Не фальшивая история

Прохладный ветер позднего вечера, скользил по его коже, пробираясь сквозь тонкую льняную рубаху и лёгкие бриджи. Но король не дрогнул, холод был ему чужд. Кровь дракона, текшая в его жилах, неизменно кипела - и в знойный полдень, и в ночную стужу. Перо его, мягко шуршало, выводя изящные строки на шершавой, светло-жёлтой бумаге. Дейрон тщательно вырисовывал каждую букву, с привычной сосредоточенностью и тихим воодушевлением, находя в этом свое удовольствие. Дела шли лучше, чем когда-либо прежде. Дорн был окончательно подчинен - и, покорённым, вошёл в состав единого королевства. Лорды, поднимавшие своих людей на мятеж, встретили должную расплату - вместе с теми, кто последовал за ними. Порядок был восстановлен жёстко и без колебаний, так, как того требовало само время. Лорд Лионель Тирелл слал письма одно за другим. В них он с неизменной обыденностью описывал обстановку в Дорне, до странности спокойную, почти неправдоподобную для этих земель. И всякий раз, словно не удержавшись, вплетал в сухой отчёт живые, тёплые строки - чаще всего о красоте дорниек, будто это было неотъемлемой частью любого донесения.  Впрочем, винить его Дейрон не мог. Он и сам нередко ловил себя на том, что задерживает взгляд на этих улыбчивых «змейках», будто по привычке ожидая подвоха, в виде яда из клыков. Впрочем, он знал: не все дорнийки отличаются той самой прославленной красотой, портрет Мерии из Солнечного Копья до сих пор служил ему наглядным тому напоминанием. Поначалу Дейрон не позволял себе расслабиться. Он слишком ясно помнил их подлые уловки - тихие, выверенные, коварные. И «сорока» в лице Эймона, не давала этим воспоминаниям поблекнуть: брат с настойчивой неумолимостью возвращался к одному и тому же - доверять дорнийцам нельзя. Дейрон уважал его, слушал внимательно, но не позволял этим словам пустить в себе корни. Он не собирался править, опираясь на страх. Шло время. Ветер поднимал песок и уносил его прочь, стирая следы былых сражений. И вместе с ним менялось и его мнение. Возможно… не без чьего-то тонкого, чуть незаметного влияния. Лунный свет ложился на рукописи, и свежие чернила мягко поблёскивали в его сиянии. Дейрон откинулся на спинку кресла, не спеша выводя последние строки тонким пером. Выждав, пока чернила окончательно засохнут, он закрыл тяжёлую книгу, листы сомкнулись с глухим звуком. Он глубоко вдохнул ночной воздух и едва заметно улыбнулся, на мгновение прикрыв глаза. Всё происходящее казалось слишком хорошим, слишком удачным - словно сном, который не хочется прерывать. А может… так оно и было? Идеальным сном, о том к чему он шел пол своей жизни.  Нередко бывало, что среди ночи его охватывала новая идея - и тогда он без колебаний садился за стол, заново переписывая уже сделанное, оттачивая, меняя, доводя до того вида, каким хотел его видеть. Дейрон не находил в этом ничего предосудительного. Разве это было ошибкой? Он лишь придавал своей истории ясность и форму, не обманывая ни других, ни самого себя.. …Разве нет? Его длинные пальцы медленно скользнули по обложке - плотной, бархатистой на ощупь. Золотое тиснение едва заметно отливало в лунном свете, напоминая о том, что ещё недавно было лишь замыслом, а теперь стало явью - о завоевании Дорна. Прикрыв один глаз, король скользнул взглядом к серебряному бокалу. Тот стоял пустым. В такой час слуги уже разошлись, и можно было не рассчитывать на чью либо заботу. Он тихо выдохнул, упёрся ладонями в подлокотники кресла - дерево едва слышно отозвалось сухим треском. Несколько шагов, и он остановился у окна. Кувшин с вином Дейрон всегда оставлял у распахнутых ставней. За ночь напиток набирал прохладу, и вкус становился глубже, насыщеннее. Высокие окна были украшены цветным стеклом и резным узором пламени. Сквозь них открывался широкий вид на королевскую гавань. Чуть в стороне тянулась старая богороща, темная, тихая, небольшая. Ближе же был королевский сад. Дейрон потянулся к кувшину и неторопливо наполнил бокал. Он сделал долгий глоток. Прохлада разлилась по горлу, оставляя на языке терпкий, сладковатый вкус винограда. Пустой бокал с глухим звоном коснулся поверхности подоконника. Он снова посмотрел вперед. Этот вид давно стал для него привычным, и всё же взгляд раз за разом возвращался к нему перед сном. Сегодня же внизу выделялось движение - непривычно яркое для ночи. Дейрон прищурился, вглядываясь сквозь тьму и густые кроны. На резной дубовой скамье, под тяжёлыми ветвями, виднелся силуэт сидящей девушки. Ткань её платья - насыщенного, огненного оттенка, с золотыми отблесками - выдавала её с первого взгляда. Принцесса Домелия Мартелл. При дворе она оказалась не по своей воле и уж точно не как желанная гостья. Её привезли сюда как залог мира между Дорном и короной - зивое напоминание о соглашении, заключённом на условиях победителя. Слишком ценная, чтобы позволить ей уехать, и слишком чужая, чтобы считать своей. Придворные не забывали об этом ни на день. Стоило ей пройти мимо, как разговоры становились тише, а порой и вовсе обрывались. Вслед ей бросали любопытные взгляды, настороженные или откровенно неприязненные. Впрочем, Домелия давно научилась не обращать на них внимания. Она держала голову высоко и не давала окружающим ни малейшего повода заподозрить, что их отношение задевает её сильнее, чем следовало бы. Король замечал это не раз. В ней не было ни заискивания, ни желания расположить к себе тех, среди кого она жила. Она держалась с неизменным достоинством, будто собственное положение волновало её куда меньше, чем людей вокруг. Их разговоры редко длились долго. Домелия держалась спокойно и неизменно вежливо, отвечала без заминки, но почти каждое её слово каким-то образом побуждало продолжить беседу. Или спор. Впрочем, спорить было решительно не о чем. Она не дерзила, не перечила ему открыто и не позволяла себе ни единого неосторожного замечания. Лишь порой в её словах проскальзывало что-то неуловимое - упрямство, тщательно скрытое за безукоризненной учтивостью. Дейрону подобное было непривычно. Он слишком хорошо знал, какое впечатление производит на молодых благородных леди. Большинство из них начинали смущаться под его взглядом, искали возможности задержать разговор или хотя бы привлечь к себе внимание. Домелия же не делала ничего подобного. Она смотрела на него так же спокойно, как на любого другого человека при дворе, словно перед ней стоял не великий завоеватель, а очередной придворный. Это раздражало. И вместе с тем вызывало любопытство, от которого никак не удавалось избавиться. Наверное, именно поэтому он вновь и вновь находил повод заговорить с ней. Король не мог назвать это ни интересом, ни простой прихотью. В ней было что-то упрямое, цельное, не поддающееся привычному порядку вещей. И именно это не давало ему отвести взгляд. Он задержал его ещё на мгновение, всматриваясь в тёмные очертания сада, где огненный цвет её платья всё ещё выделялся среди ночной тишины. Поднося бокал к губам, Дейрон вдруг замер. Тёмный силуэт за окном сдвинулся с места. Леди свернула с дорожки и направилась в сторону богорощи. Он невольно нахмурился. В такой час? Одна? Король поставил бокал на стол и ещё несколько мгновений наблюдал за удаляющейся фигурой. Богороща находилась в пределах Красного замка, и всё же мысль о том, что дорнийская принцесса бродит там одна среди ночи, показалась ему неожиданно неприятной. Что, если она заблудится? Что, если подвернёт ногу на одной из тропинок? Что, если ей понадобится помощь, а рядом никого не окажется? Дейрон раздражённо качнул головой. С каких пор его вообще волнуют подобные вещи? Но уже через мгновение Юный Дракон потянулся за кафтаном, расшитым светло-золотыми нитями. Накинув его на плечи, он быстрым шагом покинул покои.

***

Дейрон почти сбежал по ступеням во внутренний двор.  Быстрым шагом, то и дело переходя на бег, король направился вглубь сада, к самой богороще. Под ногами шуршал гравий, ветви деревьев цеплялись за рукава кафтана, а тени метались между стволами, искажённые лунным светом. Лишь через несколько минут Дейрон с раздражением понял, что так и выскочил из покоев в мягких туфлях для покоев, из тонкой кожи. Для комнат они подходили прекрасно. Для бега по ночной богороще - значительно хуже.. Один из них едва не слетел с ноги, зацепившись за корень. Король тихо выругался себе под нос, поправил его на ходу и продолжил путь. Возвращаться было поздно. Да и глупо Чем дальше он уходил от замка, тем слабее становилось золотистое сияние факелов. Вскоре оно и вовсе осталось позади, уступив место густому полумраку. Лишь тогда Дейрон замедлился. В тишине отчётливо слышалось его собственное дыхание и шелест листвы над головой. Сделав ещё несколько шагов, он вышел на небольшую поляну, подняв взгляд. Перед ним возвышалось чардрево. Огромное, древнее, белое как кость. Его широкие ветви раскинулись над землёй, а кроваво-красные листья едва заметно колыхались на ночном ветру, будто тысячи алых языков пламени. Даже Дейрон, выросший среди этих мест, на миг ощутил привычное благоговение перед древним деревом. Он вздрогнул и резко обернулся, услышав женский голос, прозвучавший совсем рядом. — Ваше величество? Вопрос прозвучал спокойно, с едва уловимым оттенком удивления. На дубовой лавке, скрытой в тени раскидистых деревьев, сидела Домелия. В её руках покачивался сорванный тёмно-красный мак, лепестки которого лениво подрагивали от лёгких порывов ночного ветра. Ветер так же бесцеремонно играл её длинными тёмными волосами, раз за разом бросая непослушные пряди на лицо. Они скользили по смуглым щекам, цеплялись за губы, но принцесса будто вовсе не замечала этого. Её взгляд оставался таким же спокойным и внимательным. Даже в полумраке сада глаза принцессы выделялись удивительно ясно. Глубокие, почти чёрные, они словно впитывали окружающую темноту, сохраняя при этом собственное тихое сияние. Лейрон провёл ладонью по волосам, словно пытаясь избавиться от внезапного напряжения, после чего неспешно направился к ней. — Неужели я вас напугала? Простите. Уверяю, у меня не было такого намерения. Пока она говорила, её пальцы неторопливо перебирали лепестки мака, один за другим отрывая их от тонкого стебля. Голос её звучал ровно и мягко, однако за этой мягкостью Дейрону почудилось нечто странное. Не насмешка и не холодность, а какое-то отстранённое спокойствие, словно извинения были лишь данью вежливости. Тяжело выдохнув, он без приглашения опустился рядом. — Не хотелось бы признавать это вслух, но вам действительно удалось меня напугать. Произнеся это, Дейрон опустил взгляд и тут же заметил собственные домашние тапочки. Проклятье. Он поспешно убрал ноги под лавку и только после этого вновь посмотрел на принцессу. Домелия явно заметила его движение. Тонкая бровь едва заметно изогнулась, а в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на колкое веселье. Однако вслух она ничего не сказала. — Мне казалось, что Юный Дракон ничего не боится. Дейрон негромко хмыкнул и закатил глаза. — Обычно так и есть. Но Юный Дракон совершенно не ожидал, что одна из дорнийских принцесс решит устроить на него охоту среди ночи. На мгновение между ними повисла тишина.  Именно тогда взгляд Дейрона предательски скользнул вниз. Тонкая ткань ее платья мягкими складками ложилась вдоль её фигуры, а высокий разрез открывал длинные стройные ноги, серебрившиеся в лунном свете. Во рту неожиданно пересохло. Он тут же заставил себя поднять взгляд обратно к её лицу. — А вы, оказывается, весьма коварны, принцесса. — Последние слова его, прозвучали заметно тише предыдущих. Домелия удивлённо вскинула подбородок. — Возможно, в том вина моей дорнийской крови? — Разумеется. На этот раз в её глазах появилось уже вполне заметное любопытство. Она слегка склонила голову набок, внимательно рассматривая юношу. — В таком случае мне стоит извиниться перед вами ещё раз, мой король? Дейрон отвёл взгляд в сторону. Над ними возвышалось огромное чардрево. Его бледный ствол выделялся среди ночной темноты, а широкая крона неподвижно раскинулась над садом, словно древний молчаливый страж. На губах короля появилась едва заметная улыбка. — Нет, что вы. Благородная леди и прекрасная принцесса не обязана просить прощения дважды. В ответ раздался её смех. Тёплый, лёгкий и удивительно звонкий. Он словно на мгновение разогнал ночную тишину вокруг них. Дейрон невольно обернулся к Домелии. Мягкая улыбка стала чуть заметнее. Её смех оказался именно таким, каким он почему-то представлял его раньше. Неожиданно приятным. Таким, который хотелось услышать ещё раз. Принцесса отвела взгляд и, поправив волосы, робко улыбнулась. — И что же всё-таки привело вас сюда? Дейрон пожал плечами, всё так же улыбаясь. — Хотелось прогуляться. Домелия выгнула бровь и скользнула взглядом по его одежде. — Вот оно как? На нём всё ещё была та же рубаха и бриджи, что вновь вызвало у принцессы улыбку. А вспомнив кое-что ещё, она кивнула вниз. — Ваши туфли говорят громче вас, ваше величество.  Дейрон лишь тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Уняв своё веселье, принцесса заговорила заметно тише. — Простите. Просто я никогда не видела вас таким. Дейрон взглянул на неё, удивлённо моргнув.  От его взгляда ей почему-то сразу стало неловко. Фиалковые глаза смотрели слишком внимательно, отчего слова на мгновение застряли где-то на кончике языка. Прикусив губу, Домелия всё же заставила себя продолжить. — Таким настоящим… А не непобедимым воином со страниц вашей.. фальшивой книги. Дейрон негромко хмыкнул и вновь посмотрел на чардрево. Слова её задели его сильнее, чем она вероятно рассчитывала. — Фальшивой? — он тут же нахмурился и повернулся к ней. Домелия уверенно кивнула, а на её губах появилась спокойная улыбка. — Разумеется. Истории о том, как вы в одиночку одолели десятерых врагов, каждая леди знает едва ли не наизусть. Дейрон хмыкнул и гордо вскинул подбородок. Однако спустя мгновение всё же бросил на неё подозрительный взгляд. Было совершенно невозможно понять, восхищается она им или смеётся над ним. Особенно когда её лицо сохраняло всё то же невозмутимое выражение. — Каждая леди? Значит, и вы тоже? Домелия тихо рассмеялась вновь. — Своих секретов я не раскрываю. Она слегка пожала плечами, сделав короткую паузу. — Точно так же, как и вы. — Мой брат, к примеру, рассказывал, что врагов было всего четверо. И сражались вы не один, а плечом к плечу с ним. Удар словами пришёлся прямо по его самолюбию. Он тут же повернулся к Домелии, однако вместо недовольства на его лице появилась лишь широкая улыбка. Спорить с ней он не мог, да и зачем? Когда ему еще выдастся шанс провести время со столь прелестной особой. Тяжело вздохнув, Дейрон откинулся на спинку скамьи. Закусив внутреннюю сторону щеки, он размышлял, как бы вывести её на более серьёзный разговор. — И всё же, принцесса, я не могу не спросить. Что привело вас сюда в такой час? Одну. Здесь, конечно, безопасно, но всё же чужие земли, ночь, вы… Всякое может случиться. Домелия не ответила сразу. Она перевела взгляд на чардрево, чьи алые листья беззвучно трепетали над ними, и лишь спустя несколько мгновений негромко произнесла: — Я часто прихожу сюда. Почти каждую ночь, если честно. Никто не замечает. А мне здесь… легче. Заметив его вопросительный взгляд, Домелия тихо выдохнула и продолжила: — Когда тоска по дому становится слишком навязчивой, это место помогает. Здесь тихо, и можно подумать о своём. О тех, кто остался там… далеко. Дейрон задумчиво слушал её. Как ни странно, в её словах не было ни жалобы, ни горечи. Она просто говорила - возможно, впервые за долгое время с кем-то, кто не смотрел на неё с подозрением. Некоторое время он молчал, обдумывая услышанное, а затем спросил - осторожно, вкрадчиво: — И о ком же вы думаете? О ком-то особенном? Бровь Домелии едва заметно дрогнула, а пальцы, всё ещё теребившие остатки мака, на мгновение замерли. Она явно не ожидала такого прямого вопроса. И всё же ответила, словно нехотя: — В Дорне остался один юноша.. Сын кастеляна Солнечного Копья. Мы росли вместе, сколько себя помню. Он… он был мне очень дорог.  Дейрон удивлённо вскинул брови. — Был дорог? — повторил он, чуть склонив голову. — Понимаете, ваше величество, когда ты далеко от дома, любое тёплое воспоминание становится дороже золота. Ты цепляешься за него, потому что оно - часть тебя прежней. Там, в Дорне, я была другой. И он… он был частью той жизни. Обещал ждать, писал письма.. Пока это ещё конечно позволяли.. Дейрон не перебивал. Он смотрел на неё и видел: она говорит не о том, кого страстно желает вернуть. Скорее о якоре, который помогает ей не забыть, кто она есть на самом деле, среди всей этой чуждости. О человеке, который остался в прошлом и, скорее всего, там и останется. Но признать это вслух - значит оборвать последнюю ниточку, связывающую её с домом. И к этому она была не готова. — И вы скучаете по нему? — всё же спросил он, хотя уже знал ответ. Домелия подняла на него тёмные глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на смущение. — Наверное. Скучаю по тому времени. По той лёгкости. По тому, что было простым и понятным. А он… он был частью всего этого. Дейрон медленно кивнул. Теперь всё встало на свои места. Никакой трагической любви, никакого разбитого сердца. Просто одиночество юной девушки вдали от дома, которая держится за тень прошлого, потому что больше ей держаться не за что. — Что ж, — произнёс он задумчиво, — думаю, фальшивая любовь… или, скажем так, любовь, существующая лишь в воспоминаниях, тоже своего рода утешение. Иногда даже более удобное, чем настоящая. Взгляд Домелии словно оживился. Она почти заворожённо смотрела на него, внимательно слушая. — Вы говорите как человек, который хорошо знаком с такими утешениями. — Возможно, — отозвался он с лёгкой улыбкой. — Я много писал о том, чего никогда не испытывал. Фальшивые подвиги, фальшивые битвы… фальшивая любовь, в конце концов. Это куда проще, чем иметь дело с настоящим. Домелия тихо рассмеялась - тем самым тёплым, лёгким смехом, от которого у него внутри вновь что-то приятно сжалось. — Значит, вы всё-таки признаёте, что ваша книга - не самая верная историческая хроника? — Я признаю, что в ней есть… некоторые художественные преувеличения, — ответил он с притворной серьёзностью, когда она вдруг перебила его: — Фальшь, ваше величество. Это называется фальшь. Она улыбнулась, и в лунном свете её лицо показалось ему необыкновенно живым. Дейрон не удержался от улыбки, хотя спустя мгновение всё же медленно покачал головой тяжело вздохнув.  — Что ж, если вам угодно, называйте это именно так. Разве я вправе вам что-либо запретить? Домелия лишь мягче улыбнулась в ответ. Опустив взгляд на тонкий стебелёк оставшийся от сорванного мака, она задумчиво повертела его между пальцами, после чего слегка сжала. Подняв глаза вновь, девушка незаметно придвинулась ближе. — Ох.. ваше величество, — тихо выдохнула она. — Вы-то как никто другой, вправе делать всё, что вам заблагорассудится. Улыбка так и не исчезла с лица Дейрона. Он смотрел на неё внимательно, словно видел впервые. Скользил взглядом по знакомым чертам, задерживаясь на каждой мелочи, которую давно успел запомнить. На изгибе её губ. На тёмных ресницах. На маленькой родинке чуть выше скулы. И отчего-то именно сейчас всё это казалось ему особенно прекрасным. Глубоко вдохнув прохладный ночной воздух, Дейрон медленно опустил взгляд ниже. На её губы. Домелия сразу заметила эту перемену. Жар мягко коснулся её щёк, окрашивая их лёгким румянцем. Сердце вдруг забилось быстрее, но не было и мысли отвести взгляд или отстранится.  Ветер вновь пробежал по кронам чардрева, заставив ветви тихо зашелестеть. Несколько алых листьев сорвались вниз и плавно закружились в воздухе. Где-то далеко ухнула сова. Ночь словно затаила дыхание. Не удержавшись, король медленно поднял руку, осторожно коснувшись её лица. Тёплая ладонь легла на щёку так бережно, будто он боялся спугнуть её одним неосторожным движением. От этого прикосновения Домелия окончательно растеряла всю свою прежнюю бравоту. Опустив взгляд, она дрогнула ресницами и едва слышно произнесла: — Ваше величество… Что вы.. — Тсс… — Перебил он ее. — Я в праве делать все, что мне заблагорассудится. Привычная ухмылка коснулась его тонких губ. Большой палец медленно скользнул по её щеке, очерчивая мягкую линию скулы, и на мгновение задержался у уголка губ. Между ними повисла тишина, что уже не была пустой. Она была переполнена желанием и ожидаем.  Домелия чувствовала его взгляд. Чувствовала каждый удар собственного сердца и то, как стремительно тает расстояние между ними. И когда Дейрон медленно подался вперёд, она не отстранилась. Лишь замерла, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Мгновение растянулось до невозможности долго. А затем, его губы наконец коснулись её собственных. Нежно. Так осторожно, словно он до конца не поверил, точно ли это явь, не очередной сон о лучшем? Весь мир вокруг будто растворился. Исчезли шелестящие ветви, ночная прохлада, далёкие звуки леса. Дейрон осторожно склонился ближе. Ладонь на её щеке стала чуть увереннее, удерживая её лицо неожиданно бережно. Когда он отстранился меньше чем на секунду, она судорожна вдохнула, только передышка была совсем короткой. Вновь коснувшись её губ, он поцеловал её так же мягко, неторопливо. Совсем не так страстно, как привык зажимать по углам дам, без раздумий бросавшихся ему на шею. Его большой палец лениво скользнул вдоль её скулы. Принцесса сама потянулась к этой ласке, вжав ладони в его плечи раньше, чем успела понять, что делает. Где-то над ними, древнее чардрево вновь безмолвно зашелестело своими алыми мертвыми листьями, словно благословляя эту историю. Не фальшивую, не придуманную. Настоящую.