Лю-бовь

Даня стоял у подъезда Руслана уже второй час. На дворе хлестал ёбаный ливень, спортивка адик промокла насквозь, а в кармане размякла пачка «Винстона». Нормальный пацан с района уже давно бы ушёл пить пиво в тёплый падик с кентами, но Даню переклинило. Ему нужна была эта чёрно-синия катастрофа по имени Руслан. Дверь подъезда наконец скрипнула. Руслан выкатился на улицу под чёрным зонтом. На нём были каноничные узкие рваные джинсы , кеды со шнурками в шашечку,куртка и сумка увешанная значками. Увидев мокрого как крысу Даню, Руслан даже не удивился. Он лишь демонстративно поправил чёлку и закатил глаза, густо подведённые чёрным карандашом. — Ты чё, совсем долбан? — вместо приветствия бросил Руслан, проходя мимо. — Заболеешь же, придурок. — Русь, ну постой! — Даня пристроился рядом. — Я тебе это... подарок принёс. От души душевно в душу. Даня выудил из кармана олимпийки нечто помятое. Это был плюшевый мишка, которого Даня ‘честно’выиграл, вытряс из автомата в торговом центре, чуть не разбив стекло. Мишка был розовым, с сердечком на пузе. Руслан остановился, посмотрел на Данины руки, на этого несчастного медведя и тяжело вздохнул. — Кашин, ты дурак? Зачем мне розовый медведь? Я слушаю музыку и хочу умереть, а ты мне суёшь это? Забирай и вали к своим пацанам семечки грызть . Он развернулся и быстро пошёл в сторону автобусной остановки. Даня на секунду завис, глядя на медведя. В голове крутилась мысль: «Да пошёл он! Чё я, ровный пацан, за неформалом бегаю?!». Но ноги сами понесли его следом. — Да подожди ты! — Даня бесцеремонно залез под чужой зонт, притираясь плечом к мокрой кофте Руслана. — Чё ты вечно динамо включаешь? Я к тебе со всей душой! Хочешь, я ради тебя этих лохов с параллельного класса отпижу? Которые тебя «чмошником» и «долбаебом крашеным»назвали? — Не надо никого пиздеть, Дань, — Руслан даже не повернул головы, но зонт чуть-чуть наклонил, чтобы на Даню меньше капало. — Твои подкаты — это хуйня. Ты гопник. Мы из разных миров. Ты завтра найдёшь себе какую-нибудь Олю в палёном «найке» и забудешь, как меня зовут. Они дошли до остановки. Руслан сел на лавочку, включил плеер и уставился в одну точку, включив музыку. Даня сел рядом. Ему было хреново, мокро и обидно. Гордость говорила: «Уходи!». А сердце, бьющееся под тремя полосками рифмованного Адидаса, ныло: «Останься». Даня молча забрал у Руслана один наушник и вставил себе в ухо. Там играл какой-то дикий скримо-трек про то, как всё плохо и все умрут. — Ну и дерьмо — честно сказал Кашин . — Сам ты говно, — отозвался Руслан, но наушник забирать не стал. Даня положил помятого розового медведя Руслану на колени, а сверху накрыл своей ладонью. Руслан вздрогнул, посмотрел на их руки, потом через чёрные пряди волос — на Данино лицо. Даня смотрел прямо, упрямо и как-то совсем не по-пацански преданно. — Короче, Русь. Мне похуй на твой музыкальный вкус. И на чёлку твою похеру. Ты мне нравишься, понял? И я никуда не уйду, пока ты этого ебаного медведя не заберёшь. Руслан долго молчал. Подводка на глазах слегка размазалась от слез, делая его похожим на грустную панду. Наконец он аккуратно взял мишку свободной рукой и положил к себе. —придурок ты, Кашин, — тихо сказал Руслан, но его пальцы слегка переплелись с Даниными. — Ладно. Пошли ко мне. Чай пить. Греть тебя надо, а то помрёшь ещё от пневмонии, а мне потом плакать на могиле. Даня расплылся в широкой улыбке, думая пацан сказал — пацан добился. Это была странная, абсолютно токсичная для Даниного авторитета на районе, но самая настоящая лю-бовь.