трей едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от стеклянной палочки. Его всегда забавляло, как Рук превращает даже самый скучный химический процесс в поэтическое событие. - Рад, что ты доволен цветом, Рук, - мягко ответил Трей, перехватывая пипетку. - Но давай не будем забывать про стабилизатор. Если мы добавим его слишком быстро, вместо "сияния зари" мы получим эффект "липкого киселя". Вил вряд ли оценит такое проявление заботы. Рук звонко рассмеялся, откинув голову назад, и этот звук эхом разлетелся под высоким потолком кабинета. Вдруг, он резко осекся. Его плечи чуть опустились, а огонек в глазах поугас. Он внимательно, почти изучающе посмотрел на Трея, словно выискивая признаки раздражения на его спокойном лице. - Mon cher Трей, - тихо произнес он, и в его голосе проскользнула нотка неуверенности, которая казалась совершенно чужеродной для такого яркого человека. - Прости мою страстную натуру. Если мой монолог уже вызывает у тебя головную боль - умоляю, скажи мне сразу. Я не хочу обременять тебя своей болтовней. Трей тяжело вздохнул, и в этом вздохе не было досады - только тихая, глухая печаль. Каждый раз, стоило Руку хоть немного распалиться, увлечься рассказом или позволить себе быть по-настоящему живым, он неизменно обрывал себя на полуслове, ожидая отпора или насмешек. Трей чувствовал обиду, но вовсе не за себя. Ему было больно осознавать, как часто, должно быть, Охотника просили замолчать, как часто его темперамент становился для окружающих поводом для раздражения. Люди вокруг просто не справлялись с ним, выбирая путь игнорирования или прямого требования тишины. А Трею нравилось слушать. Ему нравился этот мелодичный голос, который превращал обычную алхимию в приключение. Ему нравилось, как Рук взмахивает руками, подчеркивая свои мысли, и как он увлеченно жестикулирует. Даже его неизменные шляпы, которые вызывали недоумение у остальных, казались Трейю безупречной и важной частью образа - фишкой, которая невероятно шла этому человеку. Трей отложил стеклянную палочку и, опираясь ладонями о край стола, посмотрел на Рука с такой искренностью, что тот невольно выпрямился. - Рук, - твердо, но мягко сказал Трей, - если бы я хотел тишины, я бы работал один. Но я работаю здесь, с тобой. Неужели ты до сих пор не понял, что твои слова - это единственное, что делает этот скучный процесс по-настоящему интересным? Рук на мгновение замер, пораженный этими словами куда-то в самую душу. Он моргнул, его взгляд снова прояснился, а на губах заиграла привычная загадочная полуулыбка, но на этот раз - более мягкая, искренняя. - Ты истинный джентльмен, Трей, - тихо проговорил он, возвращаясь к работе с новой порцией энтузиазма. Теперь их взаимодействие напоминало идеальный танец. Трей отвечал за фундаментальную часть: соблюдение пропорций, контроль температуры и предотвращение нежелательных реакций. Рук же, со своей интуицией охотника, безошибочно определял момент, когда состав "просил" добавления следующего компонента. - Сейчас, Трей! - воскликнул Рук, протягивая флакон с эфирным маслом лаванды. - Созвездия сегодня благоволят нам, и аромат требует именно этой глубины. Добавь ровно столько, сколько велит твое сердце, но не больше, чем позволяет здравый смысл! Трей усмехнулся, принимая флакон. Его движения были расчетливыми: он отсчитал ровно четыре капли, наблюдая, как перламутровая жидкость меняет оттенок на более глубокий, почти фиолетовый. - Ты ведь даже не смотрел на мерные деления, - заметил Трей, плавно помешивая раствор по часовой стрелке. - Зачем нужны цифры, когда есть ощущение красоты? - Рук подмигнул ему, ловко перехватывая у Трея стеклянную палочку, чтобы самому провести финальное помешивание. Его пальцы на секунду коснулись руки Трея, но тот не отстранился, позволив Руку завершить процесс. - Вил будет очарован! Трей наблюдал за ним, чувствуя удивительное спокойствие. В этом была их маленькая магия: там, где Трей видел формулы и химические связи, Рук видел поэзию и эстетику. Вместе они превращали обычный лабораторный опыт в произведение искусства. Пока жидкость остывала, Трей взял чистую ткань и начал аккуратно протирать рабочее место, убирая капли реактивов, которые пролили в пылу обсуждения. Рук в это время внимательно следил за тем, как меняется структура сыворотки в колбе, словно ожидая появления какого-то знака. - Attends… Трей, мне это не нравится, - голос Рука вмиг потерял свою мягкость, сменившись резкой настороженностью. Он отшатнулся от стола, указывая на сосуд. - Посмотри, как она меняется! Трей увидел, как перламутровая гладь внутри колбы начала пускать темные, рваные разводы, а само стекло опасно завибрировало, издавая низкий, угрожающий гул. Не раздумывая, Трей подскочил к Руку, властным движением перехватил у него колбу и аккуратно поставил ее обратно на каменный стол, подальше от их лиц. Ухватив Рука за локоть, он в два широких шага оттащил его к самым окнам, прикрывая собой. - Назад! - коротко скомандовал Трей. В ту же секунду раздался сухой щелчок - колба треснула. Едкий, плотный туман моментально вырвался наружу, с шипением заполняя пространство кабинета. Трей не успел даже моргнуть, как густая, щиплющая глаза пелена накрыла его с головой, заставляя глаза слезиться от едкого запаха. Не видя ничего вокруг, он ориентировался только на судорожное дыхание Рука рядом. Трей наугад рванулся к стене, нащупал рычаг и с силой толкнул раму окна, впуская в душную комнату свежий воздух. Холодный ветер тут же начал разгонять серые клубы, но Трей не отпускал Рука, прижимая его к себе и подтаскивая ближе к оену, чтобы тот мог сделать хоть один нормальный вдох. - Дыши, Рук, только через ткань или носовой платок, - отрывисто произнес Трей, стараясь не кашлять, хотя легкие жгло от осевшего в воздухе реагента. Он крепко держал охотника за плечи, проверяя, не вдохнул ли тот слишком много опасных испарений. Трей едва успел договорить, когда к его собственному носу неожиданно приложили что-то мягкое и влажное. Это была марля, которую Рук, несмотря на приступы кашля, каким-то образом успел намочить и достать из аптечки. Охотник тихо посмеялся, отводя руку от Трея лишь на пару сантиметров. - Mon ami, не забывай и про себя, - хрипло, но с легкой насмешкой прошептал Рук. - Моя голова кружится, но твои легкие тоже не стальные. Трей кивнул, благодарно прижимая марлю к лицу. Он чувствовал, как едкое жжение в дыхательных путях понемногу отступает, а зрение начинает проясняться, хотя до полной видимости было еще далеко. Туман понемногу рассеивался благодаря сквозняку из открытого окна, но все еще плотно висел в воздухе. Когда серые клубы стали достаточно прозрачными, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, Трей резко взмахнул рукой, произнося заклинание. Мощный поток воздуха, похожий на невидимый вихрь, пронесся по кабинету, выгоняя остатки дыма. Трей обернулся к Руку, чтобы проверить его состояние, и тут же застыл, глупо открыв рот. Лицо Рука было полностью скрыто под длинными волосами, которые падали на плечи густой, пшеничной массой, закрывая обзор. Они выглядели так, словно их обладатель только что проснулся после самого безумного сна. Рук медленно, одним грациозным движением откинул голову, отбрасывая пряди в сторону. Из-под них показалось его лицо, на котором расцвела широкая, озорная улыбка. Его глаза сейчас сверкали с удвоенным блеском. - Ah, le Trèfle! - Рук не сдержался и заливисто расхохотался, и этот смех эхом отдался в почти уже чистом помещении. - Посмотри на нас! Мы теперь похожи на два длинношерстных маримо! Трей, все еще прижимая марлю к лицу, медленно повернул голову к висевшему на стене зеркалу. Его глаза расширились. Из зазеркалья на него смотрело нечто, мало напоминающее уважаемого зам-старосту Хартслабьюла. С его плеч, каскадом спускаясь почти до самой талии, падали густые, тяжелые локоны насыщенного травянисто-зеленого цвета. - Merveilleux! - восторженно воскликнул Рук, всплеснув руками, отчего его собственные светлые пряди взметнулись в воздухе. - Трей, ты только посмотри! Мы не просто создали сыворотку, мы совершили прорыв! Это же эликсир моментального роста волос! Трей, однако, энтузиазма Охотника не разделял. Он осторожно коснулся кончиками пальцев своих новых волос, чувствуя их непривычную мягкость и вес. В голове уже выстраивался список проблем: как это мыть, как это расчесывать и, самое главное, как теперь показываться на глаза Риддлу. - Рост - это, конечно, хорошо, - отозвался Трей, стараясь пригладить этот "кошмар" на голове, но волосы упрямо возвращались в объемное состояние. - Но я сейчас выгляжу так, будто решил косплеить лешего. Рук, совершенно не слушая его ворчания, подошел ближе. Его пальцы, с удивительной нежностью, перебирали зеленые локоны. Он рассматривал их с таким искренним любопытством и восхищением, что Трей невольно затих. - Как ты думаешь, - шепотом спросил Рук, — Вил меня просто убьет или сначала заставит выпить яд собственного приготовления за то, что мы превратили его подарок в это? Трей весело фыркнул, на мгновение заглянув Руку в глаза. - Я постараюсь что-нибудь придумать до того, как твой Король увидит это, - пообещал он. Рук не отстранился. Напротив, он сделал шаг еще ближе, оказываясь в личном пространстве Трея. Он взял одну длинную прядь своих золотистых волос и одну прядь зеленых волос Трея, медленно прикладывая их друг к другу. На фоне темной жилетки Трея это переплетение цветов выглядело удивительно контрастно и ярко. - Ты только посмотри, - прошептал Рук, глядя на то, как золото и зелень смешиваются в его руках. - Солнечный свет и лесная чаща. Это смотрится... очень даже красиво. Трей замер. Он смотрел не на волосы, а в лицо Рука. В эти светящиеся, чуть безумные, но невероятно живые и теплые глаза. В этот момент весь абсурд ситуации, взорвавшаяся колба и даже гнев Вила отошли на задний план. Рук стоял так близко, что Трей чувствовал его дыхание, и в этом хаосе алхимического кабинета вдруг стало очень уютно. - Да... - тихо ответил Трей, не отрывая взгляда от лица Охотника. - Красиво. И в этот раз он точно понимал, что говорит вовсе не о волосах. Выйдя из алхимического кабинета, который теперь, благодаря мощной вентиляции, пах почти нейтрально, Рук и Трей двинулись в сторону своих общежитий. Трей шагал рядом, все еще немного сконфуженный своей новой прической. Он завязал свои длинные пряди в небрежный пучок на затылке, чтобы хоть как-то убрать их с лица, но это лишь подчеркивало их объем. Рук же, напротив, был совершенно спокоен. Еще в кабинете он, не без изящества, подвязал свои новые волосы в высокий, тугой хвост, который непривычно, но весьма эффектно развевался при каждом его движении. Это смотрелось на нем крайне необычно, придавая его образу то ли юношескую дерзость, то ли древнюю дикость - что-то среднее между лучником из легенд и рок-звездой. По мере того как они продвигались по коридорам Академии, на них то и дело падали изумленные, а иногда и откровенно шокированные взгляды других студентов. Кто-то замирал с открытым ртом, кто-то перешептывался, а кто-то и вовсе прятался за ближайшей колонной, не в силах поверить своим глазам. Но Рука это нисколько не смущало. Наоборот, он воспринимал эту ситуацию как нечто забавное, очередную маленькую игру жизни, а не как проблему. С легкой, загадочной улыбкой он весело махал студентам, которые глазели на них, иногда даже посылая воздушные поцелуи особенно смущенным первокурсникам. Однако внутри, под маской веселого безразличия, Рук уже активно продумывал стратегию. В его голове роились десятки планов, как преподнести Вилу его новую прическу таким образом, чтобы дорогого старосту не хватил удар. Вил был крайне чувствителен к вопросам эстетики, и подобное "преображение" могло спровоцировать у него нешуточный приступ. Разделившись с Треем на перекрестке коридоров, Рук направился прямиком в комнату Вила. Он решил не оттягивать неизбежное. Легко постучав в дубовую дверь, он услышал идеально ровный, привычно недовольный голос старосты. - Неужели ты наконец научился стучать, Рук? - раздалось изнутри. Охотник весело фыркнул. - Mon Roi de la Beauté, если ты стоишь, то я настоятельно советую тебе присесть, - осторожно произнес Рук, не заходя внутрь. Он слышал, как Вил издал вопросительный звук, и в комнате повисла тишина. Затем, Рук услышал торопливые шаги к двери. "Ладно, - подумал он, - я и не ожидал, что Вил меня послушает". Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Вил. Его взгляд скользнул по фигуре Рука, а затем уперся в непривычно длинный, светлый хвост. Глаза старосты мгновенно расширились от ужаса, а его безупречное лицо исказилось. Он тут же отшатнулся, словно увидел нечто чудовищное. - Рук! Что, во имя Семи Великих, с тобой произошло?! - воскликнул Вил, быстро затаскивая охотника в свои покои и захлопывая дверь. Он тут же начал осмотр, его тонкие пальцы с ужасом касались новых локонов. - Что это за водоросли у тебя на голове?! И почему они... такие... длинные?! Рук быстро, с присущей ему театральностью, поведал Вилу о злополучном эксперименте в алхимическом кабинете. Шенхайт слушал его рассказ, стиснув зубы и постепенно бледнея. Едва Рук закончил, как староста, не говоря ни слова, уже направился к своему шкафчику, откуда, судя по звукам, доставал целую арсенал инструментов. - Что ж, - сухо произнес Вил, его голос был напряженным, - похоже, пришло время для радикальных мер. Я верну тебе твой прежний, цивилизованный облик. Мои ножницы уже ждут. Но едва он собрался взяться за дело, как услышал тихий голос Рука. - Трей сказал... что это выглядит красиво. Вил замер, держа в руках блестящие ножницы. Он медленно обернулся и увидел Рука, который, сидя на краю кровати, легко играл с кончиками своих волос, погруженный в глубокую задумчивость. Его обычная игривость на мгновение сменилась чем-то более... нежным и личным. Губы Вила тронула легкая, почти неуловимая улыбка, которую он тут же поспешил спрятать за маской недовольства. Он покачал головой, но в его движении уже не было прежней ярости, лишь легкая досада, смешанная с неким пониманием. Найдя все необходимое - ножницы, расчески, спреи для укладки - Вил решительно усадил охотника за небольшой туалетный столик, стоявший у окна, и принялся за работу. Следующие полчаса прошли в почти полной тишине, прерываемой лишь мерным щелканьем ножниц и иногда недовольным вздохом Вила, когда Рук невольно дергался или пытался повернуть голову. Вил работал сосредоточенно и тщательно, как настоящий художник, создающий шедевр. Наконец, он устало выдохнул, откладывая инструменты. - Готово. Можешь смотреть. Рук послушно обернулся к зеркалу и вопросительно уставился на Вила. Его волосы все еще спадали ниже лопаток, оставаясь заметно длиннее привычного, но теперь они обрели форму. Объем был усмирен, секущиеся концы исчезли, и, что самое главное, к нему вернулась его неизменная челка, обрамляющая лицо так, как он привык. Вместо дикой, неуправляемой копны, на него смотрел Рук, но с новым, более утонченным и элегантным стилем. Вил только пожал плечами, наблюдая за реакцией Рука в зеркале. - Возможно, тебе действительно было пора сменить имидж. Признаю, тебе идет. Не идеально, конечно, но... допустимо. И довольно стильно, для твоей натуры. Лицо Рука просияло. Одобрение его "королевы" было для него важнее, чем тысяча комплиментов от случайных прохожих. Он вскочил, обнимая Вила, но тот тут же отстранился, ворча о помятой одежде. - Merci, mon Roi de la Beauté! Ты спас меня от эстетического коллапса! Ты истинный гений! На следующий день, на большой перемене, Трей уже успел привести себя в порядок. Визит в парикмахерскую был коротким и прагматичным: пара взмахов ножницами, и привычная короткая стрижка вернулась на место. Он чувствовал себя гораздо спокойнее, вновь обретя свое привычное отражение в зеркале. Однако стоило ему завернуть за угол, ведущий к библиотеке, как его спокойствие дало трещину. Рук стоял в окружении нескольких студентов, что-то оживленно рассказывая, и этот новый образ - длинные, уложенные в идеальную форму светлые волосы, буквально ударил Трея под дых. Новая прическа открывала линию шеи и делала черты лица Рука еще более утонченными, а в сочетании с его всегдашней экспрессивной жестикуляцией он выглядел почти неземным. Это было не просто "красиво", это было ослепительно. Рук заметил Трея почти сразу. Его глаза на мгновение задержались на коротких волосах зам-старосты, с легкой печалью. - Le Trèfle! - воскликнул Рук, не дожидаясь, пока Трей подойдет сам. Он легко отделился от группы студентов и направился прямо к нему, грациозно маневрируя между людьми. Сердце Трея, которое обычно билось размеренно и уверенно, как часы, вдруг пропустило удар, а затем ускорило ритм до неприличия. Он почувствовал, как жар - предательский, горячий жар - мгновенно залил его уши и шею. Трей поспешно поправил очки, пытаясь скрыть смущение за привычным жестом, но было поздно. - Ты выглядишь... - Трей запнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы не прозвучать слишком уж впечатленным. - Очень хорошо, Рук. Вил отлично постарался. Рук остановился совсем близко, так, что Трей почувствовал знакомый аромат луговых трав и капельку дорогого парфюма Вила, который, видимо, был использован при укладке. Охотник склонил голову набок, и его новые локоны мягко шевельнулись, поблескивая в свете ламп коридора. Он смотрел на Трея с той самой лукавой и теплой полуулыбкой, от которой у того внутри все сжималось. Рук остановился совсем близко, так, что Трей почувствовал знакомый аромат луговых трав и капельку дорогого парфюма Вила, который, видимо, был использован при укладке. Охотник склонил голову набок, и его новые локоны мягко шевельнулись, поблескивая в свете ламп коридора. Он смотрел на Трея с той самой лукавой и теплой полуулыбкой, от которой у того внутри все сжималось. Рук слегка прищурился, явно упиваясь тем, как быстро алеют кончики его ушей. Он сделал еще один маленький, почти незаметный шаг, сокращая дистанцию до критической. - О, le Trèfle, - промурлыкал он, и в его голосе зазвучали бархатные, поддразнивающие нотки. - Твой румянец сегодня достоин лучших закатов в горах. Неужели, мое новое воплощение так сильно взволновало твой упорядоченный внутренний мир? Если хочешь, я могу устроить нам еще один маленький "взрыв", что бы добавить... острых ощущений. Трей застыл, чувствуя, как почва буквально уходит из-под ног. В коридоре по-прежнему гудели студенты, доносился шум перемены, но для него весь мир сжался до этого невозможного, невыносимо красивого человека, который стоял перед ним и с наслаждением наблюдал за его реакцией. Трей отчетливо понял: если Рук продолжит говорить таким тоном - мягко, вкрадчиво, с этим своим неуловимым прищуром - он просто сгорит со стыда прямо здесь, на глазах у всей академии. Еще секунда - и этот контроль, который он так бережно выстраивал годами, просто рухнет. И тогда он, совершенно не думая о последствиях, о месте, о репутации, просто потянется вперед, чтобы поцеловать этого невозможного охотника, заставив его, наконец, замолчать. Трей тяжело выдохнул, чувствуя, как его самообладание висит на волоске. В глазах Рука плясали искры искреннего озорства, и эта его уверенность в собственной неотразимости была одновременно самым раздражающим и самым притягательным, что Трей когда-либо встречал. Вместо того, чтобы оправдываться или пытаться отшутиться, как он сделал бы обычно, Трей сделал резкий вдох. Он перехватил инициативу, сократив остатки пространства между ними. Протянув руку, он коснулся кончиками пальцев его светлой пряди, аккуратно заправляя ее за ухо - жест, полный непривычной для него интимности и нежности. Его пальцы на секунду задержались на щеке Охотника, почти невесомо очерчивая линию скулы. Трей подался вперед, так что их лбы почти соприкоснулись, и в наступившей тишине - несмотря на шум вокруг - его голос прозвучал низко и непривычно твердо. - Острых ощущений мне хватает и без взрывов, - прошептал Трей, глядя прямо в глаза, которые на мгновение округлились от удивления. - Но если ты продолжишь так на меня смотреть, Рук, я перестану отвечать за последствия. И поверь, тебе это понравится гораздо больше, чем алхимия. Трей позволил себе едва заметную, самоуверенную ухмылку, наблюдая, как на мгновение исчезает привычная маска Охотника, уступая место искреннему замешательству. Он не стал ждать ответа, он просто слегка подмигнул Руку и, мягко похлопав того по плечу, направился дальше по коридору, оставив ошеломленного Охотника стоять посреди оживленной толпы. *** Спустя пол года. В комнате зам-старосты Хартслабьюла царил несвойственный ему хаос. Обычно безупречно организованный порядок превратился в поле боя между перфекционизмом Трея и его стремительно нарастающим волнением. Трей буквально метался от зеркала к шкафу, то поправляя воротник рубашки, которая и без того сидела идеально, то проверяя, на месте ли все пуговицы. На вешалке, как на параде, висел его лучший костюм - отглаженный до хруста, без единой складки, готовый к сегодняшнему вечеру. Все необходимые аксессуары: запонки, часы, аккуратно сложенный платок - были выложены в ряд на столике, словно хирургические инструменты. Но мысли Трея были заняты не ими. - Ну где же она… - пробормотал он, заглядывая под комод и в очередной раз перерывая ящик с письменными принадлежностями. Ему была нужна та самая ручка. Ее изготовили на заказ, по особому эскизу, специально ко дню рождения Рука. Трей вложил в этот подарок гораздо больше смысла, чем стоило бы для простого "знака внимания" между друзьями. Это было что-то личное - изящная вещь, которая должна была намекнуть Охотнику, что его страсть к поэзии и красивому слову не остается незамеченной, а наоборот - ценится превыше всего. Трей выпрямился, чувствуя, как по лбу скатилась капля пота. Взгляд заметался по комнате: он уже проверил книги, проверил карманы всех своих курток, даже заглянул в холодильник с заготовками для клубничного тарта, словно ручка могла магическим образом оказаться там. - Я же положил ее в футляр… - он нервно сжал ладони, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ситуация начала напоминать фарс. Он собирался на встречу с человеком, который умеет видеть красоту в каждой пылинке, и прийти без главного подарка казалось Трею катастрофой вселенского масштаба. Он снова подошел к столику, в третий раз пересчитал все аксессуары и вдруг, с тяжелым вздохом, опустился на стул, прикрыв лицо рукой. В комнате стало тихо. Слышно было только мерное тиканье часов, отмеряющих время до момента, когда он снова увидит эти горящие, проницательные глаза. Трей глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Он знал, что если не найдет ручку в ближайшие пять минут, то окончательно сойдет с ума. В комнате царил жуткий переполох, и Кейтер, который все это время стоял, прислонившись к дверному косяку, не выдержал и тихо хмыкнул. Он наблюдал за тем, как обычно невозмутимый Трей мечется между шкафом и тумбочками, словно в его комнате заложили бомбу. - Трей, ты сейчас так усердно перекапываешь комнату, что рискуешь не найти не только ручку, но и потерять собственные нервы, - протянул Кейтер, с трудом сдерживая смешок. Его голос звучал расслабленно, контрастируя с напряжением, исходящим от друга. - Да брось ты. Твоя блондинка никуда от тебя не денется, даже если в комплекте подарка будет не хватать одной-единственной ручки. Ты же знаешь, он и так смотрит на тебя так, будто ты - шедевр вселенского масштаба. Трей резко остановился, сжимая в руках какую-то папку, которую он в третий раз бездумно перекладывал с места на место. Его лицо было непривычно бледным, а во взгляде, устремленном на Кейтера, читалось едва сдерживаемое раздражение. - Ты не понимаешь, - отрезал Трей, и в его голосе проскользнули резкие нотки, несвойственные его обычному мягкому тону. - Вся идея подарка строилась как раз опираясь на нее. Это не просто сувенир, это основа. Если я принесу футляр без ручки, это будет выглядеть ужасно! А я не хочу, чтобы он подумал, будто я отношусь к этому вечеру небрежно. Я не хочу... облажаться, когда он будет ждать чего-то особенного. Кейтер приподнял бровь, удивленно присвистнув, и сделал пару шагов вглубь комнаты. - Ого, какие мы серьезные! Смотри, как бы ты сам не свихнулся окончательно, если не перестанешь так нервничать. Ты выглядишь так, будто идешь на экзамен, а не на праздничный банкет. Кейтер закатил глаза, но, несмотря на свои поддразнивания, все же сжалился. Взмахнув рукой, он призвал уникальный артефакт - волшебную камеру, которая в его руках превращалась в идеальный поисковик. Экран камеры засветился, показывая невидимые сигналы, исходящие от искомого предмета. Кейтер медленно провел ею по комнате. - Ладно, ладно, Трей, не хмурься так, а то морщины появятся, - пробормотал он, фокусируясь на сигнале. - Только потом не говори, что я не помогаю своим друзьям в любовных делах. Спустя минуту камера издала тихий писк. Кейтер указал на едва заметную щель между столом и стеной, где, к удивлению Трея, и лежала злополучная ручка, видимо, упавшая туда в порыве его утренней паники. Трей тут же бросился к ней, выуживая элегантный футляр из укромного места. Он аккуратно открыл его, убеждаясь, что ручка на месте, и с облегчением выдохнул. Его плечи расслабились, а на лице появилось привычное спокойствие. Он бережно упаковал ее, положив в подарочную коробку рядом с другими, менее значительными, но все же приятными мелочами. Трей задумался, пристально глядя на коробку, словно пытаясь предвидеть реакцию Рука. Кейтер, видя, что друг снова погрузился в свои мысли, слегка толкнул его локтем в бок. - Эй, не улетай в свои мечты, - серьезнее, чем обычно, сказал Кейтер, хотя в его глазах все еще плясали искорки веселья. - Слушай внимательно: пока ты не признаешься своему ненаглядному охотнику, чтобы не смел возвращаться в общежитие. Я уже устал отмазывать тебя перед Риддлом. Честное слово, мой король сердец скоро прикажет мне подать отчет, почему его заместитель то ходит, как в воду опущенный после ваших алхимических экспериментов, то на следующий день буквально светится от счастья, словно выиграл в лотерею. Решайся уже, пока я не начал брать плату за услуги купидона и психолога. Трей лишь слегка улыбнулся, впервые за утро. - Хорошо, Кейтер, - тихо ответил он, его взгляд скользнул по подарочной коробке, а затем задержался на двери. - Я постараюсь. Банкет в Помфиоре был воплощением безупречности - именно такой ее сделал Вил Шенхайт. Зал сиял от хрустальных люстр, отражающих свет в полированных поверхностях, а воздух был пропитан ароматами дорогих цветов и изысканных закусок. Все гости выглядели ослепительно: студенты в парадных мантиях, идеальные прически, сдержанные, но грациозные манеры - здесь красота была законом, а не просто прихотью. Трей, в своем строгом, но отлично сидящем костюме, чувствовал себя чужаком на этом празднике эстетики. Он медленно продвигался сквозь толпу, стараясь не задеть никого плечом, мимо столов, за которыми вели светские беседы представители разных факультетов. Его рука невольно сжимала подарочную коробочку, спрятанную во внутреннем кармане пиджака. А затем он увидел его. Рук стоял в центре зала, окруженный приятелями. На нем был ослепительно белый камзол с золотыми пуговицами, которые при каждом движении ловили свет. Его длинные светлые волосы были уложены в сложный, художественный пучок, придающий Охотнику небывалую доселе элегантность. Рук выглядел как принц из сказки, которую Трей никогда не осмелился бы прочитать вслух. Трей остановился, прижимая подарок к груди, как щит. Мысли, ядовитые и тихие, снова начали терзать его сознание: "Он такой яркий. Такой невероятный. Разве может такой человек, как я - обычный, предсказуемый - стать чем-то большим, чем просто фоном для его сияния? Ему подошел бы кто-то такой же блистательный, как он сам..." Его замешательство, видимо, было настолько очевидным, что не осталось незамеченным. Позади послышался мягкий шелест шелка, и легкая рука легла Трею прямо между лопаток, не сильно, но властно подталкивая вперед. - Ты пришел сюда не для того, чтобы стоять столбом и заниматься самоедством, Кловер, - голос Вила был холодным, как лед, но в нем слышалось странное одобрение. Шенхайт слегка наклонился к его уху. - Иди. Не заставляй меня разочаровываться в твоей решительности. Иди, или я сам заберу у тебя Рука после выпуска, и ты больше никогда его не увидишь. И это не шутка. Трей судорожно сглотнул. Угроза Вила была абсурдной, но именно она сработала, как ледяной душ. Он понял, что дольше тянуть - значит просто сбежать. Он глубоко вдохнул, расправляя плечи. Вес подарка в кармане вдруг перестал казаться тяжелым - теперь это была его опора. Трей сделал решительный, смелый шаг вперед, прямо навстречу Руку, который как раз обернулся и, заметив его, озарил зал той самой улыбкой, от которой у Трея снова перехватило дыхание. Рук, завидев решительно шагающего к нему Трея, на мгновение отвлекся от беседы с одним из знакомых. Его улыбка стала чуть шире, а глаза сфокусировались только на нем. Он легко извинился перед собеседником и грациозно поплыл навстречу Трею, словно следуя невидимой нити. - Le Trèfle! Ты пришел! - воскликнул Рук, его голос был полон искренней радости. - Я уже начал думать, что ты так и не сможешь оторваться от своих обязанностей. Как тебе наша скромная вечеринка? Вил, как всегда, превзошел себя, не находишь? Трей почувствовал легкое головокружение от близости Рука и его сияющей улыбки. Он едва успел кивнуть, когда Рук, словно прочитав его мысли, заметил, как Трей неловко касается внутреннего кармана пиджака. - О-хо-хо! Неужели le Trèfle приготовил для меня маленький сюрприз? - Рук хитро прищурился, и его взгляд скользнул по подарочной коробке, которую Трей все еще прижимал к груди под тканью. - Пойдем. Здесь слишком много глаз. Рук мягко взял Трея за руку, его пальцы были теплыми и легкими, и потянул его за собой, маневрируя сквозь толпу. Они прошли мимо нескольких столиков, где продолжались оживленные беседы, и остановились в тихом уголке, за одной из колонн, где свет был приглушен, а гомон зала казался лишь фоном. Трей, наконец, вынул небольшую, элегантную коробку, обернутую в темно-зеленую бумагу. Его руки слегка дрожали, когда он протягивал ее Руку. - С днем рождения, Рук, - произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. - Это... небольшой подарок. Рук принял коробку с таким видом, словно это был самый ценный трофей. Он осторожно снял ленту, развернул бумагу, и его глаза засветились еще ярче. Внутри был футляр из темного дерева. Рук открыл его, и его взгляд упал на ручку. Она была выполнена из темно-зеленого, почти нефритового полимерного материала, с тонкой серебряной инкрустацией, имитирующей изящные завитки лозы, и небольшим, едва заметным сапфиром на колпачке - цвета глаз Рука. - Oh, mon Dieu²... - выдохнул Рук, его голос был поразительно тихим, лишенным обычной театральности. Он бережно взял ручку в руки, провел пальцами по гладкой поверхности. - Трей... ты запомнил. Он поднял взгляд на Трея, и на этот раз в его глазах не было ни лукавства, ни веселья. Уголки его глаз слегка покраснели, и Трей был уверен, что Рук прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не дать слезам выйти наружу. - Это самая... самая прекрасная вещь, которую мне когда-либо дарили, le Trèfle, - прошептал Рук, и в его голосе слышалась дрожь. Он сделал шаг навстречу, сокращая оставшееся расстояние, и на этот раз нежно, но крепко сжал руку Трея, удерживая его ладонь, которая все еще была немного влажной от волнения. - Спасибо. От всего сердца, спасибо. Тепло ладони, сжимающей его собственную, было настолько искренним и обжигающим, что Трей почувствовал, как все его сомнения, все мысли о собственной "обычности" мгновенно растворяются в воздухе. "Это оно, - пронеслось в голове Трея. - Момент. Если не сейчас, то никогда". Трей перестал думать. Он подался вперед, рука легла на щеку Охотника, нежно, почти благоговейно касаясь мягкой кожи. Глаза Рука расширились, когда он осознал намерение Трея. Уголки его губ слегка приоткрылись в немом вопросе, но он не отстранился. Напротив, Рук замер, словно пойманная лань, ожидающая, но не боящаяся своего охотника. Трей закрыл глаза, когда их губы соприкоснулись. Это было нежно, чуть нерешительно, но в то же время удивительно твердо. Мягкость губ Рука, едва уловимый привкус его дорогого парфюма, тепло его кожи под ладонью - все это обрушилось на Трея волной, сметая остатки его привычной сдержанности. Он почувствовал, как рука Рука, до сих пор державшая его ладонь, дрогнула и медленно ответила, чуть сильнее сжав его пальцы. На мгновение время остановилось. Весь шум банкетного зала, смех студентов, звон бокалов - все растворилось. Существовали только они двое, их дыхание, их прикосновение. Когда Трей отстранился, его глаза были все еще слегка прикрыты. Он медленно открыл их и встретился с глубоким, пораженным взглядом Рука. На лице Охотника было чистое, неподдельное удивление, смешанное с... ответной нежностью. Рук слегка коснулся своих губ кончиками пальцев, а затем посмотрел на Трея. - Le Trèfle... - прошептал он, и в его голосе слышался неподдельный восторг. - Я уж думал, ты так и не решишься. В голосе Рука уже проскакивали знакомые веселые нотки, и Трей почувствовал себя полным дураком. Он был так сосредоточен на своих внутренних терзаниях, что совсем забыл, кто перед ним. Охотник, который видел его насквозь с самого начала. - Ты знал, да? - мягко спросил Трей, в его голосе смешались смущение и легкая обида. Рук только заливисто рассмеялся, крепче сжимая ладонь Трея и, не отпуская, переплел их пальцы. - Догадывался? - игриво увельнул от прямого ответа Охотник, приподнимая бровь. - Ты, mon cher, не самый искусный из игроков, когда дело касается сокрытия истинных чувств. Трей почувствовал, как его щеки снова горят, но на этот раз это было приятно. Он наклонился еще ближе, его взгляд был прикован к сияющим глазам Рука. - Ты la plus belle des fleurs¹, что я когда-либо встречал, Рук, - прошептал Трей, и эти слова были сказаны с такой искренностью, что вся игривость мгновенно исчезла из взгляда Охотника. Рук смущенно хихикнул, этот звук был непривычно нежным и тихим. Он доверчиво ткнулся своими губами в нос Трея, словно нежное прикосновение бабочки, прежде чем снова заглянуть ему в глаза. - Тогда позволь этому "цветку" украсить твой мир, mon Trèfle, - прошептал Рук, и в его голосе теперь звучала обещающая нежность, смешанная с глубокой, искренней радостью. - Желательно навсегда. Вил наблюдал за этой сценой со стороны, слегка покручивая в руках бокал с шампанским. На его лице играла мягкая улыбка. Он был искренне рад видеть своего друга по-настоящему счастливым, в руках того, кто действительно умел его слушать. Со спины к нему бесшумно подошел Леона. По-кошачьи лениво он опустил тяжелую голову на плечо Вила, вдыхая знакомый аромат его парфюма. Проследив за взглядом старосты Помфиора, лев поморщился, завидев воркующих в углу Трея и Рука. - Фу, - недовольно протянул он, глухо фыркнув прямо Вилу в шею. Вил, даже не изменившись в лице, резко двинул локтем назад, попав Леоне прямо по ребрам. Удар был настолько точным и ощутимым, что крупный лев удивленно охнул и чуть было не присел от неожиданности. - Заткнись, - как можно мягче и ласковее произнес Вил, делая изящный глоток из бокала. - Трей хотя бы пытается быть романтичным. - Это такой намек? - недовольно прорычал Леона. Он упрямо сделал шаг вперед, снова притираясь к Вилу со спины и по-хозяйски притягивая его к себе за талию, игнорируя то, как натянулась ткань дорогого камзола. - Я ради тебя на второй год остался в этой чертовой академии. Это, по-твоему, недостаточно романтично? - Видимо, это твой потолок, раз ты при каждом удобном случае мне об этом напоминаешь, - парировал Вил, слегка повернув голову к нему. Однако, несмотря на свой колкий тон, отстраниться он даже не попытался, позволяя Леоне держать себя и лишь глубже откидываясь назад, на его надежное плечо. la plus belle des fleurs - самый прекрасный цветок Oh, mon Dieu - о, мой бог