Неожиданные обмороки требуют неожиданных решений

      Случается же такое. Я хотел сказать: случается же такое, когда ты Бертрам Вустер. Хотя нет. Такого даже с вашим многострадальным почтенным слугой не приключалось. Но всё когда-то бывает в первый раз, или как там этот приятель Софокл говорил.       Вы можете себе представить мою многоуважаемую престарелую родственницу? Это вы точно можете. Я имею в виду тётю Агату. Но это ещё не всё. Как говорится, не говори «хоп», пока не перепрыгнешь, или же не представляй тётю Агату, пока Бертрам не даст полной картины.       Можете ли вы представить мою престарелую родственницу, валяющуюся в тотальном обмороке посреди моей квартиры? Это вряд ли. Трудно даже вообразить, что могло довести её до такой кондиции. Тут даже живительный напиток Дживса не поможет, я должен сказать. Но именно в такой ситуации ваш покорный слуга и оказался. И, кажется, я снова начал не с того момента. Давайте же последуем, как завещал Шекспир, по порядку. «Есть в жизни всех людей порядок какой-то там, что каких-то там дней природу раскрывает» и всё такое. Дживс точно помнит.       Начать стоит, пожалуй, с утра сегодняшнего дня. Я тогда проводил время в «Трутнях». Сказать честно, я его скорее коротал. Отсчитывал секунды, минуты, часы и далее вытекающие до определённого момента. Спасибо Поттер-Пирбрайту за то, что подавился хлебом и не дал умереть от ожидания.       Я вспомнил все заповеди кодекса Вустеров и героически помог другу выплюнуть несчастный хлебный мякиш на такой же несчастный теперь ковёр. Сказать по чести: мне кажется, что даже у хлеба есть чувства и душа, и это была его месть за наши традиционные хлебные бои. Иной раз, когда вздумаете кидаться друг в друга хлебом, подумайте, хотите ли вы потом портить ковёр. Важная проблема, как по мне.       Бедняга Поттер-Пирбрайт не успел поблагодарить меня, как я уже успел смыться. Вам, пожалуй, будет интересно, чего я так усиленно и отчаянно ждал. Ну или по крайней мере так повествование станет понятней. Не хотелось бы мне превращаться в приятеля, который написал что-то связанное с Одиссеем. Я не про Гомера, если что, а про ирландца. Держу пари, от такой путаницы даже у Дживса голова кругом пошла бы, но он ещё не успел прочитать этот новый роман.       Отсчитывал же я все существующие временные единицы, чтобы не пропустить приезд Дживса. У приятеля был заслуженный отпуск, во время которого он заслуженно долго отдыхал и заслуженно рыбачил где-то не в стране. Не только рыбачил, конечно, он наверняка перечитал все философские труды, которые можно было нафилософствовать за всё существование мира, наверняка навестил своих сестру и племянницу, наверняка решил все сердечные проблемы своего окружения, распутал все схемы и так далее. Так держать, Дживс!       Зачем молодому господину спешить к приезду своего камердинера, спросите вы? Ты сам, Бертрам, заявлял, что не собираешься становиться рабом своего слуги и всякое такое, также скажете вы. И окажетесь правы. Но и я не виноват, знаете ли! Я просто соскучился.       Да, мы, Вустеры, славимся эмоциональной стойкостью и непроницаемостью обоих глаз, но даже самые стойкие глаза и непроницаемые эмоции способны дать слабину, когда домой возвращается мужчина сердца.       Я не люблю сентиментальности, но, справедливости ради, я, например, и овощи-то не особо люблю, однако есть их всё равно надо. С сентиментальностями то же самое. Их просто пишешь и всё, как есть.       И вот нёсся ваш покорный слуга на крыльях всевозможных светлых чувств вплоть до Беркли-сквер.       Не успел я сообразить, как… Скажу сразу: я в принципе не соображал в тот момент, «Я маниак любви… Что ж делать? Покориться», — как по-умному писал какой-то французский дружище, Пауль Верлен или как-то так его зовут. Так вот, выгораживаю себя лишь этими строчками и пересказываю события дальше.       Не успел я сообразить, как уже оставлял на щеке Дживса смачный поцелуй, при этом добротно обнимая его широчайшие плечи.       – Реджи! — воскликнул я ещё перед этим.       – Сэ—, — бедняга Дживс даже не успел меня предупредить, как уже оказался во власти моих телесных приветствий.       И нет мне оправдания, и нет мне прощения, и зрения нормального у меня, кажется, тоже нет, потому что я вообще не заметил тётю Агату! Ослеплён любовью, все дела.       Так и оказалась моя престарелая родственница без сознания.       – Какие-нибудь идеи, Дживс? — по-деловому спросил я, задачливо топая ногой.       На лице Дживса появилась задумчивость: я это понял по правой брови, которая опустилась на ноль целую одну десятую миллиметра или около того.       – Мне нужно переварить ситуацию, сэр.       – Какой «сэр», Дживс, тётя Агата всё равно уже не слышит, — возразил я, но был повержен.       – В подобной ситуации крайне важно сохранять осторожность, сэр, — настоял он, и кто такой Бертрам, чтобы слышать своё имя из уст Дживса в «подобной ситуации».       – Что ж, полагаю, если жизнь вручает тебе яблоки, нужно сделать яблочный сок, да? — нервно спросил я, пока Дживс проверял пульс старой родственницы.       – Лимоны, сэр.       – Что?       – «Если жизнь преподнесла тебе лимон, сделай из него лимонад», сэр. Так звучит верная версия идиомы, сэр.       – Дживс, давай оставим эти коктейльные споры на потом, а сейчас попробуем решить проблему на полу, — я с намёком кивнул в сторону тёти Агаты.       – Да, сэр.       И мы вдумчиво замолчали. Я ходил туда-сюда, подключая всю сообразительную генетику Вустеров к своему мозгу. Не мог найти себе места, будто пол был усыпан иголками, а я профан в этом виде йоги. Вот так я волновался.       Надо было что-то срочно придумать до того, как очнётся тётя Агата. За состояние старой рептилии я вообще не волновался, она ещё меня со своим характером переживёт, поэтому вопрос её возвращения в мир реальный был вопросом времени. А сколько его у нас — никто не знал.       – Может, устроим ей экспресс пропаганду романов Рози М. Бэнкс?       – Не думаю, что причина обморока в нашем классовом различии, сэр, — многозначительным тоном проговорил Дживс.       – А в чём тогда? — удивился я.       – Сэр…       Я хорошо знал свою тётку и хорошо знал её взгляды. Они были настолько консервативными, что… А. Слона-то я и не приметил.       – Понял, Редж– ой, Дживс, понял.       Вот так всегда, немного поволнуюсь, и всё валится из рук. И изо рта тоже.       – Возможно, я нашёл решение, сэр.       – Выкладывай, старина.       Оказалось, что, узнав о возвращении Дживса в Лондон, его сестра попросила занести пару своих платьев в ателье, чтобы ушить. По счастливой случайности, Дживс ещё этого не сделал. И по счастливой случайности, тётя Агата всё ещё была без сознания.       Вы уже сложили дважды два? Потому что я сначала не понимал, на что Дживс намекал, пока не увидел блеск хитрости в его глазах. Вам, полагаю, довольно сложно его разглядеть со страниц книги, поэтому уверяю вас — хитрый блеск был.       Через несколько минут передо мной стоял не Реджинальд Дживс, а Регина Дживс, как того требовала только что придуманная легенда. И данная мифологическая особа уже вовсю пыталась привести в порядок тётю Агату.       – Чёрти что здесь происходит! — первое, что выдала моя престарелая родственница, — вы ещё кто? — уставилась она на Регину, — Берти! — а потом на меня, и сегодня Бертрам тоже не удостоился её улыбки.       – Салют, тётя Агата! — неловко помахал я рукой, — как поживаешь, родственница?       – Ты сначала объясни мне, какого чёрта зде– А где этот Дживс? Я готова поклясться, что видела Дживса и тебя, цел… Святые угодники!       Тут настал решающий момент, прям как в гольфе. Ну, вы понимаете, о чём я.       – Дживс? Так он в отпуске, тётя Агата. Из Дживсов здесь только Регина, его сестра. Она же — Реджи.       – Рада наконец-то с Вами познакомиться, миссис Грегсон, — и как только он так поменял свой голос, этот Дживс. Я поражён.       – Возмутительно!       – Да, я понимаю, сам в шоке, как они с Дживсом похожи. Недаром брат с сестрой!       – Я всё ещё не понимаю.       – Ну, такое бывает! Генетика, она…       – Замолчи, Берти! — и я замолчал, Регина скромно стояла в сторонке, — я совсем не про это, кусок ты полена, что у тебя за отношения с этой девицей?       – Миссис Грегсон, — начала Регина, она же Дживс. Дживс в смысле того самого Дживса, а не в смысле Регины Дживс, — мистер Вустер оказал честь, сделав мне предложение.       Лицо тёти Агаты надо было наблюдать. Мне кажется, все шаржи и карикатуры потом были списаны с неё. Так её, Дживс!       Потом она решила всё-таки немного переварить информацию, это было видно по её показательной мимике.       – Неужели ты наконец-то образумился и решил перестать быть прорехой на человечестве, Берти. Если Регина хотя бы в половину так же умна, как её братец, то ты в надёжных руках.       И покинула мою квартиру, представьте себе! Я успел только разинуть рот и даже не успел разинуть его обратно! Я хотел сказать: что только что произошло! По-моему, это было самым простым решением проблемы за всю мою жизнь! Дживс в платье, ну и ну!       – С вашего позволения, сэр, я пойду переоденусь.       – Реджинальд, — с нажимом сказал я. Ну что мне с ним делать!       – Я мигом, Бертрам, — он сделал акцент на моём имени, и это именно то, что я ждал весь его отпуск.